XLV: Прогулка
Вообще, Лунетта не то чтобы имела что-то против Микаэля. Конкретно к нему у неё была только одна претензия: его безосновательное беспокойство за её шкуру, когда она начала активнее преображаться, а так же его попытки отговорить её от воскрешения Айрона. Признаться честно, это было даже не его собачье дело — кого она там собирается воскрешать и какие законы мироздания нарушать. Поплатиться она за это успеет и потом, однако это случится только тогда, когда бог решит расквитаться с ней за упущенную им же душу.
В остальном этот парень был вполне обыкновенным магом, и даже к ней, не имеющей толком ничего за душой, относился сносно. У Лунетты не было претензий к излишней грубости — лишь к любопытству, присущему почти каждому местному жителю. В этом мире каждый считает своим долгом сунуть нос в чужие дела, так что не сказать, что это только его проблема. Скорее, она относится вообще ко всему обществу. Да и Микаэль видел в Лунетте только хорошего покупателя, пускай и хитрого, поймавшего его на уловке в лавке. Позднее, похоже, он начал переживать за неё — или скорее за собственный кошелёк, который мог и не пополниться монетами девочки. Лунетта не удостоила его такой чести. Всё же, в конечном итоге, она просто пропала и никто не мог найти её благодаря барьеру, из-за чего даже Айрон был сильно удивлён, увидев её на пороге.
Лунетта была такой же — она шокировалась этой встречей не меньше. И до сих пор в замешательстве, особенно когда слышит речь окружающих.
Конечно, за день она немного привыкла к тому, что в речи людей фигурируют незнакомые слова, так что она заменяла их мысленно на схожие или уместные, даже если смысл в результате мог совсем затеряться.
Сильвия радовала тем, что не произносила что-то на диалекте. Она или сама не была местной, или Айрон потрудился её предупредить, что Лунетта ни слова не разберёт из ею сказанного, если она попытается говорить с ней как с другими. А быть может, внедрение диалекта прошло не столь успешно. Просто Лунетте не повезло встречать именно тех, кто на нём разговаривает.
В лавках Лунетта сменила одежду сразу. Сами портные просили её переодеться, чтобы убедиться в том, что всё в порядке, и они не напортачили с мерками.
Одежда, заказанная девочкой вместе с Айроном, была простой: нижнее платье, служащее бельём, среднее платье с поясом, плотное и с пуговицами, а так же имеющее карманы на юбке, и в завершение — пальто. Не толстое, но и не тонкое, вполне тёплое, но в жару, наверное, носить его не следует.
На улицах не сказать, что жарко, но у Лунетты во рту всё адским пламенем горит, так что она не рискует лишний раз натягивать на себя ненужные слои одежды. Скорее всего, ей теперь-то пальто не сильно требуется — не замёрзнет. Но Айрона даже наличие меха в пространственном мешочке не заставило отказаться от заказа данной бесполезной вещицы. Лунетта попросту не смогла убедить его в том, что не нуждается в пальто.
Что и послужило причиной следующей ситуации: Сильвия могла наблюдать стремительно краснеющее лицо Лунетты, но помочь ей была не в силах. Девочка не то чтобы сильно нуждалась в помощи, но лишние слои одежды стесняли движения и совсем не способствовали проветриванию кожи. Одежда красивая, спору нет, но... Пальто-то ей зачем? Будь за стенами хоть тридцатиградусный мороз — она спокойно перенесёт его в текущем своём состоянии. Она больше не та маленькая девочка, способная получить обморожение. Хотя... Получала ли она его когда-нибудь? Если так припомнить времена её путешествия по лесу — она не страдала всерьёз от мороза.
Но вот к жаре Лунетта относилась так себе. Для неё наиболее скверным развитием событий стало именно повышение температуры, при котором голова начинала кружиться. Похоже, она нихрена не хладнокровная.
Но это был всё ещё не повод покидать забегаловку. Лунетта хотела есть, и еду свою она ждала вместе с Сильвией, которой было поручено сопровождение девочки.
— Как давно вы знакомы с главой? — похоже, ей действительно было интересно, раз она решила озвучить вопрос, а не строить догадки в голове дальше.
— Лет сто? — Лунетта округляла, но она действительно впервые встретила Айрона ещё во времена, когда у неё и крыльев не было и когда она только-только попала в лес. Минуло полгода, прежде чем она познакомилась с отрядом Элайры.
Девушка перед ней, похоже, приняла ответ за шутку. Она тихо вздохнула и больше ничего не спрашивала. Лунетта не намеревалась шутить, да и её лицо не выражало и намёка на улыбку. Не то чтобы у неё были причины смеяться или улыбаться. В последнее время их всё меньше. Как ни проснётся — узнаёт, что кто-то умер или нечто в таком духе. Как тут радоваться-то? Ни единой причины не найти, и даже еда не способствует улучшению настроя.
А присутствие Сильвии не помогает совершенно — эта дамочка и на грамм ей не верит, так что диалог в этом направлении продолжать не имело смысла. Верил ей безоговорочно только Айрон. Похоже, подобный навык есть лишь у тех, кто видел её, пока она была чуть помельче — остальные относились с подозрением и сомнением.
Не то чтобы Лунетте хотелось дружить с Сильвией. Скорее она сочувствовала девушке, которой плохело от одного присутствия рядом сильного мага, хотя и она сама была не особо слабой. Девочка хорошо ощущала её ауру, которую та даже не потрудилась подавить или скрыть, из-за чего резерв её сил можно было определить невзначай, просто бросив на неё взгляд. Любой маг мгновенно сделает вывод, стоить ли с ней связываться.
Лунетте не было дела до других магов — она до сих пор считала свои заклинания самыми надёжными и сильными: барьеры были крепче каменных стен, а ветер острее заточенного меча из самого твёрдого сплава. Возможно, она думала так лишь потому что была не из этого мира, но оценку чужих навыков она давала вполне точную. Никто из её знакомых и в сравнение с ней не шёл. Не нашлось никого, превзошедшего запас маны дракона и его мощь.
Девочка перекусила. Заказала она довольно много, но совсем не наелась, из-за чего уже по пути в гильдию почувствовала голод. Задерживать Сильвию она не хотела. Нечего сидеть за одним столом с человеком, которому кусок в горло не лезет. Лунетте просто стало жаль её, вот она и сказала, что этого достаточно и они могут возвращаться.
Признаться честно, это стало большой ошибкой. В гильдию девочка вернулась голодная как волк, разобрала вещи в мешочке, выложив лишние гримуары прямо в комнате вместе со всем остальным мусором, и принялась выбирать вещи в дорогу.
Этот мешочек она припасла для более полезных вещей, а базовые сложила в чемодан, чтобы лишний раз не вызывать вопросов у стражи, если та захочет убедиться, что у Лунетты с собой ничего нет.
Так что в чемодан, потёртый и подаренный ещё сотню лет назад, помимо шерстяной накидки влезли пальто, посуда и... В целом, поместить туда было нечего кроме украшений, которые она вытащила из мешочка.
Всё принесённое с собой из леса Лунетта расставила по углам комнаты, книги запихала в вещевой шкаф стопками, а лишнюю посуду убрала на пол в угол, к пустым чемоданам, выглядящим более презентабельно, чем тот, что она решила потащить с собой.
Теперь от обычной путешественницы она мало чем отличалась: чемодан, где есть посуда, одежда на прохладную погоду, украшения, мешочек с золотом, да свёрток с книгами, на которые у неё поручение с доставкой.
И даже броская серьга, оставшаяся от Элайры теперь не так выделяется. Возможно, потому что одежда не столь погано выглядит, контрастируя с украшением. Серьга Айрона, впрочем, всё равно на её фоне выглядит жалко, прямо как и подвеска на шее. Но Лунетте нет до них дела — болтаются и болтаются. Жить не мешают.
Выходит из комнаты Лунетта в гробовой тишине. В гильдии уже давненько никого нет, если верить предчувствию. Похоже, народ куда-то разбежался, потому что ни единой живой души на горизонте не наблюдается. Даже Сильвия, сопроводив Лунетту до дверей, смылась в закат.
Как-то пустовато.
Прогуливаясь по коридору с чемоданом в руке, Лунетта вдруг поняла одну вещь: ходить в обуви странно. Ранее она покрывала ночи чешуёй и чувствовала каждый камушек, но теперь она плохо осязала рельеф земли и ей казалось это чем-то странным. Ну, выйдет на хорошую дорогу, быть может, и снимет обувь. Конечно, сапожник старался, но эта обувь пригодится разве что в холод, когда придётся идти через сугробы. Ну, или где-то в лесу, но точно не в городе и не на почти ровной, вытоптанной лошадьми дороге.
Насчёт лошади... На самом деле, это была прекрасная альтернатива путешествию по воздуху на крыльях или же с помощью заклинания. Не то чтобы быстрее, но всяко лучше, чем пешком. И тогда оправдать необходимость сапог можно — в седле без них, наверное, будет так себе. Не известно, что именно заставило так думать Лунетту, но она почему-то посчитала, что в обуви ехать будет удобнее.
Сама девочка тоже обратила на это внимание. Верхом ведь и без сапог ехать можно. Почему она вообще подумала, что будет удобнее в них? Она ведь и в седло никогда не садилась. Диссонанс мыслей сбивал с толку. Что-то внутри прямо-таки кричало о том, что обувь неудобная, но вместе с тем, Лунетта, носящая её всю свою жизнь, разумом считала иначе. Будто мысли и ощущения конфликтовали между собой.
Конюшню Лунетта нашла неподалёку от ворот, ведущих за стены города. Лошадей особо не наблюдалось, так что, видимо, они находились внутри здоровенного здания. По крайней мере, прохожие обозначили это место именно так, что так что она не могла ошибиться, и если уж кто-то и ошибся, то не она, а те, кого она спрашивала по дороге.
Лунетта о себе позаботиться не могла, а если ей придётся ухаживать ещё и за лошадью в дороге — она совсем свихнётся. Наверное, это плохая идея? Сама она с крыльями долетит в разы быстрее. Впрочем, из-за одежды она даже выпустить их не сможет. Придётся раздеваться до нижнего белья и отправляться по воздуху, чтобы не испортить такие драгоценные тряпки. Благо, по пути вряд ли появятся такие же летающие идиоты, считающие, что летать проще и быстрее, нежели ехать в повозке или верхом. Хотя, будь здесь у кого-то крылья, непременно так и думали бы, однако пока Лунетта не встречала существ с ними.
Аренда лошади, как выяснилось, стоила тридцать серебряных монет. И то с условием, что в следующем крупном городе ты её оставишь в местной конюшне. Похоже, народ здесь ведёт учёт лошадей — где, кому и когда выдали. И всё чтобы передать в другой город, где у тебя эту лошадь пристроят. Даже если в итоге поедешь в другое место, там за лошадь спросят — где приобрёл, собственность ли, да откуда приехал, так, на всякий случай. И за места остановки поинтересуются.
Всё это Лунетта выяснила у конюха, подыскивающего для неё лошадь. Поскольку девочка понятия не имела, кто подойдёт ей лучше, да и в седле она никогда не была, она предпочла, чтобы конюх решил за неё. Все в конюшне имели разные масти — Лунетта видела как прекрасных белых, так и не менее симпатичных чёрных лошадей. И все неустанно следили за ней, следующей за мужчиной средних лет. Так и продолжалось бы до самого последнего загона, не схвати чёрный жеребец Лунетту за косу. Девочка перепугалась, увидев лошадиную морду рядом со своим лицом. За волосы она не волновалась: скорее конь зубы скрошит, нежели волосы порвутся. Так что она только попыталась вытащить из пасти косу. Конюх, понявший, что за ним уже не следуют, обернулся, но увиденное шокировало его настолько, что он даже не сразу бросился помогать Лунетте.
В конечном итоге конь сам выпустил волосы девочки и громко заржал, после затоптавшись на месте. Даже покрутился, будто всем видом показывая, что готов везти девочку на себе.
Лунетта, предполагающая, что с животными ей общий язык найти проще, как и с монстрами, скрестила руки на груди и уставилась на коня.
— Считаешь, сможешь довезти новичка, не сбросив с себя? — Лунетта предпочла вести разговор на родном языке. Конь, услышав её тут же мордой попытался достать до плеча девочки, но та отступила. Конюх растерянно подошёл ближе.
— Это Зев. Но новичкам оседлать его трудно, да и девушек он недолюбливает. Поэтому я даже не рассматривал его.
— Слышал? Он сказал, что я на тебе не поеду.
Конь громко, протестующе заржал, встав на задние копыта и передними принявшись размахивать в воздухе. Это продлилось недолго, но душа в пятки ушла как у конюха, так и у Лунетты, так что девочка почти сразу отошла подальше, чтобы её не зацепило.
— Давайте попробуем, — девочка предпочитала брать предложенное другими животными. Судя по реакции всех лошадей здесь — они банально боялись, что Лунетта сядет на них верхом. Дело или в подавляющей ауре, или ещё в чём-то, но с ней общий язык могли найти только существа гордые и отважные. Настолько, что отвага граничила со слабоумием. — Он всем видом показывает, что готов.
Конюх знал, что лошади частенько сами выбирают себе людей, которых готовы повезти, так что и в этом случае он оставил выбор за конём, раз тот единственный проявил инициативу. Остальные или вжимались назад, или ржали, стоило Лунетте пройти мимо. В основном они просто старались спрятаться и даже на зов не выходили. А к Зеву мужчина просто не подошёл — почти всех коней он пропустил мимо и искал кобылу помельче, как раз для молодой девушки.
Лунетта наблюдала за тем, как собирают коня. Запашок здесь, конечно, так себе, но если учесть, что в это конюшне не один десяток лошадей — оно немудрено. Так что она старалась не зацикливаться на этом.
А потом перед ней поставили коня, и она окончательно растерялась. Ну, багаж-то она может прицепить к седлу, в чём конюх ей помог, а вот дальше...
Как она должна на него запрыгивать? Этот красавец в два раза выше неё. Он даже среди сородичей выделялся. Даже видя седло, Лунетта плохо понимала, как должна залезать на него.
Может, левитацию подключить? Всяко лучше, чем я буду позориться, пытаясь забраться верхом обычным способом. Этот друг слишком крупный.
Лунетта знала одно: её ноги попросту не дотянутся до стремени. Она конечно выросла, но подобный конь просто не для неё и не для её габаритов.
Конюх не трогал девочку, но вот конь с интересом наблюдал, как та хватается за седло, чтобы подтянуть себя. Правда, сколько бы она ни прыгала — залезть ей так и не удалось. В конечном итоге она просто не выдержала, использовав магию левитации. Печать под ногами появилась быстрее, чем Лунетта успела о ней подумать, но благодаря ей конюх почти сразу понял, что девочка — маг, а не простая эльфийка-путешественница.
Оказавшись верхом, как Лунетта и думала, до стремени ноги не дотягивались. Впрочем, раньше, чем она успела сообщить об этом мужчине, конь двинулся вперед, вынудив девочку схватиться за узду совершенно неосознанно. Ремешки на голове коня явно для того и предназначались, но даже когда Лунетта сделала это неправильно — конь ничего не сделал.
— Запомни, если я упаду хотя бы раз — ты отправишься обратно в конюшню.
Лунетта держалась в седле совершенно... кошмарно. Это был первый её опыт, так что у неё было не только неправильно положение, но и в целом она даже в седле держаться не могла из-за несоответствия габаритов всадника и лошади. Конь и правда большеват.
Но, кажется, ему самому это никак не мешает. Он просто прогуливается по конюшне, словно показывая Лунетте, что бояться особо нечего. Что ж, навык общения с животными сильно выручал девочку в любой ситуации, где фигурировало что-то живое.
Поскольку девочка уже заплатила, конюх выпустил её и сопроводил до ворот на случай, если Зев всё же решит повредничать и сбросить с себя всадника — не один раз ведь такое бывало. Но удивительно, конь не только не сбросил девочку, но и вёл себя достойно, хотя славился плохим темпераментом.
— Нам нужно в Айриград. Знаешь, где это?
Лунетта копалась в чемодане, закреплённом в горизонтальном положении рядом с седлом. Напоследок Айрон всучил ей карту, ещё до похода за вещами и встречи с Сильвией, так что теперь она могла примерно понимать, как выглядел этот мир и где располагались города. Карта местных земель была ровно от границы до границы, и если верить ей, путь до города отнимет у Лунетты достаточно времени.
Конь просто двигался по протоптанной дороге. Девочка, изучая карту, догадалась, что дорога до Айриграда одна и вполне очевидная, да и на развилках есть указатели. Так что ей не следовало много думать об этом.
Так и отправилась — под звон амуниции и топот копыт коня, в два раза выше себя.