Глава 16. Часть стаи
Ивар
Я подхватил Есению на руки, чувствуя, как ее трясло, а кожа уже успела раскалиться. Яд, который содержался в слюне оборотней, действовал слишком быстро. Хати открыл дверь, чтобы я занес ее внутрь дома и положил на мою широкую кровать, которая скрывалась за ширмой. Губы Есении побледнели, на коже выступили капельки пота. Я нашел чистые тряпки и начал перевязывать рану, отчего девушка зашипела от боли. Хороший знак, что она реагировала.
Обычно кусать людей не приветствовалось, даже наказывалось, потому что это имело смертельные риски. Но сегодня Ангрбода собственноручно при всей стае обратила человека. Для варгов это выглядело сравни чести, оказанной этой обычной девушке, на самом же деле — лотерея на выживание. Еще и Тор явится с претензиями, если узнает, люди всегда находились под его защитой. Ангрбода поставила жизнь Есении на кон, будучи уверенной, что та справится. Хотя если погибнет, то просто будет ждать следующую кандидатуру, которую выберет кольцо Йормунганда. Уверен, что не без подачи Локи и Сколль, она пришла к такому решению. По крайней мере, узнала точно от кого-то из них. Если бы я только пришел раньше…
Есению лихорадило. Она то теряла сознание, то с трудом выныривала, и я боялся, что ее хрупкое тело не выдержит. Эта девушка была ключом к свободе, к великим переменам. С удовольствием бы поменялся с ней местами, если бы мог.
Локи сидел у стены и молчал. Естественно. Ему безразлично, даже если яд окажется сильнее, но с богом я разберусь позже... Сейчас я впервые обрадовался, что с нами путешествовал альв и позволил ему с помощью флейты, висящей у него на поясе, зачаровать Есению. Это хотя бы немного могло облегчить процесс, притупить агонию и боль. Альвар не был целителем, но кое-какие премудрости знал и тут же отправился готовить обтирания.
Время будто замерло. Я не отходил от Есении, держа за обжигающе горячую ладонь. Обтирал лоб, отсчитывал пульс, прислушивался к дыханию. Теперь я жалел, что отнекивался в таверне. Если бы остался с ней, то, возможно, события приняли бы другой оборот.
Сердце разноглазой девушки стучало с огромной скоростью, на щеках горел румянец. Время для меня стало тягучим с привкусом горечи, словно жженая карамель, которую я с детства терпеть не мог. Ближайшие часы считались решающими, либо организм адаптируется к изменениям, либо сердце не выдержит. И Есения до сих пор не приходила в себя. Но состояние и не ухудшалось. Эта безрассудная, храбрая и до невозможности забавная девушка зависла где-то в пограничном состоянии. Ни туда, ни сюда. Это самая опасная стадия. Потом у нее остались бы только симптомы как при гриппе, но это уже было бы не страшно. Сейчас яд стремительно распространялся по телу, циркулируя в крови.
— Вернись ко мне, — прошептал я еле слышно и поцеловал пальцы. — Ты нужна всем нам.
— Может, дать ей аконита, чтобы выгнать яд? — спросил Хати, глядя на нее.
Клин клином вышибают. В случае с оборотнями именно этот ядовитый кустарник, именуемый волчьем корнем или борцом, росший в Железном лесу, мог помочь изгнать другой яд. Поговаривали, что именно это растение с пурпурными цветами вырастет на месте гибели Тора. Но сейчас рисковал погибнуть более важный для меня человек. Есения была нашей надеждой. Даже Хати не мог смотреть на то, как она угасает, мечется между новой жизнью и смертью.
— И Ангрбода снова ее укусит, — тихо прокомментировал Локи. — Тем более, Есения сейчас слишком слаба. Она может не выдержать обращение назад. Об этом нужно было позаботиться раньше.
Он прав. Антидот нужно было давать как можно скорее. Тайно я отправил Альвара поискать его поблизости, но Ангрбода позаботилась о том, чтобы аконит не рос на многие километры вокруг. Надежда во мне еще наивно теплилась, а потом рухнула в тот момент, когда Альвар вернулся только с растениями для обтираний и отрицательно покачал головой. Не нашел.
Даже если бы мы каким-то чудом раздобыли антидот сейчас, яд уже успел захватить слишком много.
— Это была твоя идея? — спросил у Локи.
— Да, но я не успел обговорить нюансы. Так она станет частью нашего мира…
— Лучше заткнись.
Локи последовал совету, захлопнул рот и благоразумно ушел, чтобы не провоцировать меня. Умное решение. Хати покачал головой, оставляя меня наедине с Есенией. Через какое-то время ко мне со спины подошли. Даже не оборачиваясь, понял по запаху кто это.
— Уйди, Сколль.
Она потопталась, но в конце концов упрямо посмотрела на меня. Чувствовал, как прожигала во мне дыру взглядом.
— Теперь она станет сильнее.
— Если выживет! — рявкнул в ответ, резко посмотрев на нее. — Иногда нужно проявлять осторожность. На кону слишком многое.
Мои глаза загорелись. Сколль отшатнулась, но не ушла, только поджала губы. Мне было плевать, кто первым рассказал про Есению Ангрбоде, она или Локи, оба считали это правильным решением. А я никогда не чувствовал себя таким бесполезным, будто связанным по рукам и ногам.
— Тебе не помешает немного веры в Есению, — вновь подал голос Локи.
Хотелось взвыть. Конечно, они подвергли ее такому риску, а мне не хватало веры. Я тут один что-ли умею взвешивать все за и против? Уже хотел привести сотню доводов, что их поступок может обернуться катастрофой, как подошел Хати.
— К нам гости.
Только этого мне не хватало. Я услышал возню снаружи, какие-то споры. Потом дверь распахнулась. Я нехотя встал и вышел навстречу, когда в дом как раз шагнул Фарбаути. Этот мужчина имел такую же огненную шевелюру, как у Локи, но намного длиннее, густую бороду, плечи едва помещались в проеме. За его спиной блестела обоюдоострая секира.
Он осмотрел всех присутствующих хищным взглядом, сразу за ним внутрь влетела Лаувейя и тут же бросилась к Есении. Вот это уже интересно, мать главного плута мифологии не любила покидать свою уединенную хижину. На мой немой вопрос Локи только ухмыльнулся. А он, оказывается, позаботился об Есении. Приятный сюрприз. Локи приветственно кивнул Фарбаути, с отцом у них были сдержанные взаимоотношения. Лаувейя тем временем доставала какие-то мешочки и причитала всю дорогу. Теперь я мог хотя бы немного выдохнуть. Уж у этой женщины в арсенале имелось многое.
— Локи, ты не умеешь выбирать женщин, мальчик мой, — сказала она.
Бог закатил глаза. Фарбаути же подошел ко мне и потрепал за плечо.
— Она справится, я уверен.
Голос Фарбаути походил на раскат грома, но от него я только облегченно вздохнул. Сам не заметил, как задержал дыхание. Похоже, в Есению верили все, кроме меня. Пока Лаувейя раздавала указания, Сколль и Хати уже во всю ей помогали, а я сейчас только мешался, Фарбаути повел меня на выход. И он, наверное, был прав, мне требовался глоток свежего воздуха.
— Кто вас позвал? Локи?
Мы встали у двери, ведущей в дом. Но и этого было достаточно.
— И Ангрбода. Эта человеческая девочка — наше будущее. Естественно, над ней будут хлопотать, как курицы-наседки, даже если угрожают.
— Просто не надо было ее кусать. И звать бы на помощь никого не пришлось.
Ангрбода могла быть несдержанной, даже жестокой, но ради любого из своих волков пожертвовала бы собой. Этим укусом она не просто сделала Есению частью стаи, а дала ей защиту. Теперь каждый варг из этого поселения сделает ради нее все. Ради человека, они бы и лапой не пошевелили, даже если бы Ангрбода приказала. Но не теперь.
— Значит, человек… — задумчиво сказал Фарбаути, осматривая поселение. — Норны поистине странные создания.
— Что если…
— Она справится, раз ей предначертано снять оковы. Просто подожди. А когда понадобится, то окажись рядом. Пусть она увидит тебя первым.
Фарбаути был прав. Пока я ничем не мог помочь, кроме как быть рядом. Потом уже будем разбираться с ее первым оборотом в зверя. В конце концов, она сильная девочка, постоянно забывал об этом. Я тоже обвел взглядом поселение. Варги занимались своими обычными делами. Все были заняты подготовкой к зиме. На площади перед длинным домом на земле до сих пор находилась кровь Есении. Все ее чувствовали и запоминали.
— Локи обвел ее вокруг пальца, теперь ей придется спуститься в Хельхейм, — рассказал я Фарбаути.
— Что ж, значит, познакомится с моей внучкой и ее возлюбленным. Лучше сосредоточься на том, что будет после того, как она снимет сдерживающие оковы.
— Будем решать проблемы по мере их поступления, как говорят люди.
Он издал смешок. Фарбаути был единственным, кто не настаивал на моем возвращении в стаю. Для него я как окрылившийся птенец, которого нужно выпустить, дабы сам научился жизни. Он всегда принимал выбор других, но и от своих решений не отказывался.
— Знай, я горжусь тобой, хочу, чтобы ты это помнил.
С этими словами Фарбаути отправился в сторону длинного дома Ангрбоды, оставляя меня в одиночестве. Видимо, она созвала совет вожаков стай. Я там появляться не собирался, у меня были дела поважнее, поэтому вернулся в дом. Внимательно посмотрев на многочисленные растения, ступки, чаши и еще кучу всего, что Лаувейя разложила на столе, аконита не заметил. Значит, Есению не собирались оборачивать назад. Даже Лаувейя не стала. Все решили за нее. Оставалось только ждать. А ждал я за свою жизнь слишком долго.
Сутки. Спустя только сутки, жар наконец спал. Ее организм боролся намного дольше обычного, но пик опасности она прошла. Все это время я находился рядом с Есенией, как и Альвар, который даже уговаривал меня отдохнуть, поспать развеяться. Нет уж, я не мог позволить себе слабость и выпустить эту ходячую катастрофу из поля зрения. Каждый раз, когда мы разлучались, что-то происходило, то попадание в Йотунхейм, то укус Ангрбоды. Приключения на свою милую задницу Есения находила играючи, не прилагая никаких усилий. Локи придерживался такого же мнения и коршуном следил за ней, отлучился только на тинг. Давненько я не видел его таким сосредоточенным. Ожидание висело над всем поселением.
— Что решили? — спросил я, пытаясь запихнуть в себя хотя бы кусок хлеба, Лаувейя в этом вопросе оставалась непреклонна.
— Оборотни готовятся к Рагнарёку, — ответил бог. — Как только она очнется, мы отправимся в Хельхейм, а потом по реке через Йотунхейм в сторону Асгарда.
Время пришло. Нагльфар готовился принять на борт огненных этинов и мертвых душ из Хельхейма. Воздух будто вибрировал от предстоящего, но я вновь сосредоточился на Есении, лежащей на мягкой шкуре. Умничка перескочила через первую стадию. Она чувствовала себя еще плохо, но теперь вытянет, от этого мне становилось легче. Другое дело, как она будет жить с этим дальше, теперь она часть стаи.
На восходе солнца Есения заворочалась и застонала. Лаувейя тут же влила в нее порцию лекарств. Не описать моего облегчения, когда я наконец увидел здоровый цвет ее лица. Когда она приоткрыла веки, то поначалу шикнула от того, что свет резанул по чувствительным глазам. Проморгавшись, она моментально встретилась со мной взглядом, будто мы два магнита. На мою радость, Альвар как раз вышел из дома за очередным травяным сбором. В комнате остались только мы и Лаувейя, которая быстро скрылась за ширмой.
— Привет. — Голос Есении охрип.
Я налил ей воды и помог немного попить.
— Привет. Пей небольшими глотками.
Она с трудом глотала, потом снова повалилась на подушки. Слабость должна была скоро пройти, потом она превратится в небольшие приступы ухудшения самочувствия. И так вплоть до полноценного обращения.
— Ты жив.
Улыбка на моем лице появилась впервые с того момента, как мы расстались в Утгарде. Эту девушку укусили, она чуть не умерла, а сама беспокоилась обо мне.
— Я живучий. Пришлось петлять по лесу, чтобы увести Вали и Видара. Если бы я только пришел раньше… Прости...
Она нащупала мою ладонь. Не задумываясь, я переплел наши пальцы. И это оказалось приятно. Если раньше между нами искрило желание, которое мы сдерживали, то сейчас чувствовалось другое, тяга заботиться друг о друге.
— Не ты же меня укусил. Я теперь…
Слова не шли дальше. Будто если она произнесет это, то факт станет необратимым.
— Еще не до конца, но да. Последняя стадия будет во время полнолуния.
— А оно…
— Через 10 дней.
Есения застонала. Ее снова клонило в сон, глаза практически слипались.
— Расскажи мне что-нибудь. Отвлеки.
Большим пальцем я выводил круги на тыльной стороне ее ладони. Есения нахмурилась, ее тело еще ломило как при гриппе. Я пересел на кровать, удобно устраиваясь на подушках. В конце концов, какая разница, если нас кто-то увидит на одной кровати. Эта девушка еще не стала моей волчицей в полном смысле этого слова, но нас и раньше это не особенно волновало. Она моя и точка. Пусть те, кто скажет что-то против, катятся в пекло Муспельхейма в жерло горящего вулкана.
— Что именно рассказать?
Есения придвинулась ко мне поближе. Ее знобило, и я накрыл ее шкурой.
— Что угодно. Просто говори.
Она медленно моргала, что навело меня на определенные мысли.
— Ладно. Слышала легенду о Брунхильде?
— Слышала, но послушаю еще раз.
Я кивнул, хотя Есения этого не видела.
— Она была дочерью конунга Будли, а еще валькирией. Назревала война между конунгами Агнаром и Хьяльм-Гуннаром. Если последнему покровительствовал Один, то Брунхильда решила помочь Агнару. Поговаривают, что причиной стала любовь, но кто уже найдет начало очередной распри. Дева-воительница погубила Хьяльм-Гуннара, чем вызвала гнев одноглазого аса. В наказание Один запретил ей сражаться, пообещал выдать замуж и усыпил, уколов «шипом сна». Для непокорных валькирий выйти замуж значит лишиться азарта сражений, пиров в Вальхалле и почетной обязанности провожать туда павших. Они должны оставаться незамужними девами. Брунхильде предстояло спать до того момента, пока не найдется тот самый жених. Но перед тем как заснуть, она успела поклясться, что выйдет замуж только за того, кто не ведает страха и сможет превзойти ее в силе и военной доблести.
Долгое время Брунхильда пребывала в глубоком сне на вершине горы Хиндарфьялль. Пока в окрестностях не объявился Сигурд, который совсем недавно победил дракона Фафнира. Воин увидел странный свет и полез туда, чтобы найти его источник. И там, прямо на земле, мирно спала прекрасная дева в полном военном облачении. Сначала Сигурд принял ее за павшего воина и решил присвоить доспехи себе. Только сняв с девушки шлем и кольчугу, понял, что перед ним не мужчина.
Тут я заметил, что Есения задышала мирно и ровно. Она заснула без гримасы боли на лице. Я наклонился и поцеловал ее в лоб.
— Спи, моя прелесть. А я буду твоим сторожевым волком.