31
Сквозь поднявшийся белёстый туман от очищенной воды, по хлипким настилам, едва соединёнными, металлическими штырями и укреплёнными канатами, сновали жители демонского мира всех мастей и видов. Их вытянутые лица с удивлением разглядывали испаряющую влагу, что поднималась вверх из под моста, перекрывающего собой ров, никогда мёртвого озера. эБелое, влажное марево окутывало город, словно пуховое одеяло, разбавляло сухой, вонючий воздух приятными нотками свежести. Грязноватые и оборванные горожане, в одияниях из серой, коричневой и красной ткани, тыкали в воду когтистыми пальцами и шумно спорили между собой, создавая хаос. Лишь некоторые из прохожих выделялись непоколебимым, высокомерным видом и качественной кожаной одеждой: ехали эти единицы исключительно на каком-нибудь транспорте в виду двуглавого мула с клыкастой пастью или ещё какого-нибудь, изувеченного тьмой, зверя. Возглавляя при этом ряд повозок, что тянулся следом за ними или из картонных коробок или плотных кулей из мешковины, битком набитыми всяким хламом, не по здешним меркам — бесценным товаром, который хорошо продаётся или обменивается на другое не менее выгодное изделие, привезённое из мира людей.
К таким крутышам относились и мы. В точнее, Саламан с Даней, что нарядились в вампиром, имеющих в собственности старую клячу и двухколёстную повозку с «рабынями». Парни заблаговременно вставили себе в глаза красные линзы и намазались вонючей мазью, что по бьющему в нос амбре, действительно напоминало запах нежити.
Нам же с Камиллой была отведена совсем другая роль. Сквозь крепкие прутья решетки, мы с ней старались смотреть на мир с наигранно страдальческими лицами, укутанными до подбородков балахонами.
— Откуда девки? — сплёвывая на землю, поинтересовался желтоглазый оборотень, подошедший к нам сбоку и жадно осматривающий замерших, каменным изваяниям, нас с Фифой. Его, битком набитая повозка, катилась рядом с нашей, по тракту, который в аккурат пролегал через Врата. Навстречу выехала пустая телега, поэтому чистильщикам пришлось потесниться, пропуская встречное движение, и вплотную притиснуться к волосатому здоровяку, чей взгляд на себе я ощущала чуть ли не с начала нашего ряженого маршрута.
— Свежачок с Земли, — отозвался Даня, таща под уздцы сопротивляющуюся полухудую кабылу, которую мы спёрли на подходе к центральной дороге у одного зеваки, чей труп, закопанный в песке, уже наверняка поедает какая-нибудь местная живность. Из пасти животного без остановки текли вязкие слюни, оставляя пенистые влажные следы на дороге. Меня то и дело передергивала нервная дрожь от всей этой мерзости и слишком напряжённой ситуации в целом. В отличие от меня, Камилла держалась бодрячком и иногда забывалась, выходя из роли рабыни, воинственно поглядывая на тех, кто с интересом рассматривал живой товар.
— Почём продаешь? — прозвучал с боку скрипучий голос и я тут же напряглась. — За голубоглазую дам десять монет, либо две меховые шкуры гиен.
— Бабы под заказ, — как можно безразличнее бросил Даня и отвернулся, давая понять, что разговор окончен.
— Энергетический накопитель и три шкуры, — не унималась эта псина. А я, закусив изнутри щёку и смотря в одну точку неподвижным взглядом, мысленно молилась, чтобы он от нас отстал и не привлекал лишнего внимания.
— Сказали же, под заказ, — уже жёстче произнес Саламан, — Ты лучше расскажи, чего это с Мёртвым озером случилось? Почему оно вдруг ожило? — решил отвлечь рьяного покупателя кучерявый. — Какие слухи ходят?
— Говорят, божественная сила в наших местах побывала, — многозначительно протянул волосатый громила, стегая кнутом, вставую в ступор, животину и матеря бедолагу последними словами. — Мне знакомый сказал, все мертвые озера, что в этой долине имеются в один момент стали чистыми. Не иначе, как пророчество начинает сбываться.
Я беззвучно сглотнула, проталкивая, собравшийся в горле, ком. Опять пророчество. Ох, чувствую, я в заднице.
— Брехня, — махнул Даня, — пророчество — это сказки.
— Все так думали, пока вдруг вода не ожила.
Теплая ладошка Камиллы незаметно протиснулась сквозь навешанное тряпьё. Фифа сжала мою руку в ободряющем жесте, и я сразу заметила контраст между ее спокойствием и моим нервным тремором.
* * *
— Следующие! — крикнул луберн-привратник, сидящий у входа Врат. Расфуфыренный мужчина в дорогом одеянии был окружён со всех сторон охранной вооруженных головорезов, которая громка обсуждала свежую новость об озёрах, и не особо приглядывалась к проходящим мимо торговцам и путникам.
— Цель визита в свободный город, — не поднимая на нас взгляда, заученной фразой, спросил луберн, поглядывая в жёлтые листы с писульками и цыфрами.
— Торговля, — ответил Даня.
— Налог за живой товар выплатить в течении суток, — отрывая клочок бумаги и протягивая его Дане, произнес привратник.
Двое из разговаривающих охранников подошли к нашей повозке и начали рассматривать ее со всех сторон. Один из них, просунув руку, ухватил Камиллу за край свисающего балахона и потянул на себя, прося ее размотать одеяния. Камилла быстро сориентировалась и, взвизгнув, начала шарахаться и трястись от «страха» перед страшным оборотнем, тянущим к ней, хрупкой и впечатлитеной, свои волосатые ручища. Оборотню это польстило и он, хмыкнув, подмигнул «испуганной скромнице» отходя от повозки с самодовольной улыбкой. Я еле сдержалась, чтобы не выдохнуть в голос. У Кем, под серым безликим одеянием спрятана вся наша амуниция, в том числе ножи и даже рюкзаки, которые девушка повесила спереди, от чего выглядела тучной, дородной барышней.
Кляча тронулась с места и мы прошли через мономентальную арку с вылепленными скульптурами монстров с рожками и клыками. Довольно красивое для этого места сооружение, которое, как оказалось, было совсем не простым. Натянутые линии зелёного цвета прошлись по нам и уже на выходе из каменной арки, всё те же охранники, не глядя, вручили нам пропускные удостоверения с печатью Врат. Листочек с четырьмя символоми крыльев. Даня выпучил глаща на это изображение и нервно оглядываясь, сжал листок в кулаке.
— Пошли скорее, — нетерпеливо произнес он Саламану, который, открыв рот, словно турист, наконец-то оказавшись в экзотической стране, разглядывал, налепленные друг на друга, убожественные постройки городка и его жителей.