XXVIII: Пещера
Олень, наблюдающий за геноцидом в подземелье и маленькой девочкой, которая раскидывает опаснейших монстров, словно бросает кости, а не двухсоткилограммовых чудовищ, не мог понять, что случилось с тем ребёнком, который едва ли не со слезами на глазах смотрел на него в другом теле.
Айрон был вполне в состоянии расслышать каждое её слово, и даже без глаз он мог видеть, пока голова была на плечах. Заклинание воскрешения, если так можно было окрестить проклятье, работало коряво, так что парень считал, что лучше бы видоизменить его, однако сказать об этом Лунетте он не мог.
Вот и наблюдал бессильно, как чудовища сгорают, а потом девочка, сняв с них кожу, вырезает наиболее приглядные для поедания части тела. Она, похоже, приловчилась ими питаться, и отвращения у неё разрывание плоти тупым ножом не вызывает. Только затруднения в том, чтобы приложить силы — не больше. Похоже, физической мощью девочка не могла похвастаться.
В новом теле Айрон мог хорошо видеть у неё рога. Кое-что всё же изменилось с их последней встречи — крылья и рога, которых не было раньше. Когда-то давно он уже определил расу девочки, но он и не думал, что и впрямь попадёт в яблоко своей догадкой. Сообщить бы ей самой об этом, да вот только речи у оленей не имеется.
— Жарить, наверное, будет неудобно. Эй, ты есть будешь? — девочка повернулась к животному. Айрон даже не пытался встать после воскрешения, однако после её слов зашевелился.
С четырьмя копытами управляться не так просто — Лунетта могла наблюдать довольно забавную картину того, как Айрон в новом теле поднимается и на дрожащих ногах медленно цокает в её сторону, едва переставляя конечности.
— Это да или нет? Ты хоть знак подавай там.
Девочка вздохнула. Изляпавшись в крови, жире и телесных жидкостях твари, она бросила вырезанное мясо в чан, который вытащила из хранилища и поставила на землю. Поскольку она занималась пока только первым оленем, то на первую порцию, конечно, хватит. Остальное следовало бросить на прогретые камни.
Айрон находил всё больше сходства у девочки с существами, способными пожирать тонны чего угодно. Лунетта даже не пыталась рассчитать порцию и на него тоже — скорее всего, догадалась, что трупам еда не нужна. Всё-таки воскресшие вряд ли могут питаться нормально, как люди. Хотя правильнее называть Айрона проклятым, а не воскрешённым. У существа, проживающего новую жизнь, вряд ли возникнут подобные сложности, связанные с нефункциональностью внутренних органов.
Девочка вдруг задумалась. В какой момент душа становится единой с телом? Стоит ли ей поискать существо, способное разговаривать, использовать магию и обращаться в человека, украсть у него яйцо и поместить в зародыш душу Айрона путём видоизменения заклинания некромантии?
Магия в этом мире довольно простая и занятная, но наверняка это разрушит само мироздание, разве нет? Обычно, воскрешение в любом из миров считается грехом и порицается. Лунетте было плевать — Айрон уже труп, так что его перенос из тела в тело лишь способ поддержания души.
Следует перечитать гримуар некромантии. Может, найдётся ответ среди строчек на других языках, которые многие не могут расшифровать. Ей повезло, что в гримуарах есть закономерности, и, обозначив некоторые символы, повторяющие в разных заклинаниях, можно создать их перевод, благодаря чему она, собственно, и получила способность читать на языке, который у обычного мага вызовет только головную боль.
Лунетта, поддерживая заклинания огня и создав воду в чане, чтобы ничего не сгорело, разогрела ещё одним заклинанием камни и бросила мясо на них тоже. Санитарией или чем-то в таком духе тут не похвастаться, но это подземелье, а Лунетта очень живучая, так что на боли в желудке уже не жалуется. Кажется, сейчас она готова хоть дракона сожрать и переварить.
Глядя на этот варварский метод приготовления еды, олень не мог найти слов, да и сказать ничего не смог бы, однако... Это действительно жутко. Девочка так долго прожила в этих землях, что не брезговала готовить даже на земле в подземелье, а потом и есть с неё. Сколько времени она здесь вообще провела?
— Я попробую спросить в городе про заклинания воскрешения. Пока придётся пользоваться переселением души и этим чёртовым кругом.
Лунетта сейчас вообще не была похожа на беззаботного ребёнка. Замызганная, озлобленная и вымотавшаяся путешествием и поисками — она сейчас казалась скорее старушкой в теле девочки. Впрочем, она почти таковой и являлась. Не старушка, конечно, но она действительно старше, чем выглядит.
Помыться в проклятых землях можно было разве что в подземельях, потому что воды местных земель попросту ядовиты, а в пещерах всё закрыто барьером и ареал внутри них индивидуален. Найти в подземелье еду и воду куда проще. Здесь хоть жить можно, но это не особо безопасно, поскольку монстры плодятся и охотятся, и человек здесь скорее жертва, нежели охотник.
Лунетта использовала это знание. Она бы и прошла вглубь пещер, но тогда ей придётся вообще всех монстров перебить, а она не хотела высекать целые виды, обитающие здесь. Может, кто-то из общества по защите монстров потом придёт по её душу за это? Детёнышей она тоже не убивает — с них ни пользы, ни вреда. И мяса на них толком нет.
Девочка покрыла чешуёй ладони и пальцы, схватила с камней поджаренное мясо и перевернула его. Айрон фыркнул — вполне похоже на фырчанье какой-нибудь лошади.
— Я перекушу и мы отправимся. Твоё новое тело не будет разлагаться слишком быстро, если его немного подморозить, так что я попробую наложить заклинание, но сперва его нужно сформировать.
Айрон не мог взять в толк — придумывать заклинания разве так просто?
— Хочу, чтобы это были ледяные кольца на рогах и чтобы они блестели. Наверное, тело задеревенеет через пару дней или день, так что придётся поторопиться. Верхом меня прокатишь?
Олень не отвечал. Он и головой не качал лишний раз — рога тяжеловаты. Тело, в котором он очутился, не столь удобно, как человеческое. Но пока он мог довериться лишь тому, кто знал его при жизни и мог сопроводить куда угодно, параллельно поддерживая в нём жизнь. Опрометчиво, конечно, но Лунетта в его глазах всего лишь ребёнок, несмотря на то, что последние несколько часов она ему таковой не особо видится.
Они не так много общались и виделись всего раз, чего ради всё это? Неужели Лунетта настолько прониклась их отрядом, что отправилась на их поиски? Или причина в том, что она хочет обобрать их останки до нитки? Может, она уже научилась мародёрству, кто её знает.
Спросить он не мог. Стоял себе, перемещая переднее копыто с точки на точку, пытаясь понять, как работает баланс тела. Оно мощное, но довольно неповоротливое.
Пока Лунетта жевала уже порядком прожарившееся мясо, то строила заклинание. На самом деле, придумать его самостоятельно было нетрудно, нужно лишь иметь чёткое представление того, что ты хочешь получить в результате, и как оно будет создано. Для неё, имеющей красочную фантазию, это ничего не стоило. Нужна формула, разумеется, но здесь несложно — достаточно понимания символов и их написания в верном порядке в магическом круге.
Была бы она ещё рада, если бы исчезли крылья. С рогами она ещё мириться готова, но крылья... Эти штуки так никуда и не делись за всё то время, что она провела в этих землях, словно её тело отказывалось маскироваться. Возможно, она и правда взрослеет, вот только в росте совсем не прибавляет. Как была ребёнком, так и осталась.
Наверное, это читерство? Сама магия в этом мире — читерство, но почему другие этого не понимают? Неужели у них настолько незамутнённый разум? Или это я испорченный современный человек?
Девочка водила пальцем по камням, пытаясь собрать в кучу мысли. Она же сможет сделать это, верно? Верхом на олене она доберётся в два раза быстрее, особенно, если разлагаться он начнёт позднее. Но в сам город его, наверное, не пустят.
Лунетта тихо вздохнула. Она быстро жевала, так что за первым стейком уже шёл десятый, если не двадцатый.
Наблюдающий за ней Айрон не мог понять, куда девается еда. Она ведь такая крохотная, но у неё даже живот не растёт от сытости. Неужто у неё в глотке чёрная дыра?
Управилась девочка довольно быстро. По крайней мере, с мясом. С заклинанием она временила — формировала его в мыслях, придавая особенности и формы, а так же эффекты, пальцем же на камнях рисуя невидимые символы. Наверняка для других оно покажется достаточно бредовым, но для сохранения тела монстра подойдёт как нельзя лучше. Боли этот олень уже не чувствует, а душа в нём просто использует оболочку как собственную, но ничего не ощущает.
Итак, я вроде бы могу... Создать цветы изо льда или бабочек, а так же птиц, как задумано самой расой. Но для равномерного распределения холода потребуется повесить кольца не только на рога, а ещё на шею и ноги.
Лунетта задумалась, сможет ли она не разорвать в процессе этого оленя. Но надеялась, что ограничится лишь созданием ледяных украшений.
Выставив перед собой руки, девочка влила в них ману и принялась визуализировать образы в голове, накладывая те на реальность.
Похоже, не просто так её в прошлой жизни в школьное время кличали шизофреником — для обычного человека настолько хорошо заверять свой мозг в иллюзии фантазии будет делом невыполнимым. Но другое дело ведь фэнтези-мир, разве нет? Лунетта может здесь что угодно, и в силах своих она уверена, если только её не попросят скастовать тридцать мощных заклинаний подряд.
К тому же, она до сих пор использует практику для контроля маны, чтобы никто сразу не понял, что она маг. Поэтому-то все и спрашивают её об этом каждый раз — потому что у человека с посохом в руках на первый взгляд и крошки маны нет. Это не то чтобы подозрительно, если для заклинаний используется жизненная сила, но всё равно чревато ранней смертью. Не в случае Лунетты, конечно. Она жизненную силу не расходует — только ману из резерва, которой там почему-то маловато. Она и сейчас хорошо чувствовала, что сил у неё почти не осталось и придётся хорошо поспать, чтобы удалось восстановиться полностью.
На теле оленя начали прорисовываться символы. Лунетта немного ошиблась — вморозила кольцо прямо в кожу на бедре. А потом поняла, что тем лучше, и повторила со второй стороны. Ну и не отошла от первоначальной идеи — на ногах монстра сформировала кольца прямо над сгибом, и такое же на шее. Рога начал украшать иней. Не то, что хотелось, но лучше чем ничего. Правда, бабочки на инее всё же начали прорисовываться, так что девочка осталась довольна. Даже если первоначально она хотела создать там птиц, а не бабочек. Ну, может она и не так хороша в магии, как ей хочется в это верить.
В конечном итоге, она изменила монстра, и теперь от него исходил холод, словно он — само воплощение зимы. Лунетту это не пугало — в снегах она уже отключалась, а от собственного заклинания ей хуже не станет, так что, быстренько собрав приготовленное и остудив магией, девочка доела оставшееся, убрала посудину, в которой готовила, и встала перед оленем.
— Нам пора выбираться. Давай сейчас.
Айрон не возражал. Опустившись, он позволил девочке забраться на себя и медленно, пока ещё неуверенно выдвинулся к выходу из подземелья. Всё-таки управление четырьмя ногами оказалось куда сложнее, нежели двумя. Присутствие всадника уверенности также не вселяло, но под страхом уронить её, он всё-таки адаптировался куда быстрее.