XI: Мишка
— Эй, знаешь, ты ведь не пушинка... И не собачка, чтобы я тебя не заметила.
Лунетта повернулась к здоровенному белому медведю. При желании, этот зверь мог бы одной лапой превратить её в лужу, однако вместо этого он просто крался за ней, словно боялся попасться лишний раз на глаза.
Услышав слова, медведь издал звук, напоминающий скулёж. Он перестал шевелиться и весь, покрытый снегом, видимо понадеялся, что его не видят под сугробом.
Девочка, даже имея хреновое зрение, заметила бы его, что уж говорить о текущем, когда она в темноте могла разглядеть пыль.
Да, мишка сильно покрылся снегом за время пряток, и его морда была полностью им засыпана. Заметно было только два чёрных глаза, глядящих на Лунетту с полным непониманием.
— Что не так? Что тебе от меня нужно вообще?
Девочка скрестила руки на груди. Она всё ещё боялась этой твари, но поскольку медведь всем своим видом пытался показать свою безвредность, она наполовину смирилась с тем, что он ползёт за ней по пятам.
Но не слышать, как за твоей спиной хрустит снег под весом такой громадины, просто невозможно.
— Просто иди нормально, прекрати это. Я всё равно тебя вижу.
Мишка наконец выпрямился на лапах. Он поплёлся за Лунеттой, стоило той двинуться дальше. Из-под налипшего на морду снега на девочку глядела пара чёрных глаз, преисполненных чем-то, очень уж напоминающим благоговение или покорность.
— Я правильно иду? Или мне тебя вперёд пропустить?
Мишка тут же рванул мимо неё, и девочка тихо, обречённо вздохнула. Похоже, этот зверь боится её больше, чем она его. А может и нет. Учитывая его размеры, девочка всё ещё пребывала в смешанных чувствах. Прямо как от крыльев за спиной, которые закрывали её от ветра, но вместе с тем сильно напрягали плечи.
Как от них избавиться? Эй, может, исчезните? Я не хочу летать, хватит с меня.
Лунетта потёрла ноющие плечи. Неожиданно её перестало тянуть назад и из-за этого, привыкшая постоянно наклоняться вперед всем корпусом, девочка вдруг упала носом в снег. Груз просто исчез.
Обернувшись, она увидела, что никаких крыльев у неё больше нет.
А, то есть это так работает?
Чувствуя себя идиоткой, девочка поспешила надеть шкуру, которую до этого приходилось тащить в руках. Посох, на который она постоянно опиралась, наконец можно было перекладывать из руки в руку. Раньше это сделать было трудно.
Мишка, не заметив крыльев, не изменил своего поведения. Лунетта усомнилась, что дело изначально было в них и каком-то страхе. Она вообще плохо понимала, что происходит, зато сообразила, что из-за изменений тела у неё теперь испорчена одежда — ветер задувает под накидку и холодит голую кожу. И если ноги привыкли, то того же о её почти постоянно прикрытой спине сказать нельзя. Ей придётся первым делом где-то найти нитки и иголку. Шить она не умеет, но хотя бы попробует. На крайняк, купит дешёвую накидку подлиннее, чтобы прикрыть то, что получится в результате.
Размышляя об этом, Лунетта не заметила, как воткнулась в лапу остановившегося медведя. Зверь выжидающе глядел на неё. Девочка проглотила рвущийся наружу вопль, успокоила забившееся в приступе ужаса сердце, и пару раз обратилась к богу этого мира с вопросом, какого чёрта он послал к ней эту тварь вместо какой-нибудь милой лисички или птички. Только после этого Лунетта обошла его и прошла чуть дальше.
Медведь привёл её к обрыву.
— Эй, ты предлагаешь мне прыгать? Я не полечу туда. Есть спуск?
Лунетта не собиралась лететь в этот раз. После последнего опыта у неё неприятное впечатление и осадок, так что она предпочтёт двигаться по снегу.
Отсюда можно было разглядеть деревню, но использовать магию или крылья теперь не возникало такого желания, как раньше. Ей следовало больше практиковаться до этого, чтобы не бояться сейчас. Однако первый опыт не задался, так что теперь она искала альтернативные способы спуска.
Медведь осмотрелся. Но вместо того, чтобы показать другую дорогу, он просто лёг на снег, распластавшись, будто чучело. Правда, для чучела больно объёмно, дышит и вполне по-живому смотрит в ожидании.
Это же не приглашение сесть верхом? Я точно не переживу этого!
Лунетта тупо уставилась на зверя. Мишка лапой кое-как дотянулся до своей шеи и похлопал по ней.
Когтистая лапища взъерошила шерсть. Девочка сжала губы.
Ни за что!
Лунетта отвернулась. Она ещё думала об обходных путях, но вдруг почувствовала, что опора из-под ног пропала, а она сама оказалась в висящем положении.
Только не снова!
Девочка уже обернулась, ожидая увидеть крылья, но вместо этого уставилась на морду. Огромную, клыкастую медвежью морду. Эта тварь держала её в пасти. Если он сейчас сомкнёт челюсть, то разделит Лунетту надвое.
Нет! Нет-нет-нет! Выпусти меня!
Лунетта упёрлась рукой в эту самую морду, пытаясь вытолкнуть себя, но челюсть сжалась крепче и она хорошо ощутила, как её зажало между зубов. Замерев, она только и могла сжимать одной рукой посох, второй, вымазанной в слюне, уперевшись в десну рядом с зубами. Она бы конец древка в глаз этому мишке, но не успела — зверь спрыгнул с обрыва и поехал по снегу задницей вперёд. Он, кажется, был напуган не меньше самой Лунетты.
Если так подумать, это напоминало катание на тюбах — сел себе и поехал. Вот только экстрима от зубов, крепко сжавших тебя поперёк груди, чуточку больше. Нет, в сотни раз больше.
— Тормози! Хватит! Просто отпусти меня!
Если дорога и правда была одна, то этот мишка едва ли вернётся обратно в лес. А если нет, значит, он страдает ерундой, пугая человека, желающего добраться до деревни. К тому же он ни черта не дружелюбный! Окажись на месте Лунетты кто-то ещё — его бы заживо сожрали.
Наконец челюсть разомкнулась. Лунетта упала с зубов и языка в снег, вымазанная в слюнях. На замерзающую на морозе жижу налипал снег.
Её драгоценная накидка... Теперь всё это дело придётся стирать. И её саму тоже, желательно.
— Ты! Я поняла куда мне идти, возвращайся домой! Кыш!
Лунетта впервые общалась с животными. Или волшебными животными — чёрт его знает. И первый её опыт явно не задался. Если она действительно способна общаться с ними на равных, то ошибкой было посылать к ней сразу же тварь, настолько огромную. Теперь она вообще не приблизится к подобным местам.
Сейчас и правда весна? У моего дома начал таять снег, но здесь... Почему здесь всё ещё так холодно?
Девочка смотрела на деревню. Она едва смогла разглядеть её, потому что крыши были засыпаны снегом на пару с дорогами, и единственное, что выделяло это место — деревянные стены этих самих усыпанных снегом домиков.
Она ещё когда только заметила это место, успела подумать о том, что здесь многовато снега для весны, однако это и правда было странно. Неужели холода здесь держатся дольше?
Мишка, который провёл её сюда, сидел на снегу. Он оглядывался, словно пытался понять, куда его вообще занесло.
Похоже, он действительно рисковал не вернуться, и другого пути попросту не знал.
Но и поднять его в воздух магией левитации Лунетта не сможет, чтобы вернуть в лес. У неё нет таких сил.
— Только не говори, что не можешь...
Девочка мрачно уставилась на медведя. Тот спрятал морду за лапами, словно играя в прятки.
Точно не может.
— Просто не лезь в деревню и не трогай людей. Можешь гулять здесь сколько хочешь.
Лунетта сдалась. Она не хотела иметь ничего общего с этим зверем, превратившим её драгоценную накидку в слюнявое нечто, теперь и вовсе покрытое прилипшим снегом. Отвратительно — драгоценная шкура стала больше напоминать тряпку на входе в дом, о которую вытирают ноги зимой, из-за чего на той вечно скапливается прессованный снег.
Дав напутствие медведю и даже не надеясь на то, что его станут придерживаться, Лунетта отправилась в деревню.
Но, не рассчитав сил, плюхнулась в снег. Её тело стало тяжёлым. То ли стресс сказался, то ли вся эта беготня от медведя и магия, которую она не так часто практиковала, но она просто упала пластом в сугроб.
Знала я, что нужно вздремнуть на дереве...
* * *
Очнуться в тепле, заснув при этом лицом в снегу, было странно.
Лунетта обнаружила себя, окружённую мехом, словно завёрнутую в шкуру со всех сторон. На тёмном небе сияла луна во всей красе, и глядя на неё, девочка вспомнила, как в детстве загадывала желания, видя спутник в этой фазе.
Поддавшись старой привычке, девочка загадала про себя желание.
Если бог есть, позволь добраться до города в целости. И помоги тем ребятам, которые у меня останавливались.
Лунетта разлепила глаза и попыталась встать. Уперевшись во что-то мягкое руками и не преуспев в попытке это поднять, она наконец увидела, на чём именно ночевала.
Раскинувшись во всю длину на спине, под ней лежал здоровенный белый медведь, прижавший девочку одной лапой к груди.
Это безумие...
Лунетта содрогнулась всем телом. Она попыталась выползти — перевернувшись на живот и зацепившись за шерсть, девочка начала подтягивать себя наружу, но, видимо, мишка не спал, потому что он тут же поднял голову, сел, увидев, что девочка проснулась, и усадил её на заднюю лапу.
Девочка глупо уставилась на зверя.
Ха... Точно, это же фэнтези... Возможно, это не обычный медведь, а волшебный... Какой-нибудь лесной талисман...
Мысли пребывали в беспокойстве. Лунетта не могла сосредоточиться, потому что всё ещё была слишком напугана. Этот медведь её до инфаркта доведёт в столь юном возрасте.
Схватившись за голову, она попыталась выровнять дыхание, как этому учили на парах физкультуры. Впервые она настолько ей пригодилась.
Я постигну дзен... Ещё немного...
С закрытыми глазами вдыхая и выдыхая, Лунетта наконец привела себя в чувство.
Итак, если бы этот мишка хотел её грохнуть, сделал бы он это как только она отключилась, а значит, опасности он, вроде бы, не несёт. Кроме того, он даже спас её от холода. Она бы не померла, потому что такое уже происходило ранее, однако было приятно ночевать не в снегу, а в меху. Это почти что как в доме, но гораздо теплее, разве что пованивает чем-то сомнительным, но не ей жаловаться. Точно не после того, как она побывала в медвежьей пасти.
Стоит признать, что мишутка оказался крайне дружелюбным и, кажется, испытывал чувство вины за тот случай, когда подал голос, потому что после того раза он только скулил и не издавал громких звуков.
— Итак... Что мы имеем... Я ночевала на медведе, вырастила крылья и едва не померла от инфаркта... Полагаю, впереди ещё много веселья, — нервно хихикая, девочка сжимала в руках посох. Он всё ещё был с ней, а значит, мишутка озаботился и тем, чтобы вырыть его такими лапищами из снега. С таким телом наверняка трудно было добыть столь мелкую палочку. — В общем, мишка, давай так: ты остаёшься где-нибудь здесь, а я пока в деревню дойду. Раз уж ты мне помог, я дам тебе кое-что.
Лунетта не была уверена, стоит ли отдавать остатки своих грибных сушёных запасов медведю, но раз уж она уже почти добралась до деревни, и у неё ещё остались сушёные мухоморы — она как-нибудь протянет.
Поэтому, вытащив маленький мешочек, до этого привязанный к талии, девочка достала оттуда целую корзинку сушёных грибов. Она и правда запасла очень много, раз ей хватило на то, чтобы добраться аж сюда.
— Это сушёные грибы. Я дам тебе их, но не смей сломать корзинку. Не сжимать.
Лунетта протянула двумя руками корзинку, которая тут же оказалась в захвате двух когтей медведя. Он принюхался и, явно распознав запах, тут же высыпал себе в пасть разом всё содержимое. А потом так же осторожно отдал корзинку её хозяйке. Девочка запихала ту в мешочек, привязала его обратно к талии, и наконец слезла с лапы медведя.
— Я пошла. Веди себя хорошо.
Впервые кто-то понимал её, когда она говорила на родном языке. То, что это был медведь, конечно, смущало, но лучше так, чем вообще никто. Наверное, язык из другого мира здесь является языком зверей или монстров? Что-то в таком духе. Девочка не знала.
Поэтому отказалась дальше строить догадки и, закинув в рот прихваченные из мешочка сушёные шляпки мухоморов, отправилась в деревню.