Глава 136. Ученики (часть 4)
Это было поистине странно——
Больше дюжины маленьких мальчиков провели всё утро, пересчитывая друг друга, шумно споря, но так и не пришли к единому мнению.
В конце концов, они толпой подошли к окну спальни и, задрав головы, стали ждать, пока двое старших не разрешат этот вопрос.
Так что, когда У Синсюэ открыл окно, перед ним предстали больше десятка пар, полных ожидания.
«...»
— Что вы делаете? Так уставились на меня с самого утра, — он едва сдерживал смех, опираясь на створку. — Ждёте благословения?
— Нет, господин.
— Ну так говорите.
— Тут странность!
— Какая странность?
— Служителей снова на одного больше!
— ?..
У Синсюэ подумал, что ослышался: «Кого стало больше?»
«Бессмертных мальчиков-служителей».
Как раз в это время Сяо Фусюань подошёл к окну, и услышал это.
Невольно взглянув на У Синсюэ, он глухо спросил: «Ты его сделал?»
У Синсюэ: «...»
У Синсюэ: «Я его не делал».
Хотя вчера он и говорил что-то про «романтические ночи», но тогда он не придал этому значения, решив, что мальчик просто ошибся в счёте, и пошутил.
Сегодня всё было иначе.
Не могли же они ошибаться каждый день.
Однако, бегло окинув взглядом двор, У Синсюэ понял, что могли.
«Где вы нашли ещё одного? — сердито сказал он. — Разве вас не четырнадцать?».
«В этом-то и странность! — самый ближний малыш серьёзно и негромко произнёс. — Сегодня утром мы все насчитали шестнадцать».
«Все?» — Тяньсу подхватил ключевое слово.
«Да! — мальчики дружно закивали. — Несколько человек пересчитывали».
Они наперебой принялись рассказывать о событиях утра——
Оказалось, что маленький мальчик, который вчера пересчитывал головы, не сдался и сегодня специально забрался на второй этаж павильона, чтобы сверху пересчитать своих братьев, сновавших по двору.
Как ни считал — выходило шестнадцать.
Озадаченный, он позвал другого мальчика: «Сколько ты насчитаешь?»
Он был довольно сообразителен и не говорил, сколько он насчитал, а просто спрашивал: «Сколько у тебя получилось?»
Тот, тыча пальцем, пересчитал несколько раз и ответил: «Шестнадцать!»
Затем он позвал третьего, четвёртого...
Результат был одинаковым — шестнадцать.
Но когда они сбежали вниз и собрали всех, усадив в круг, их снова было четырнадцать.
Отсюда и утренние споры.
«Господин, разве не странно? — пробурчал мальчик. — Если мы ошибались, то почему все одинаково? А если нет... то почему сейчас нас четырнадцать?»
Как будто те двое лишних — всего лишь тени, то появляющиеся, то исчезающие.
«Может, кто-то пробрался во двор и притворяется нами?» — выпалил один малыш.
Остальные тут же ответили: «Как возможно?! Ведь барьер господина цел!»
Через барьеры У Синсюэ и Сяо Фусюаня никто не смог бы «пробраться» незаметно.
Маленькие мальчики задумались, но у них не было никаких догадок.
У Синсюэ выпустил талисман, чтобы проверить двор, но чужой энергии не обнаружил. Он погладил мальчика по голове, и сказал:
— Тогда подождём.
— Чего подождём?
— Когда вы снова насчитаете шестнадцать.
— О, хорошо.
***
Теперь, когда они уже рассказали обо всем двум старшим, они перестали беспокоиться и быстро выбросили это из головы.
А это странное явление, словно мимолётный проблеск, после того дня долго не проявлялось вновь.
Пока однажды У Синсюэ и Сяо Фусюань, вернувшись после дел, не замерли на пороге, случайно бросив взгляд во двор.
Потому что они увидели, что у двоих служителей появились призрачные двойники.
Когда те двое служителей, препираясь, шли в их сторону, призраки время от времени отделялись, и на первый взгляд казалось, будто за ними следуют ещё двое.
Видимо, так и получалось «шестнадцать» служителей.
Но сами мальчики ничего не замечали, продолжая перепалку. Левый — пониже, болтливый, оживлённо жестикулировал. А правый — повыше, спокойнее, вёл себя словно старший брат.
На их шеях висели амулеты, привезённые Сяо Фусюанем с рынка, в отличие от остальных двенадцати служителей.
Не кто-то другой.
Это были те двое, в которых превратились Нин Хуайшань и Фан Чу.
У Синсюэ замешкался, и подошёл ближе.
В мгновение ока его фигура вспыхнула и появилась прямо перед этими двумя.
«Господин?» — маленькие служители прервали спор, подняв глаза.
Они по-прежнему не видели ничего странного...
Пока не разглядели в отражении тёмных, как тушь, глазах господина свои собственные призрачные тени.
Испугавшись, они оглянулись, чтобы увидеть тени позади себя. Но они оказались не чужими, а их точными копиями.
Сначала они немного запаниковали.
Потом поняли, что не чувствуют ни боли, ни дискомфорта, и страх прошёл. Тыча в призраков пальцами, они спросили: «Господин, что это?»
Сяо Фусюань, подошедший следом, едва заметно нахмурился. Его губы дрогнули, когда он встретился взглядом с У Синсюэ.
Маленькие мальчики ничего не понимали и не опасались, и просто разглядывали диковинку.
Но они-то знали, что это.
Это было... отделение души от тела.
Не рана и не болезнь, в обычное время её невозможно обнаружить. Потому что это не аномалия, а естественный ход вещей.
Это похоже на то, как цветы и листья опадают с ветром глубокой осенью. Подобно смертным, они стареют естественным образом, без травм и боли, и умирают в конце своей жизни.
Это означало лишь одно——
Пришло время.
В Сяньду было множество бессмертных мальчиков-служителей и небесных посланников, целое море, но ни с кем никогда не случалось подобного. Ведь все они были сделаны из бумажных талисманов, в лучшем случае с искрой духовной энергии. Лишь эти двое служителей У Синсюэ были другими.
Потому что они были людьми.
А люди не могут вечно оставаться в обличье маленьких бессмертных служителей.
«Пришло время» — именно это и означало.
По сути, им говорили: пора возвращаться в круг перерождений.
Никакие амулеты, заклинания или магические техники не могли остановить этот естественный порядок вещей.
***
Люди всегда чувствуют такие вещи на подсознательном уровне.
Хотя в тот день У Синсюэ и Сяо Фусюань ничего не сказали, двое служителей постепенно начали что-то осознавать.
Они стали часто видеть сны — незнакомые, но будто бы знакомые, картины — усадьбу под названием «Птица не садится» с огромным деревом. Порой в полусне они даже называли У Синсюэ «главой города».
Говорят, перед смертью человек вспоминает не только эту жизнь, но и прошлые.
Оба маленьких мальчика слышали об этом.
И однажды, с покрасневшими глазами и кончиками носов, они схватили У Синсюэ за рукав: «Господин... мы умрём?»
У Синсюэ наклонился, потрепал их за торчащие пучки на макушках и сказал: «Не всё так плохо».
Перерождение — это новый облик, новое имя, и новая полноценная жизнь, наполненная всеми красками мира.
На самом деле это хорошо.
Но их глаза всё равно были на мокром месте и они всхлипывали:
— Тогда... мы ведь не сможем узнать господина...
— Узнаете.
— Правда?
— Правда. Я вас найду.
***
Двое маленьких служителей рассеялись в четыреста двенадцатом году эпохи Цинхэ.
После этого У Синсюэ и Сяо Фусюань отправили по миру людей талисманы поиска души.
Они прожили несколько месяцев в «Трёх улицах–Двенадцати переулках», потом в приморской деревушке, потом два года провели в затворничестве на Крайнем Севере, восстанавливая силы.
И вот совпадение.
Не прошло и двух недель после того, как они покинули север, в городке Чанпин в Мяньчжоу родилась пара близнецов.
Как только У Синсюэ узнал об этой новости, сразу потащил Сяо Фусюаня туда.
Это была прекрасная семья.
Они радостно толпились вокруг младенцев, от счастья разговаривая растерянно и запинаясь, раздавали скромные подарки соседям.
У Синсюэ и Сяо Фусюань обошли гостей и пробрались к тихому заднему двору.
Там они оставили оберег и защитную печать.
У Синсюэ положил на подоконник мешочек конфет с кедровыми орешками, которые так любили маленькие служители, и парные подвески в виде замков-сердечек. Потом он зацепил палец Сяо Фусюаня и тихо сказал: «Пойдём».
***
Они поселились в восточном предместье, недалеко от Чанпина.
Это была граница между Мяньчжоу и Мэнду.
Как и всегда, они построили дом.
Во внутреннем дворе были карнизы с колокольчиками, свисающими с четырех углов, широкие окна и кровать у подоконника, дорожки из белого камня и дерево, усыпанное алыми цветами, крона которого была похожа на закатные облака над горизонтом.
Этот дом стал одним из тех мест, где они прожили дольше всего. Они провели там больше десяти лет, а затем приняли двух юных учеников.
Те двое учеников были друг другу полной противоположностью: один — вспыльчивый и неугомонный, другой — спокойный и рассудительный.
Они были братьями.
Хотя на самом деле они стали братьями ещё сотни лет назад.
Одного звали Нин Хуайшань, другого — Фан Чу.
***
Люди часто говорят: «Нет под небом такого пира, который не кончается», старые друзья неизбежно уйдут. Но если хранить о них память, рассеянные по миру вновь встретятся.
Как солнечный свет и лунное сияние, что неизменно скрываются на западе, но всегда возвращаются.
— Конец эпилога—
1. "шумно споря" — 叽叽喳喳 jījī zhāzhā — звукоподражание, чирикать, болтать без остановки.
2. "толпой" — 乌乌泱泱 wūwūyāngyāng — букв. «шумное, бескрайнее» (о толпе).
3. "мимолётный проблеск" — 浮光掠影 fú guāng lüè yǐng — букв. «поймать отблеск света и мелькнувшую тень»; что-то мимолётное, не оставляющее следа.
4. "ничего не понимали и не опасались" —无知无畏 wúzhī wúwèi — букв. «незнание (рождает) бесстрашие».
5. "растерянно и запинаясь" — 语无伦次 yǔ wú lún cì — букв. «речь без порядка и последовательности»;
手足无措shǒu zú wú cuò — букв. «руки и ноги не знают, куда деться».