LIV: Подземелье
За дверью Лунетту ждало ничто иное, как... комнаты замка.
Путь назад потерял всякий смысл, да и выхода там нет, так что остаётся двигаться лишь вперёд. Одно она поняла точно: времени она потратила уйму.
И она, наконец, чувствует где-то ману. Однако отличить ядро от артефакта трудно, не говоря уже о том, что вторым источником маны вполне мог являться монстр, а не артефакт. Они по сути и происхождению своему схожи, оба являются порождениями этого мира и хранят в себе силу приблизительно единого уровня. Немудрено, что и различий для опознания издали у них немного.
Плетущийся за Лунеттой ребёнок едва перебирал ногами. Похоже, он сильно устал, потому что комнаты и коридоры никак не заканчивались, не говоря уже о том, что после своего рождения этот мальчишка ничего не ел, вместо этого сразу же отправившись в путь за сомнительной девицей. Не сказать, чтобы он мог дать понять о своём голоде, да и он буквально только что вылупился, вряд ли что-то осознаёт. То, что он показал выход, было скорее случайностью, нежели следствием его великого новорождённого ума.
Понятия не имея, чем подобные твари питаются, Лунетта предположила, что кормить эту ящерицу останками матери будет, как минимум, ужасной затеей с точки зрения морали, поэтому предложила ему засушенное мясо, купленное как раз для перекуса в подземелье. Оно, разумеется, предназначалось именно ей, но раз удача сегодня обходит её за версту, придётся делить своё пропитание с этим мальчишкой, на человека похожим лишь отдалённо. Впрочем, он всё же имел человеческие руки и ноги, да и общее строение тела тоже, так что у Лунетты на него рука точно не поднимется. Напротив, теперь её терзает чувство вины за то, что она до сих пор не покормила его и возвращалась к мысли о том, что следовало убить его до обращения в такую вот форму.
Мальчишка схватил мясо и принялся есть, словно животное, вгрызаясь клыками. Для недавно родившегося, он был слишком догадливым — прекрасно понял, с какой целью Лунетта всучила ему нечто, даже отдалённо не напоминающее еду. И от воды, сотворённой магией, не отказался. Любой ребёнок на его месте не спешил бы тянуть протянутое в рот. Или это свойственно всем детям? Лунетта не была матерью, так что знать не знает, нормально ли подобное поведение для только что вылупившегося из яйца ребёнка. В этом мире много разных рас, так что, скорее всего, такое поведение — не из ряда вон.
Видать и впрямь оголодал.
Девочка устроила перерыв прямо в одной из комнат замка, больше напоминающей спальню. Она вообще считала, что мальчишке нужно помыться, потому что та липкая жижа, из которой он выполз сразу после вылупления, никуда не делась. Поэтому, забрав у него одежду и создав пузырь воды, Лунетта буквально уронила его на ребёнка.
Мать из неё вышла бы наихреновейшая, но она никогда детей не хотела, не говоря уже о том, что она на дух их не переносит. То, что она сочла его милым, было ошибкой и взыгравшим материнским инстинктом дракона. Скорее всего, если они соседние виды или нечто в таком духе, то неудивительно, что она на мгновение получила помутнение рассудка.
— Я тебя помою, не брыкайся, — ребёнок, который водные процедуры не оценил и принялся горланить нечто невнятное, больше напоминающее рычание животного, замер, услышав речь. Он, кажется, вообще отключил мозг, потому что даже после третьего шара воды он больше не рычал. Кажется, он очень напряжённо думал. Думал ли? Скорее уж посчитал, что ему только что угрожали, вычитав в интонации злобные нотки.
Раз уж ребёнок молчал, Лунетта беспрепятственно его помыла на пару с пальто, чтобы избавиться от слизи на нём, после чего высушила магией ветра сперва вещь, а потом уже мальчишку. Лишь после этого она застегнула одежду на ребёнке, подняла его и потащила на руках в другую комнату в сторону источника маны. Теперь, когда ей не нужно переживать о том, что она вымажется в сомнительной дряни, она без проблем может носить не очень тяжёлого малыша, который, к слову, тянул на это звание с большой натяжкой. Он не малыш, и уж точно не новорождённый, и звать его так сейчас можно разве что лишь из-за того факта, что он появился на свет от силы час назад.
Очередное место, куда Лунетта вышла, минув проходную комнату, тоже было бесконечным лабиринтом, но не столь мрачным, как предыдущий. Да, тоже без света, но Лунетта могла найти здесь золотые монеты и даже какую-то вполне сносную мебель с посудой, что говорило о том, что это наиболее сохранившееся среди других место.
Нормально ли, что в подземелье находятся все эти вещи? Они ведь точно сделаны человеческими руками, едва ли их создавали чудовища. Всё это выглядит как проекция уже существующего где-то места. Будто богом забытый дворец, поросший местами зеленью и сильно повреждённый временем.
Дверь, другая, десятая... Лунетта ходила целую вечность, прежде чем добралась до источника маны. Картина, представшая её глазам сразу после открытия очередной двери совершенно не радовала.
Посреди залы, в которую она зашла, стоял трон, а на нём покоилась тварь, напоминающая грифона. Морда орла, тело льва и взгляд ленивой собаки, потому что эта штуковина даже не шелохнулась. Видимо, чтобы она начала атаковать, нужно перейти какую-то границу. После боя с тварью, тянущей на звание дракона, Лунетта уже как-то не горела желанием ввязываться в очередную драку. Тем не менее, она опасается, что дело эта штука всё равно рано или поздно настигнет её где-то, и лучше уж разобраться с ней сейчас, нежели пройти ещё сотню коридоров и получит от неё удар в спину, выяснив, что грифон умеет свободно телепортироваться между комнатами подземелья.
Лунетта опустила ребёнка на пол, выпихнула за дверь и наказала ждать, всучив ему в руки пространственные мешки.
Вряд ли её поняли, конечно, но девочке не было до этого дела. Раньше, чем эта тварь атакует или поднимется — Лунетта предпочтёт проткнуть её чем-нибудь первой.
И созданное ледяное копьё, как никогда кстати сойдёт для такой цели.
Правда, чуйка этого монстра тоже на уровне местного подземелья, и копьё он почувствовал — ну или заметил, раз уж на то пошло — раньше, чем то успело его достигнуть. Но это не помешало Лунетте истыкать весь пол и стены помещения этими кусками льда, чтобы просто хотя бы задеть летающую хренотень. Разумеется, держась от неё на почтительно расстоянии. Повторения недавнего цирка с превращениями она как-то не желала. У неё до сих пор раскалывалась голова после пары-тройки столкновений с деревьями и землёй.
Благо, противник тоже не горел желанием сокращать расстояние, а только бегал по залу, цепляя когтями камни и бросая их в девочку. Похоже, он не любитель атаковать в лоб? Вопреки своему очень уж грозному виду льва и орла, он пользуется преимущественно мусором, от которого легко уклониться.
Лунетта всё продолжала кидаться заклинаниями, но в конечном итоге не нашла ничего лучше классики, решив совместить бурю с молнией, пускай и в замкнутом пространстве. Воздух, как ни странно, затянул монстра. Он сработал лучше, нежели простые броски глыбами льда, а молния, разящая куда придётся и аннулирующая запасы маны Лунетты, не оставляла монстру шансов. Выкачивала эта штука сил немало — поскольку не было возможности выбрать точное место для удара, не было иного выхода, кроме как увеличить количество атак. Да и этот смерч точно не позволял полноценно пользоваться крыльями, так что в манёвренности грифон потерял.
Хотелось бы думать, что этого достаточно, но тварь, улучив момент, вырвалась из торнадо и рванула на Лунетту. Как выяснилось, когти у этой штуки способны на всевозможные чудеса, включая противостояние потоку воздуха, способного оторвать от земли даже слона. Девочка только и успела выпустить струю огня из ладони, толком этого не осознав. Это, впрочем, притормозило тварь, поскольку огонь настиг её раньше, чем та успела среагировать и уклониться. Пламя обожгло шерсть на лапах и морде, вспыхнув прямо перед глазами монстра и ослепив его.
Лунетта вытянула вторую руку, над монстром создав ледяные копья и ими пригвоздив тварь к земле. Критическое мышление в этот раз сработало как следует. Раньше, чем эта тварь успела-таки добраться до неё и махнуть лапой, вспоров живот. Было близко.
Ну, хоть так.
Впрочем, грифон всё ещё и в сравнение не идёт с ящерицей, которую Лунетте удалось уложить лишь в истинной форме. Ту не брали никакие заклинания, в то время как грифона удалось победить и в этом облике. Возможно, когда-то давно Лунетта заблуждалась насчёт того, что форма дракона — неизбежно провальный вариант для противостояния из-за отсутствия мобильности. Похоже, мощь — тоже важный фактор в бою.
Напоследок девочка создала копьё в ладони и им проткнула морду монстра, прибив ту к полу. Так, на всякий случай. Неизвестно, встанет ли он после такого, но если этот мир работает хоть по каким-то законам — не должен. Однако перестраховаться лишним не будет.
Открыв дверь, за которой оставила ребёнка, Лунетта увидела застывшего мальчишку. Он оставался в прежней позе, напоминая этим застывшие изваяния, которые девочка мимоходом примечала в коридорах. Не сказать, чтобы они представляли из себя что-то особенное, но они были выполнены на один мотив, изображая леди с длинными, острыми ушами в каких-то тряпках. У неё было покрыто лицо, так что черты рассмотреть было попросту невозможно, но одно сохранялось от одной статуи до другой — нечто, очень уж напоминающее колоду игральных карт в руках.
— Можешь входить.
Лунетта оставила дверь открытой и вернулась в залу, но тело грифона, прибитое к земле, словно ветром сдуло. На его месте только сбитый в крошку пол и лужа крови.
Блять, а вот это плохо.
Подумать она об этом не успела, как её впечатало в стену. Столкновений на сегодня как-то многовато, на её взгляд. Она ещё от предыдущих не отошла, а тут снова. Нравится же этим тварям сбивать её в грязь.
— Я передумала! Стой где стоял! — Лунетта прогорланила это раньше, чем ребёнок успел окончательно войти. Впрочем, он едва ли её понял. Просто зашёл и тут же побежал к девочке. Уже удивительно, что в прошлый раз он действительно покорно ждал её, если учесть, что он не особенно одарён мозгами или речью. Она не то чтобы спрашивала с него, как с взрослого, однако ей казалось, что слово «стоять» было сказано достаточно ясно и чётко. Как-то ведь прежде ем удавалось понимать значение, неужто и здесь невозможно догадаться? — Сказала же ждать! Эй, ты, я ведь тебе череп проломила!
Лунетта ругалась на грифона, хрипя и кашляя после удара о стену, но тот продолжал стоять на лапах, глядя на девочку, припечатанную к стене. Он, кажется, немного пошатывался. Ну, во всяком случае, девочка это заслужила. Она ведь тоже напала исподтишка. Отдыхал этот монстр себе всё это время, а она вдруг решила уложить его просто из опасений, что он прыгнет на неё в недалёком будущем. Справедливо ли это? Не особенно.
Решив добить тварь, Лунетта выпустила ещё с десяток ледяных копий, вновь пригвоздивших монстра к полу. Истекающий кровью, тот взглядом следил за поднимающейся девочкой и за тем, как она быстро забирает ребёнка на руки, унося путающиеся ноги.
Не то чтобы она спасалась бегством, скорее торопилась ко входу на предполагаемый следующий уровень, поскольку в зале этой помимо грифона ничего и не было.
Впрочем, за дверью не было больше никаких лабиринтов и загадок.
Только шарик на какой-то подставке. Монумент сверкал и слепил, но в комнате ничего больше — огромное помещение, и на него один лишь пьедестал.
Только не говорите, что я проебалась и пришла именно к ядру.
Лунетта уставилась на шарик, но тот ответить на её мысли не мог. К её великому сожалению, единственный, кто мог с ней попытаться заговорить — ребёнок на руках. Но тот вроде бы недавно вылупился, так что едва ли хоть слово скажет. Не дождётся.
— Блять, — девочка рыкнула, в сердцах выругалась и развернулась, напоследок прибив грифона ещё парочкой ледяных копий в приступе гнева, пока шагала к выходу, поскольку эта крылатая тварь почти доползла до дверей в комнату с ядром. Умирать так просто грифон не планировал, но и сражаться с ним ещё раз желания у Лунетты больше нет. Теперь даже жалеть его не хочется — только добить. Может, дело в ярости от осознания, что ей нужно пройти столько же, сколько она уже прошла, чтобы добраться до артефакта, а не ядра подземелья.
Мальчишка на руках девочки молча наблюдал за тем, как быстро комнаты сменяют друг друга — лабиринт, на который потребовалось слишком много времени, был преодолён совсем быстро, и то с подачи девочки, бегущей со всех ног, будто от этого зависела её жизнь. Хотя, дело просто в недовольстве. Она выпускала пар, и только. И вот Лунетта стояла уже у других дверей, чувствуя оттуда ману.
Грифон нехило так её приложил к стенке, так что у неё голова болит до сих пор, но даже это не помешало добраться сюда. А может, у неё просто поднялось давление от злости. Путь до ядра был в разы сложнее из-за витиеватых проходов и кучи тупиков, а так же охранника в лице грифона, словно ядро являло собой большую ценность, нежели артефакт. Так-то оно так, но это же глупость несусветная — она до артефакта добралась в три раза быстрее, чем до ядра. И дело вовсе не в том, что сюда она бежала, а к ядру шла пешком.
Поставив ребёнка на ноги, Лунетта зашла в помещение. Монстра она сперва не приметила, но какой-то странный звук услышала сразу, так что мальчишку в комнату она не пустила и настрого запретила ему входить. Тот даже попытался приоткрыть дверь, но девочка строгим голосом повторила «Нельзя» и захлопнула её, оставшись наедине со звуком.
Справа-слева только золото. Слитки, какие-то вазы, посуда, да прочая хрень. Блестит жутко привлекательно, но звук напрягает настолько, что Лунетта не готова бездумно сорваться к сокровищам.
А потом она поднимает голову и видит здоровенного паука, очень уж похожего на того, которого она когда-то давно повстречала неподалёку от деревни.
Будь её воля — заорала бы что есть мочи и удрала, но бежать некуда — выход один, и он впереди, раз это проходная комната. Из вариантов — или обойти тварь, или убить.
И обойти звучит менее безопасно, чем лишить противника жизни, предотвратив атаку наверняка.
Поэтому быстрое стихийное заклинание летит прямиком в паука, не ожидающего такой подставы, из-за чего он сам падает на пол. Лунетта чувствует, как тот трясётся, и в замкнутом пространстве это кажется даже более устрашающим, нежели топот той ящерицы в лесу.
Хотя нет, страшнее неё, наверное, ничего нет. Она и медведя переплюнула. И паук на её фоне видится Лунетте скорее жалким переростком.
Повезёт, если он не ядовитый.
Девочка швыряется огненными заклинаниями, для надёжности выставив перед собой обе руки, но паук явно не дурак, поэтому от большинства скрывается за паутиной, впрочем, горящей и растворяющейся на глазах. Может, дело в длинных, покрытых хитином лапах, но после каждого удара с потолка сыпется крошка. У Лунетты есть подозрение, что этот замок едва пережил битву с грифоном, и повтор этого трюка может обрушить здание окончательно. С другой стороны... Разве в том замке может быть столько комнат? Здесь пространство совершенно точно искажено. Может, она даже не замечала, как перемещалась между телепортами, и только поэтому так часто попала в тупики.
Жижа, выпускаемая из брюшка, использовалась пауком в качестве щита, сбрасываясь после принятия каждой новой магической волны атак Лунетты. Он разбрасывался горящей паутиной, но из-за этого не имел возможности атаковать в ответ, но и девочка не могла увеличить напор из-за измотанности уже пережитыми боями. Он устала и физически, и морально, и очередное столкновение не вызывало у неё радости.
Тогда Лунетта решила, что надо бить струёй, раз шары паук успевает блокировать. Просто нужно сделать так, чтобы он не успевал отбрасывать эти сгустки.
И поэтому разом вылила огромное количество маны. До ушей донеслись визги твари, больше напоминающие поросячьи. Отвратительно. Настолько, что впечатление, словно перепонки вот-вот лопнут, а из-за эха звук ещё более жуткий, но заткнуть уши нет возможности, потому что пока ещё эта штуковина шевелится, размахивая лапами и отбивая уцелевшими пол и стены, из-за чего с потолка сыплется лишь больше крошки.
Закончив направлять заклинание, она уставилась на выжженные до костей лапки паука. Видимо, строение этой твари не сильно отличалось от стандартного, поскольку скелет повторял форму прежних лап, разве что, оставался неподвижен. Существо буквально пожертвовало ими, чтобы прикрыть себя. Паук даже сейчас защищал себя белой жижей, из которой создавал уцелевшими лапами в спешке паутину, горящую до сих пор. Довольно глупо пытаться противостоять паутиной огню, но у этой твари она достаточно прочная, чтобы выдержать пламя. Впрочем, то же можно было сказать и о костях, раз они не растворились, не лопнули и не обуглились в огне.
Раз этого мало...
Лунетта вновь атаковала струёй, но из одной руки, из-за чего напор уменьшился, однако второй она создала ледяные копья, тут же шквалом полетевшие на паука.
Девочке очень повезло, что тварь не столь разумная и живучая. Да и не такая резвая, как тот же грифон, нашедший в себе силы напасть даже после того как ему пробили голову. По логике вещей, он должен был умереть, если только у него мозг не находится в желудке. С другой стороны, она не изучала анатомию местных тварей, так что знать не знает, где у них что находится, только предполагает, опираясь на облик и свои немногочисленные познания из прошлой жизни.
В этот раз для перестраховки Лунетта предпочла заранее добить паука и всего его вморозить в лёд на случай, если тот всё же не умер, и копья льда, проткнувшего голову и разорвавшего брюшко, ему для смерти недостаточно. Быть может, она чего-то не понимает, и не умирать от удара в голову в этом мире совершенно нормально.
Лунетта вернулась к мальчишке, обойдя паука во льду за метр. Даже от взгляда на него злость берёт. Не самый сложный противник за сегодня, но она уже даже смотреть на чудовищ не хочет. Ребёнок сидел на полу, словно брошенный, держа в руках два мешочка. Он так крепко вцепился в них, будто боялся, что кто-то отнимет их, хотя кроме него и девочки в этих коридорах никого не было. Ну, может, за исключением ещё пары-тройки монстров, которых чудом удалось обойти десятой дорогой. Впрочем, Лунетте мешочки мальчишка возвращать отказался. Мог ли он переживать о том, что Лунетта без них просто оставит его здесь и даже возвращаться за ним не станет? Едва ли, но кто знает, насколько сообразителен на самом деле этот малыш, раз он всё же не рискнул зайти во время боя что в первый раз, что во второй.
Лунетта изначально не горела желанием с ним таскаться, но кто её спрашивал? Она уже сделала свой выбор, первый раз подняв его на руки и потащив за собой до ядра подземелья.
Она убила здесь достаточно времени, пора бы и честь знать.
Подхватив ребёнка на руки, Лунетта утащила его вглубь комнаты с золотом и пояснила, что золото ей необходимо собрать в любом случае. Поняли ли её? Едва ли. Но один из двух мешочков ребёнок всё же уступил.
А второй лишь в обмен на первый.
Девочка, скрипя зубами от раздражения из-за необходимости договариваться с каким-то малолетним выродком, обменяла свой мешок на тот, что ей выдали в гильдии, принявшись туда сбрасывать весь хлам, что только могла найти. Золотые монеты, серебряные, посуду и даже какие-то амулеты. В процессе про себя она всё продолжала негодовать на излишнюю и несвоевременную сообразительность малыша.
Вообще, найденные здесь монеты не были похожи на производимые в местном королевстве. Те, что выпускало королевство, с изображением звёзд, а эти — с головой монстра. Лунетта даже понять не может, кто именно на них изображён, но выглядит грозно.
Накидав монет, слитков и прочей фигни здесь имеющейся в мешок гильдии, Лунетта принялась собирать остатки, не влезшие в первый мешок, в другой.
Странно, но ей казалось, что в подземелье должно быть больше ценностей. А в итоге почти всё влезло в гильдейский мешок, а для неё самой почти ничего не осталось. Удивительно уже то, что всё это умудрилось не уместиться в мешке гильдии. Она едва три сотни монет насчитает. И те номиналом явно мельче, чем те, которые используют в королевстве. Больше места занимали только вазы, мечи, кинжалы, какие-то вычурные статуи из серебра и всевозможные серьги с подвесками.
А искомый артефакт, к слову, на постаменте. Отдельно от всего уже собранного хлама.
И представляет он собой ничто иное, как браслет. Красивый, с узором чешуи и драгоценными камнями, но широкий — жуть просто. И явно тяжёлый. Взяв его, Лунетта услышала, как что-то щёлкнуло. Буквально на той самой подставке, с которой она схватила браслет.
Эй, только не говорите...
Лунетта ожидала чего угодно, но не трясущийся под ней пол и рушащийся потолок, а так же открывшийся портал в другом конце помещения.
Нет, она предполагала, конечно, однако не думала, что этот мир и впрямь подчиняется большинству законов, с которыми она была уже ознакомлена в своём мире.
С внутренним воплем и в панике сорвавшись с места, девочка едва ли не влетела в портал, выйдя ровно на той лестнице, на которую ступила, когда только заходила в подземелье.
И вход за ней обрушился. Лестница вела в никуда, заваленная грудой камней. Может, на том месте теперь даже пещеры не найдётся.
Лунетта, к своему великому сожалению, обнаружила, что ребёнок никуда не делся.
Она уж было подумала, что это дух подземелья, или что его завалило камнями, раз она не потащила его в портал за собой, однако он как был с ней — так и остался. Держал крепко мешочки в руках, да глядел своими большущими глазами с узким зрачком на неё, словно так и надо. Он точно испугался, когда подземелье начало разваливаться.
Темно, жуть просто. Лунетта может разглядеть его в царящем мраке. Она даже ощутила укол вины, за то, что не сразу подумала о нём, вместо этого выскочив в портал первой. Ну, с ним всё в порядке, верно же? Он целехонький, от монстров не пострадал, ещё и сытый-одетый, так что не ему здесь жаловаться.
Девочка выдохнула без облегчения, в смешанных чувствах решив устроить привал. Здесь, по крайней мере, водятся кролики, волки, олени и прочая живность. С голоду не помрёт.