Глава 132. Дерево брачных уз (часть 4)
Господин Линван был возмущён: « Почему это ты?»
Сяо Фусюань: «...»
Сяо Фусюань: «В театр волов не пускают».
Уголок губ У Синсюэ дрогнул — он явно едва сдерживал смех, но всё же смог сохранить лицо.
На лице господина Тяньсу застыло непреклонное выражение.
Видимо, он действительно боялся волов, потому что тут же принялся за дело. Не успев договорить, он уже поднял руку, чтобы изменить черты лица У Синсюэ, не оставляя тому ни малейшего шанса на уклонение.
У Синсюэ покорно терпел его прикосновения, но не удержался от комментария: «Я же не про вола... Там же ещё дети были».
Сяо Фусюань замер на секунду, бросил взгляд на его неугомонные губы и процедил:
— У Синсюэ.
— Мм?
— Тебе нравятся их красные точки на лбу или зелёные передники? Я и тебе такое сделаю.
У Синсюэ: «...»
«Не нужно».
Господин Линван лишь хотел подразнить его — реакция Сяо Фусюаня его забавляла, но жертвовать собой он не планировал.
Притворно невинно моргнув, он наклонился и легко коснулся губами его рта: «Мне нравишься ты».
Сяо Фусюань приподнял бровь.
У Синсюэ поспешно добавил: «Ладно, не буду мешать. Давай уже меняй. Сегодня ты решаешь, только пусть будет человек».
Но после такого поцелуя маскировка затянулась.
Обычно они справлялись за мгновение, но на этот раз задержались так, что к моменту входа в театр губы У Синсюэ стали ярче, а лёгкий румянец на шее ещё не сошёл.
Сяо Фусюань редко выбирал слишком экстравагантные облики, но на этот раз изменил даже их рост, чтобы точно избежать встречи с господином Ли.
Метод сработал.
Потому что пока они шли через зал, никто не бросился к ним с криками.
«Как тихо сегодня. Неужели господин Ли не пришёл?»
...мысленно сказал У Синсюэ, положив пальцы на талию Сяо Фусюаня и подталкивая его вперед.
— Возможно, — ответил Сяо Фусюань и, поприветствовав официанта, нашел свободный столик.
— Странно. Старик говорил, что пьеса близится к концу, а эти дни играют новую часть. Разве такой, как он, упустит шанс пошуметь и всех поприветствовать?
— Может быть... — Сяо Фусюань сел за чайный столик, и, не успев договорить, запнулся.
— Что? — подозрительно спросил У Синсюэ.
Тот едва заметно кивнул в сторону соседнего стола: «Посмотри».
У Синсюэ повернулся — и чуть не уронил чайник.
За соседним столом сидел человек в бирюзовом халате, подпирая голову рукой. В пальцах он лениво вертел закрытый веер. Это же молодой господин Ли!
У Синсюэ застыл с чайником в руках, затем украдкой подмигнул Сяо Фусюаню: «Если мы сейчас пересядем, это будет слишком подозрительно?»
Сяо Фусюань: «Как думаешь?»
У Синсюэ снова посмотрел на господина Ли и заметил, что тот продолжал сидеть неподвижно, сохраняя прежнюю позу. Несмотря на появление соседей за столом, он казался совершенно безучастным, как будто тело — в театре, а душа уже улетела в небеса.
Похоже, он просидит так до вечера и вряд ли придёт в себя, не говоря уже о том, чтобы кого-то узнать.
Успокоившись, У Синсюэ налил чаю себе и Сяо Фусюаню, начав невозмутимо потягивать напиток.
Но они не смогли спокойно просидеть до вечера.
Примерно на середине представления молодой господин Ли вздрогнул от грохота гонгов и наконец пришёл в себя. Он помотал головой, постучал веером по лбу, будто прогоняя остатки сна, и наконец опустил руку, чтобы налить себе чаю.
Полуобернувшись с чайником, он оказался лицом к лицу к У Синсюэ и Сяо Фусюаню.
Теперь они могли разглядеть его лицо полностью.
Обычно молодой господин Ли был живчиком с обаятельной улыбкой, но сейчас его лицо было бледным, а под глазами красовались фиолетовые тени, доходящие почти до щёк.
У Синсюэ: «...»
«Он что, съел килограмм железных пилюль?!»
Они с Сяо Фусюанем хоть и устали от его навязчивости, но не держали зла. Увидев его в таком состоянии, они отбросили осторожность. Обменявшись взглядами, У Синсюэ постучал пальцем по его столу.
«Тук-тук».
Господин Ли медленно поднял на них глаза.
У Синсюэ ткнул пальцем в его тёмные круги: «Что с Вами? Опять встретили бессмертных?»
Тот моргнул, затем ещё раз, прежде чем наконец осознал их присутствие: «Ах».
У Синсюэ: «...»
Он что, чуть не подскочил от удивления?
Господин Ли слегка выпрямился: «Когда пришли эти два благодетеля?»
У Синсюэ криво усмехнулся, подтолкнул Сяо Фусюаня локтем и мысленно сказал: «Господин Тяньсу, посмотри-ка на свою маскировку».
Сяо Фусюань: «...»
Он не хотел обсуждать перед молодым господином Ли эффективность своей маскировки и сухо спросил: «Лучше сначала расскажите о себе».
Господин Ли потер лицо: «Разве так заметно?»
У Синсюэ: «У Вас половина лица синего цвета. Как думаете? Как Вы этого добились?»
Господин Ли поник и сказал: «Десять дней без нормального сна — как ещё я могу выглядеть?»
С этими словами он открыл рот и снова зевнул, его глаза увлажнились, и он выглядел так, словно вот-вот заплачет.
Он просто смотрел на У Синсюэ и Сяо Фусюаня со слезами на глазах.
— Почему Вы десять дней не спали?
— Да я бы спал, но мне не дают!
— Кто мешает?
— Кое-то изводит меня во сне, — сказал молодой господин Ли.
— ...
Увидев на лице благодетеля полное замешательство, господин Ли перестал говорить загадками и начал рассказывать подробно. Он указал на длинного черного дракона на сцене и сказал:
— Причина в пьесе, которую я написал.
— Вы же слышали о её происхождении, верно?
— Слышали, — кивнул У Синсюэ. — Про название уезда «Волун».
— Верно, — подтвердил господин Ли. — Я услышал эту легенду в детстве, а потом, по стечению обстоятельств, отправился на юг по воде. Однажды ночью я проснулся, высунул голову из-под тента лодки и в морском тумане увидел... длинную тень в морском тумане.
У Синсюэ заинтересованно поднял бровь: «О! Точно как мираж в Волуне?»
«Именно! — господин Ли оживился. — Думаю, тот мираж в нашем уезде был отражением южных морей. А я видел уже самого настоящего дракона!»
У Синсюэ переглянулся с Сяо Фусюанем: «Не зря говорили, что у этого молодого господина везде приключения. Как ему это удаётся?»
«Разве это не благословение, не удача?» — спросил У Синсюэ.
Он чуть не спросил: «Ты же не бросился к нему со своим энтузиазмом?» — но вовремя прикусил язык.
«Удача, да ещё какая! — господин Ли махнул рукой. — Я тогда был полусонный, долго не верил своим глазам. Потом себя по щекам отхлопал, чтобы проснуться...»
У Синсюэ: «...»
Молодой господин Ли сказал:
— Потом я обнаружил, что тень дракона исчезла, но в морском тумане появилась фигура.
— Что за фигура?
— Я не разглядел лица, только силуэт. Высокий, в чёрной одежде и сапогах, он почти сливался с ночной темнотой, — господин Ли широко повёл рукой. — Он шёл по воде, поправляя распущенные волосы... Я моргнул — и он растаял в тумане.
— И что было потом?
— Потом... — он смущённо почесал щёку. — Я снова заснул и проспал до полудня. Проснулся — и не понял: то ли всё правда было, то ли приснилось.
«Если правда, то это редчайший случай в жизни. Но если сон, то рассказывать об этом будет неловко. Вот я и написал пьесу. За основу взял легенду о названии уезда, а во второстепенной линии добавил ту фигуру в чёрном...»
«А потом я сочинил душещипательную историю о трагической любви, где герои подобны птицам с единым крылом, что могут лететь только вместе».
У Синсюэ начал догадываться: «Так тот, кто тебе снится...»
Господин Ли разрыдался: «Тот самый, кого я видел в море!»
«Уже который день, — всхлипнул он. — Как только в пьесе появилась "красавица", мне начал сниться этот чёрный силуэт. Он очень красивый, но такой вспыльчивый!»
«Он ругается, что пьеса — полная чушь. Говорит, что у него скверный характер, и если я дорожу жизнью, то должен немедленно всё исправить».
«Но это же пьеса! — молодой господин Ли обиженно развёл руками. — Как можно воспринимать её всерьёз? Я ему ещё и такую прекрасную любовь устроил!..»
Тут он вспомнил, что и этим двоим он устраивал «прекрасную любовь», и поспешно замолчал.
— Ладно, неважно, — продолжил он, смахивая слёзы. — Он ещё и пугает меня каждую ночь!
— О, и как же?
— Прикидывается призраком!
— ...
— То говорит свистящим шёпотом, то из глаз текут кровавые слёзы. То постучит мне по плечу — оборачиваюсь, а он злобно ухмыльнётся и хлопнет мне по руке, и она отваливается и плюхается мне в ладони. Я...
В конце концов, господин Ли, вырос в роскоши, хоть и сталкивался с чудесами, но был редким везунчиком. Он никогда по-настоящему не страдал от каких-либо бед. Где уж ему выдержать такое? А уж тем более каждую ночь.
После десяти ночей таких кошмаров его лицо покрылось синяками.
У Синсюэ подумал, что человек из сна довольно забавный, но вслух всё же успокоил молодого господина Ли: «Возможно, через несколько дней он успокоится. Вряд ли он действительно будет приходить каждую ночь, чтобы ругать тебя — у кого найдётся столько свободного времени?»
В результате молодой господин Ли расплакался ещё горше, хлопнул себя по бедру и воскликнул: «Ещё как найдётся! Он сказал, что он как раз и есть тот самый праздный человек, которому нечем заняться!»
У Синсюэ: «...»
Господин Линван хорошо умел подбадривать тех, кто рыдал вокруг господина Тяньсу, но совсем не умел справляться с чужими слезами, обращёнными к нему.
Он задумался на мгновение, а затем посоветовал: «Тогда ты можешь изменить текст».
В любом случае, он наслушался достаточно странностей.
Молодой господин Ли промолвил: «Уже поздно, сегодняшнее представление — последнее, и оно вот-вот закончится».
Он вытер слёзы и с тоской добавил: «Если так будет продолжаться каждую ночь, моя жизнь, наверное, сократится вдвое. Может, я даже тридцати не доживу?»
У Синсюэ уже хотел сказать: «Не до такой же степени», — как вдруг Ли добавил: «Тогда все те долги и добрые дела, что я должен другим, так и останутся неоплаченными».
У Синсюэ замер на мгновение, затем молча проглотил свои слова.
Они с Сяо Фусюанем часто бывали в Цзянчжоу и в уезде Волун, и слышали только: «Молодой господин Ли снова помог тому-то», «Молодой господин Ли устроил прекрасную пару». Никто и никогда не говорил, что он кому-то должен.
Но когда речь заходила о нём самом, всё было с точностью до наоборот: ни слова о своих добрых делах, только «Я всё ещё должен тому-то».
У Синсюэ и Сяо Фусюань переглянулись, и внезапно этот плаксивый молодой господин показался им весьма симпатичным.
Подумав, У Синсюэ спросил: «Среди твоих долгов есть и наш?»
«Конечно, есть», — ответил молодой господин Ли.
«Тогда с сегодняшнего дня можешь считать его погашенным», — сказал У Синсюэ.
«Но почему? Я ещё не нашёл способа отплатить вам», — удивился молодой господин Ли.
У Синсюэ указал на сцену: «Я обожаю слушать оперы, но за последние сто лет не слышал ничего нового. Твоя история — первая. Пусть она и нелепая, но очень занятная. Мы её запомним надолго — это куда интереснее золота или редких диковинок. Этого более чем достаточно в уплату долга».
Он говорил необычно серьёзно, и молодой господин Ли, послушав, смутился. Нервно теребя веер, он пробормотал: «Судя по вашим словам, вы, почтенные благодетели, покидаете Цзянчжоу и отправляетесь в другие края?»
«Мм, — кивнул Сяо Фусюань. — Мы задержались здесь лишь из-за твоей пьесы».
У Синсюэ улыбнулся: «Спасибо за гостеприимство в эти полгода».
Они покинули Цзянчжоу в конце лета — начале осени и, как прежде, отправились странствовать по другим уголкам мира.
Молодой господин Ли из уезда Волун не умер преждевременно, как опасался. Тот вспыльчивый человек из его снов, наигравшись в запугивания, перестал его мучить. Он прожил долгую жизнь, по-прежнему творя добро и сводя счастливые пары, став известным далеко за пределами родных мест.
С ним по-прежнему случались удивительные истории, и он по-прежнему оставался везунчиком. Из молодого повесы он постепенно превратился в человека с благородной сединой, а затем — в добродушного старика.
Он тихо скончался после празднования своего восьмидесятилетия.
Жители Цзянчжоу и уезда Волун, многим ему обязанные, часто вспоминали его. На склоне холма у реки они построили храм, где установили каменную статую в его облике, с алтарём для подношений.
Шли годы, старшее поколение уходило, но потомки продолжали посещать храм, возжигая благовония и оставляя фрукты. Они говорили: «Это божество, дарующее добродетель и благословляющее союзы».
Когда У Синсюэ и Сяо Фусюань вновь посетили эти места, всё было именно так.
Проходя мимо храма, они увидели нескончаемый поток паломников. Во дворе росло прекрасное дерево, увешанное красными молитвенными табличками. У входа стоял служитель и спросил: «Вы тоже пришли возжечь благовония?»
«Какому божеству посвящён этот храм?» — поинтересовался У Синсюэ.
Служитель кивнул, окинув их взглядом: «А, вы, видно, не здешние. Возможно, не слышали — это храм благодетеля Ли».
«Благодетеля Ли?» — У Синсюэ повернулся к Сяо Фусюаню. — «Не того ли Ли, которого мы знали?»
«Увидим, если зайдём внутрь», — ответил Сяо Фусюань.
Они приняли от служителя пучок благовоний и вошли в храм.
Храм был небольшим: по бокам — по комнате, в центре — главный зал. В отличие от роскошных дворцов бессмертных, он выглядел просто, по-земному.
В зале стояла каменная статуя, рядом — прямоугольная стела с кратким описанием жизни благодетеля Ли. Множество событий уместилось в несколько строк, но У Синсюэ и Сяо Фусюань сразу узнали того самого молодого господина Ли.
Так они увидели, что люди по-прежнему любят возжигать благовония и молиться. Только теперь в храмах почитали не бессмертных из Небесного атласа, а смертных.
Люди записывали истории любимых праведников, высекали их на стелах, строили храмы. И, исходя из их деяний, давали им всё новые имена — самые разные, бесчисленные.
Незаметно такие храмы распространились по городам и горам,и их благовония не угасали.
У Синсюэ подтолкнул Сяо Фусюаня локтем: «Как думаешь, почему за столько лет статуя в храме так изменила облик? Совсем не похожа на настоящего господина Ли».
«Все толстеют», — ответил Сяо Фусюань.
Так и было.
У Синсюэ долго улыбался.
В молодости господин Ли имел вид повесы, и был довольно строен. Однако храмовая статуя изображала его куда более округлым и добродушным — возможно, отобразив черты его старческого облика.
В храме находился смотритель благовоний, молодой паренек, болтливый как щебечущая птичка. Заметив, что У Синсюэ и Сяо Фусюань — не местные, он с энтузиазмом принялся рассказывать истории о благодетеле Ли: «Этот благодетель Ли за свою жизнь пережил столько чудесных встреч...»
На самом деле У Синсюэ слышал эти истории еще десятки лет назад. Некоторые из них даже касались их самих.
«Он встречал настоящих бессмертных на реке и даже видел повелителя драконов в море», — продолжал смотритель, беря длинную свечу, чтобы зажечь благовония для этих двух прекрасных паломников. Но те лишь щелкнули пальцами — и благовония сами задымились.
Смотритель: «...»
Когда Линван и Тяньсу были в Сяньду, люди не поклонялись им. Для них никогда не возжигали благовония и они редко делали это для других.
Этот случай был одним из немногих исключений.
Храм был полон паломников, но никто не знал, что они стали свидетелями поистине редкого зрелища.
Бывшие бессмертные поставили палочки благовоний простому смертному.
Когда они выходили из главного зала, смотритель наконец опомнился и поспешил за ними.
Он окликнул двух паломников, его рот открывался и закрывался, но он не знал, что сказать. Смущенно почесав в затылке, он как бы невзначай нашёл тему для разговора.
Он указал на дерево с молитвенными табличками во дворе: «Господа... раз уж вы разожгли благовония, может, повесите и табличку?»
У Синсюэ взглянул на дерево: «Для чего эти таблички?»
«Для благословения браков! Это знаменитое Дерево Брачных Уз. Благодетель Ли славился тем, что сводил пары — ни одна из них не распалась. Даже если курица повесит здесь табличку, то непременно найдет себе пару!»
Эти слова показались знакомыми.
У Синсюэ удивленно замер, затем рассмеялся.
Их смех, столь неземной, заставил смотрителя замереть в восхищении.
Опомнившись, он покраснел, решив, что паломники смеются над ним: «Это правда работает! Жители Волуна и Цзянчжоу испытали на себе! Сюда приезжали даже люди из Мяньчжоу и Ланьчжоу, им для этого приходилось пересекать море и реку. Сами можете видеть, насколько это эффективно!»
Видя, что он краснеет все больше и больше, У Синсюэ сказал: «Я не сомневаюсь. Просто у меня вопрос».
Смотритель благовоний воскликнул: «Какой вопрос? Спрашивайте смело! Я столько всего знаю!»
Тогда У Синсюэ указал на себя и Сяо Фусюаня: «Ты сказал, что таблички помогают найти пару. А если пара уже есть?»
Смотритель: «А?»
Он снова остолбенел, переводя взгляд между ними. Почему-то его лицо стало еще краснее.
Прошло немало времени, прежде чем он, наконец, выдавил из себя: «Т-тогда... тогда оно поможет сохранить союз очень долго, до седых волос».
У Синсюэ кивнул: «Это подойдет».
Если бы после таблички у него появились новые персиковые цветы, тогда ему пришлось бы страдать, когда он вернётся. И это не та ситуация, которую можно разрешить за день.
Он протянул руку к смотрителю и попросил передать табличку.
Смотритель благовоний хотел передать ему кисть, но тот помахал рукой и сказал: «Не надо, эти чернила со временем легко стираются».
Смотритель благовоний: «Как же Вы без кисти? Это ведь твёрдое дерево».
У Синсюэ покачал перед ним пальцем.
Не дав смотрителю задать новые вопросы, он уже опустил палец на табличку. Используя энергию меча в кончиках пальцев, он плавно вырезал на табличке иероглифы.
Не прошло и мгновения, как на том знаменитом Дереве Брачных Уз появилась новая красная молитвенная табличка.
На одной стороне таблички были написаны два имени.
«У Синсюэ».
«Сяо Фусюань».
С этого момента их счастливый союз стал долгим и прочным, равным по долголетию горам и облакам.
На другой стороне было три слова, предназначенные молодому господину Ли в храме:
«От старых друзей».
1. "самого настоящего дракона" — просто оставлю здесь цитату из 127 главы: «Например... одна из легенд гласит, что в южном море невероятно сильная духовная энергия, способная пробудить тех, кто спит в его глубинах» (это после того, как вся энергия бессмертных ушла в южное море).
2. "подобны птицам с единым крылом" — 比翼 bǐ yì — мифические птицы, у одной из которых есть только правое крыло, а у другой - только левое. Они способны лететь, только прижавшись друг к другу.
3. "в роскоши" — 锦衣玉食 jǐnyī yùshí — букв. «парчовая одежда, нефритовая пища».
4. " редким везунчиком» — 福大命大 fú dà mìng dà — букв. «большая удача и долгая жизнь».
5. "добродушным" — 慈眉善目 cí méi shàn mù — букв. «добрые брови и благостные глаза».
6. "с энтузиазмом принялся рассказывать" — 滔滔不绝 tāo tāo bù jué — букв. «бурлящий поток не прерывается».
7. "редко делали это" — 屈指可数 qū zhǐ kě shǔ — букв. «можно пересчитать, сгибая пальцы».
8. "показались знакомыми" — 似曾相识 sì céng xiāng shí — букв. «Как будто уже знакомо».
9. "новые персиковые цветы" — 桃花 táohuā — букв. «цветы персика»; метафора новых романтических связей.
10. "плавно вырезал" — 行云流水 xíng yún liú shuǐ — букв. «Идти как облака и течь как вода»; делать что-то с лёгкостью и изяществом «о каллиграфии, искусстве).