Три сотни лет без бессмертных

Триста сорок первый год эпохи Цинхэ, лето.

Этим летом, на фоне столетий мира и спокойствия, случилось нечто особенное. Как говорили в народе — «пять стихий восстали против воды».

Ибо дожди лили не переставая.

Для плодородных полей, прудов с лотосами, бамбуковых рощ и персиковых садов это было благом — урожай обещал быть богатым. Но для тех, кто плавал по рекам, началась головная боль.

Когда поднимались волны, становилось по-настоящему страшно.

В конце шестого месяца суда у восточной гавани простояли на причале несколько дней.

Лодочники в расстёгнутых рубахах сидели на корточках на палубах, прикрывая глаза ладонью от солнца. Они провели на воде два-три десятка лет, некоторые жили прямо в лодках и знали эти реки как свои пять пальцев. Не преувеличивая, можно сказать, что им достаточно было взглянуть на воду, чтобы понять, когда поднимется буря.

Один из них тяжело вздохнул: «Ну вот, ещё один день без плавания».

Другой достал вино и сделал такой глоток, будто пил воду:

— Это уж сколько дней?

— Шесть.

— Шесть... Эх, если ещё пару дней не грести, мои руки совсем ослабнут — глядишь, совсем сломаются.

— Смотри, как вода поднялась — в тех излучинах теперь полно водоворотов, явных и скрытых. Если ночью ещё и ветер поднимется, мало не покажется.

— Верно. Голову на куски разнесёт.

— Да ладно вам! Я просто так, поныл немного. Кто в такую погоду поплывёт? На сотню ли вдоль реки — ни одной лодки!

Не успел он договорить, как другие перебили:

— Есть один.

— Чего?

— Серьёзно.

Лодочник остолбенел:

— Кто это, какой-то сумасшедший?

— Ты что, не слышал? — остальные указали на город за пристанью. — Тот самый молодой господин Ли.

Эта пристань расположена рядом с городом, в котором живут десятки тысяч жителей, и семей с фамилией Ли там было немало. Но когда горожане говорили «молодой господин Ли», все сразу понимали, о ком речь.

Причина проста — этот Ли был человеком необычным.

Если других за то, что они делают добро, можно было назвать «горячее сердце и нутро», то про него говорили — не «горячее», а «пылающее». Он был полон энтузиазма, обожал помогать и устраивать судьбы других, в одиночку взвалив на себя заботу обо всём живом в городе.

Местные шутили: «Если господин Ли пойдёт по улице и увидит курицу — непременно подзовёт, обнимет, накормит и найдёт ей пару».

Возможно, из-за такого количества добрых дел ему постоянно везло. Любая из его историй казалась невероятной для обычного человека.

Эти чудеса не раз спасали его от смерти, потому в городе все звали его «баловнем судьбы».

Однако на этот раз «баловню судьбы» едва не пришёл конец в водах реки Дунцзян.

На одном участке река протекала между скал, образуя десятки опасных поворотов с бесчисленными мелкими и глубокими водоворотами.

Как и предсказывали лодочники, той ночью ливень разбушевался не на шутку, этот участок реки был настолько бурным, что приводил в ужас.

Пенные буруны разбивались об острые скалы, рассыпаясь, словно нефрит, с грохотом, подобным грому.

А если среди этих волн оказалась бы лодка...

...то был бы разбит не только нефрит.

Судно, на котором плыл молодой господин Ли, как раз и попало в водоворот.

— Твою мать, что за грёбаное невезение!

— А-а-а!

— Осторожно!

На корабле, который едва держался на плаву, раздавались отчаянные крики.

На судах, часто плававших по Дунцзяну, в трюмах и каютах всегда были привязаны пеньковые верёвки, чтобы во время шторма было за что ухватиться.

Но никакие верёвки не могли спасти от такой бешеной качки.

Судно затянуло в подводный водоворот, и оно стремительно закрутилось в гигантской воронке. Все, кто был на корабле, оказались в полном беспорядке.

Запястье молодого господина Ли резко вывернулось, и он выпустил верёвку. Его кидало и било о стойки и перегородки, и в конце концов выбросило из трюма.

Ливень и волны, твёрдые как камень, обрушились на его голову и лицо.

Он отчаянно моргал, пытаясь разглядеть хоть что-то.

И увидел, что корабль, подхваченный водоворотом, несло прямо на скалы.

Острые камни оказались перед ним в мгновение ока.

«Конец».

...подумал господин Ли: «Каким бы удачливым я ни был, моя жизнь сегодня закончится».

В этот момент две длинные тени пронеслись сквозь ветер и дождь.

На волосок от гибели некогда было разглядывать детали. Поэтому в сознании господина Ли мелькнули лишь две фразы.

«Прекрасное мгновение».

«Летящие мечи».

На реке бушевал шторм — вряд ли это могли быть люди.

Но в следующее мгновение он понял, что это действительно люди.

Две фигуры, несмотря на бушующие волны, уверенно опустились на корабль.

Один — на нос, другой — на корму.

Тот, что на корме, был одет в чёрно-синие одежды с золотой вышивкой, в руке он держал холодный меч. Когда его чёрные сапоги коснулись палубы, ножны меча с глухим звоном «цян!» вонзились в дерево перед ним.

И корма корабля, затянутого в водоворот, мгновенно замерла, будто ветер и волны больше не имели над ней власти.

Что касается носа...

Нос корабля был острым и загнутым вверх, напоминая крышу пагоды. На самом кончике красовалась резная голова мифического зверя, оберега для безопасности, размером не больше кулака. Стоять там было невозможно.

Но белоснежная фигура в развевающихся одеждах твердо стояла на этом узком выступе.

Человек поднял руку, лёгким движением ладони оттолкнул надвигающиеся скалы — и массивная каменная стена мгновенно отдалилась. Корабль, рассекая волны, отплыл на несколько десятков чжанов.

Затем он слегка приподнял ногу в серебристом сапоге и мягко опустил её——

И нос судна в тот же миг стал устойчивым как гора Тайшань.

Ливень хлестал, но судно больше не дрогнуло ни на йоту, скользя сквозь бурю.

Господин Ли, едва оправившись от шока, пробормотал в оцепенении: «Летающие бессмертные...»

«Буэ!» — он с хрипом выплюнул кровь и, обессиленный, повалился набок.

Эти двое — не кто иные, как У Синсюэ и Сяо Фусюань.

У Синсюэ спрыгнул с высокого носа лодки и присел рядом с господином Ли, постучав костяшками пальцев по его лбу, а затем перевернул его руку, осматривая запястье.

Сяо Фусюань спустился в трюм и почти сразу вернулся.

— Как там люди внизу? Есть серьёзные травмы? — спросил У Синсюэ.

— Все держались за верёвки, в основном ушибы и ссадины, ничего серьёзного.

— Разобрался?

— Всех усыпил, — ответил Сяо Фусюань, присаживаясь рядом и кивнув на господина Ли. — А этот как?

— Ему досталось куда сильнее, ведь его выбросило из трюма. Неизвестно, сколько раз он ударился, повредил внутренности — взгляни, весь рот в кровавой пене. А ещё несколько переломов в этой руке. Должно быть, адская боль, раз отключился полностью. — У Синсюэ приподнял руку, сжав её в одном месте.

Рука беспомощно болталась, сгибаясь в неестественных местах, выглядело это жутковато.

Ладонь У Синсюэ легла на грудь господина Ли, и он выправил повреждения внутри, рассеяв застоявшуюся кровь. Затем соединил переломы на руке, медленно пройдясь по каждому неестественному изгибу.

Под кожей раздробленные кости постепенно срастались, возвращаясь на место.

Такой процесс должен бы быть мучительным, но У Синсюэ использовал внутреннюю энергию с такой точностью, что всё прошло довольно легко. Даже если бы господин Ли очнулся, вряд ли бы почувствовал боль.

Но, пожалуй, слишком легко.

Дело в том, что пальцы Владыки Душ от природы были очень белыми и тонкими, а когда он направлял энергию, суставы под давлением слегка розовели.

Его движения были совершенно лёгкими.

Он просто мягко сжимал сломанную руку господина Ли, ослаблял хватку, затем переходил к следующему участку...

Тяньсу наблюдал за этим какое-то время.

И обнаружил, что больше не может на это смотреть.

— У Синсюэ, — позвал Сяо Фусюань.

— Мм? — У Синсюэ уже добрался до запястья, собираясь вправить последний перелом, когда его руку остановили.

Он недоумённо посмотрел на Сяо Фусюаня: «В чём дело?»

«Я сам», — коротко сказал Сяо Фусюань.

У Синсюэ не понял: «Остался только этот перелом, зачем меняться?»

Сяо Фусюань слегка сжал губы, но не смог объяснить «зачем».

Поэтому он просто молча опустил взгляд, взял запястье господина Ли и резко сжал пальцы. «Щёлк!»

— Готово, — сказал Сяо Фусюань.

— ...

— Не слишком ли жёстко? — спросил У Синсюэ.

— Нет.

На самом деле, не слишком — он не старался быть особенно нежным, но действовал быстро и точно, так что боль просто не успевала возникнуть.

У Синсюэ кивнул, хоть и не до конца понял, что это было. Но раз дело сделано, он отпустил запястье господина Ли.

Кто же знал, что молодой господин Ли очнётся от этого щелчка и с трудом разлепит глаза.

Возможно, он хотел изо всех сил отблагодарить человека, который спас ему жизнь. Но сознание его было ещё мутным, и его только что вылеченная рука беспорядочно замахала в воздухе...

Он схватил только У Синсюэ за руку, которую тот только что отвёл.

Сяо Фусюань: «...»

Но и этого ему показалось мало.

Хоть господин Ли и был в полубессознательном состоянии, он отчётливо помнил: спасителей было двое, и упускать второго он не собирался.

Сквозь пелену в глазах он разглядел два силуэта и, вытянув вторую руку, начал бестолково хватать воздух...

...и в итоге ухватил другую руку У Синсюэ.

Сяо Фусюань: «......»

В этот момент лицо Тяньсу окончательно потемнело.

Господин Ли, ничего не подозревая, в полуобморочном состоянии крепко сжимал обе руки У Синсюэ и заплетающимся языком бормотал: «Два... два благодетеля... п-погодите... Не уходите... Должен отблагодарить... Щедро отблагодарить!»

У Синсюэ вся эта сцена казалась одинаково трагичной и смешной, и едва сдерживал смех.

«Впервые сталкиваюсь с таким способом благодарить— понизив голос, тихо пробормотал он Сяо Фусюаню. — Он благодарит так, что...»

Но, обернувшись, он увидел, что Тяньсу, видимо, тоже впервые сталкивается с подобным способом — его лицо приобрело зелёный оттенок, и он пристально уставился на его руки, которые удерживал благодарный молодой господин Ли.

У Синсюэ: «...»

У Синсюэ: «Э-э...»

1. "пять стихий восстали против воды" — 五行犯水 wǔ xíng fàn shuǐ — букв. «пять стихий в конфликте с водой»; народная метеорологическая примета, означающая проливные дожди, наводнения.

2. "молодой господин Ли" — 李公子 Lǐ gōngzǐ — 李 «слива», самая обычная, распространенная фамилия.

3. "баловнем судьбы" — 福大命大 fú dà mìng dà — букв. «большое благословение, великая судьба»; человек, которому неизменно везет в опасных ситуациях.

4. "твою ж мать" — 他娘的 tā niáng de - букв. «его матери»;

5. "что за грёбаное невезение" — 倒了血霉 dǎo le xuè méi — букв. «плюхнуться в кровавую плесень".

6. "в полном беспорядке " — 七荤八素 (qī hūn bā sù) — букв. «семь жирных блюд и восемь постных»; мотает, тошнота (как после обильной пирушки).

7. "на волосок от гибели" — 千鈞一發 qiān jūn yī fà — букв. «тяжесть в тысячу цзюнь (висит) на волоске»; висеть на волоске, критический момент.

8. "прекрасное мгновение" — 驚鴻一瞥 — букв. «мимолетный взгляд встревоженного лебедя», а «встревоженный лебедь» — метафора грациозной красавицы или красавца.

9. "едва оправившись от шока" — 惊魂甫定 jīng hún fǔ dìng — букв. «испуганная душа едва успокоилась».