Глава 124. Линван
Сяньду появился благодаря Духу Небесного Закона и преображался под его влиянием. Потому всё здесь, и существа, и предметы, могло стать его оружием.
Если блуждающий ветерок, облака, окутывающие всё вокруг, солнечный свет и лунный блеск, бесчисленные небесные посланники и бессмертные мальчики-служители, тысячи нефритовых дворцов — если всё, что можно увидеть и услышать, становится атакой, то даже сделать шаг будет невозможно.
Бессмертным в этот момент было невероятно трудно сдвинуться с места, но никто не мог остановить их на пути к Духовному алтарю.
«Карта странствий» Сан Фэна таила особую магию, а «Зеркало цветов и луны» Мэн Гу создавало иллюзии. Объединившись, они скрыли нефритовые дворцы.
Все бессмертные словно шли по карте, пересекая горы и моря.
Ленты Юнь Хая опутали все стороны света, затмив небо и палящее солнце; свет сияющего фонаря Хуа Синя пронесся над Сяньду, озарив тысячу ли.
Хо Гэ держала наклонённую пипу, её пальцы ударяли по струнам стремительно, как падающие звёзды, струны колебались как бурлящие реки, их звуки летели подобно громовым раскатам среди туч.
Духовный меч Сяо Фусюаня был разбит вдребезги во время допроса Небес. Его руки были пусты, но он сжёг часть духовной сущности и снова создал свой огромный золотой сияющий меч, который взмыл под девятые небеса.
И тогда миру явилось удивительное зрелище——
Обломки нефритовых утёсов Сяньду, которые должны были обрушиться на мир смертных, застыли в золотом сиянии, подрагивая, но не роняя ни единой песчинки.
...
***
До возвышающегося над всеми Духовного алтаря Небесного Закона оставался всего шаг. Но этот шаг был полон сотен бед и тысяч преград.
Это был самый долгий шаг в этом мире — миг, растянувшийся, как год; шаг, который мог не завершиться за всю жизнь.
Но кое-кто, лишённый тела и души, уже прошёл этот путь за триста лет до других бессмертных.
В конце концов их духовное оружие было полностью уничтожено, но всё равно достигли вершины Духовного алтаря Небесного Закона.
Хо Гэ, с окровавленными руками, в последний раз ударила по струнам.
Когда звук достиг высшей точки, все четыре струны лопнули, и алые капли вместе с единственным оставшимся магическим оружием взмыли вверх на несколько чжанов и исчезли в пламени небесного огня.
Звук струн оборвался.
В следующий миг ветер, гром, дождь и пламя Духовного алтаря Небесного Закона обрушились на бессмертных, заставив их инстинктивно прикрыть глаза руками. Но одна окровавленная фигура устремилась наперекор буре, как падающая звезда пронеслась мимо и исчезла в бушующем вихре молний и огня.
Это был У Синсюэ.
***
Он уже давно потерял счет тому, сколько раз он разрезал эти линии хаоса.
Он держал меч слишком много раз, убивал слишком много «людей». Этот путь, казавшийся ему бесконечным, теперь наконец приближался к завершению.
Раньше, отправляясь разрывать линии хаоса, он всегда сиял божественным светом. Но теперь на нём не было ни луча света, лишь окутавшая всё его тело обида погибших душ.
«Это искупление, которое вы заслужили», — тихо сказал он им.
С этими словами он, держа меч, воплощённый из Линвана линии хаоса, обрушил его сверху на Духовный алтарь!
Сотни лет линий хаоса, бесчисленные погибшие, жизни и смерти, любовь и ненависть мира смертных — всё было вложено в этот удар...
Но он не достиг цели.
***
Когда тот меч, способный разорвать линию хаоса, нанёс удар, он должен был вызвать чувство разрыва тела и души, а затем — обрушение неба и земли, и исчезновение линии.
Но когда У Синсюэ обрушил клинок, он ощутил лишь пустоту.
Что происходит?
Почему... так вышло?
Он был ошеломлён.
И сразу же он снова услышал тот призрачный голос. Он прозвучал из Алтаря, окружая У Синсюэ, перекрывая шум ветра и грозы: «Линван рождён из линии хаоса, как может он уничтожить её? Она — причина его существования».
«Нелепо».
«Глупо».
«Богомол, пытающийся остановить колесницу».
Зрачки У Синсюэ резко сузились, сердце сжалось.
Внезапно он понял ту фразу, которую так часто с горькой иронией произносят смертные: «Даже отдав всё до последней нитки, даже положив на кон десятки тысяч жизней — всё напрасно».
Напрасно...
Он словно провалился в ледяную бездну, где царит вечный холод.
И тут всё изменилось. Ситуация резко пошла на спад.
У Синсюэ едва не рухнул на землю, его меч с грохотом упал. А затем ветер и гром внезапно переменились——
Начались странные, неестественные толчки. Каждый удар ощущался как разрыв между телом и душой, будто одна его половина оставалась в линии хаоса, а другая возвращалась в настоящий мир.
Стоны и глухие звуки почти не были слышны за рёвом разрушения. Казалось, никто не мог их разобрать, но У Синсюэ в полубессознательном состоянии резко обернулся.
Мир вокруг рассыпался на части. Он был весь в крови, даже глаза залиты ею — он почти ничего не видел. Но он чувствовал, как бессмертные, не выдерживая, опускаются на колено.
Это ощущение было ему слишком знакомо.
Это был знак того, что Дух Небесного Закона после его неудавшейся атаки собирается изгнать всех из линии хаоса обратно в настоящий мир!
Но в этот раз было не только это...
Он чувствовал, как все воспоминания в его сознании стремительно бледнеют. Всё, что он видел, слышал, пережил — всё постепенно стиралось из памяти.
У Синсюэ на мгновение застыл в этом нарастающем опустошении, но вдруг схватился за лезвие меча.
Боль от пореза ладони вернула ему ясность!
В этот миг он осознал: на этот раз Дух Небесного Закона не просто изгонял их — он заставлял их забыть.
Возможно, не только это место, но и всё, что с ним связано.
Взгляд У Синсюэ дрогнул.
Он внезапно поднялся, шатаясь, и тихо позвал: «Сяо Фусюань...»
В этом мире никто не понимал чувство забвения лучше, чем они. Они уже столкнулись с этим сотни лет назад.
Боль, ад, уничтожение тела и души — ничто не заставляло его дрогнуть. Но этого... этого он действительно боялся.
Он не хотел снова услышать от Сяо Фусюаня вопрос: «Ты... У Синсюэ?»
И не мог вынести мысли, что Сяо Фусюань снова услышит: «Ты ошибаешься. Я — не тот человек».
В этом непрекращающемся давлении изгнания и забвения У Синсюэ в одиночку пробился сквозь режущий, как мечи, ветер, дождь и гром. Сквозь кровавую пелену перед глазами он искал — и наконец с силой схватил Сяо Фусюаня.
И в тот же миг рассыпающийся мир и содрогающаяся земля внезапно застыли. Даже ощущение ускользающей памяти замедлилось.
Это ощущение было странным — словно... на пути возвращения в настоящий мир кто-то силой удерживал всех.
Остановка произошла внезапно, так внезапно, что никто не успел понять, что случилось.
Включая У Синсюэ.
Но в следующую секунду он вдруг ясно всё понял в этой ледяной темноте.
Потому что, схватив Сяо Фусюаня, он увидел, как тот опустил голову, его губы побелели, а три погребальных гвоздя из его уха упали на землю.
У Синсюэ в панике дотронулся до него — но не нашёл и следа души в его теле.
***
Раздробленная от рождения душа Сяо Фусюаня и действительно покинула его тело.
Когда-то за пределами Крайнего Севера, сжимая в руках нефритовую фигурку, он пережил самое долгое в мире стирание памяти. Он познал вкус потери всего важного и лучше кого бы то ни было понимал, что замышляет Дух Небесного Закона.
Но на этот раз он должен был остановить его. Любой ценой.
И в тот миг, когда началось изгнание и стирание памяти, Сяо Фусюань вырвал погребальные гвозди.
Его изначально раздробленная душа рассыпалась в пространстве.
Её осколки, словно одинокие звёзды долгой зимней ночи, застыли в пустоте, не падая.
А высший бессмертный Тяньсу Сяо Фусюань, «Небесное созвездие», стоявший на колене, сдерживал эти осколки как нити, намертво закрепляясь в линии хаоса и удерживая всех.
И вот так изгнание и стирание были остановлены — ни вперёд, ни назад.
***
В тот миг буря и гром вокруг Духовного алтаря затихли — чтобы в следующее мгновение взреветь с новой силой.
Голос Духовного алтаря, который У Синсюэ слышал столько раз, прозвучал среди воющих ветров, обращаясь к склонившемуся на колени человеку и к далёким звёздам:
«Такой человек...»
Ещё сотни лет назад, на заре Сяньду, кто-то спросил Сяо Фусюаня: «Почему ты стал бессмертным?»
Смертные ищут в духовных практиках что-то своё: долголетие, защиту близких, могущество.
Эти желания Сяо Фусюаню всегда казались ничтожными, но он всю свою жизнь оставался твёрдым и бесстрашным.
В конце концов даже Дух Небесного Закона вынужден был сказать: «Такой человек...»
Человек, который нёс на гору тело незнакомого ребёнка. Который, умирая, принял на себя удар молнии, чтобы спасти древнее дерево. Который ради предотвращения беды в мире смертных сидел в водовороте сильнейшей ненависти сотни лет. Который сейчас, когда линия хаоса готова была исчезнуть, разорвал собственную душу, чтобы остановить это.
Такой человек. Ради чего он это делает?
Но Сяо Фусюань не был одного происхождения с Алтарём — его последние слова он не услышал. Иначе он мог бы ответить: «Потому что обещал».
Потому что когда-то он пообещал любимому человеку: ты сможешь пойти куда угодно, закончить всё начатое или оставить незавершённое; приходить и уходить свободно и без ограничений.
Обещание благородного человека нерушимо.
Было ещё кое-что, что даже он сам забыл.
Три жизни он провёл в армии и трижды погибал на полях сражений. Он обладал самой тяжёлой тёмной энергией в мире, самой злой судьбой, самой разбитой душой и самым дерзким мечом. Людей, погибших от его меча, на самом деле не меньше, чем у Владыки Душ.
Но больше всего ему хотелось однажды оглядеться вокруг с мечом в руке и обнаружить, что в этом мире больше нет необходимости убивать людей.
Чтобы он мог вложить меч в ножны и спокойно посмотреть на цветы, осыпающие лепестками двенадцать ли горных вершин в третий месяц весны.
Кто-то, сидел на ветвях огромного дерева и слышал эти слова. И даже если сам Сяо Фусюань забыл — в этом мире остался человек, который помнил и хранил эту память до сих пор.
***
Глаза У Синсюэ покраснели, когда он опустился на колени перед Сяо Фусюанем.
Его пальцы коснулись лба Тяньсу, их кончики едва заметно дрожали и были холодны как лёд.
Ничья душа не может долго существовать вне тела, и ничья плоть не выдержит вечной пустоты.
Он чувствовал, как лоб Сяо Фусюаня постепенно остывает, и знал — такая попытка остановить Небеса не продлится долго.
Он не мог позволить себе потерять даже мгновения.
Призрачный голос Духовного алтаря произнёс: «Вы нелепы и глупы, как богомолы перед колесницей».
Слишком многое убеждало его: иногда, отдав всё до последней нитки, положив на кон тысячи жизней, в конце ждёт не свет в конце тоннеля, а лишь напрасные усилия.
Но нет.
Как он мог позволить им и тому человеку, которого он любит, отдать всё, чтобы в итоге остаться с пустыми руками?
Он не мог этого допустить.
«В тот момент У Синсюэ поднял взгляд к далёким звёздам. Затем наклонился и прошептал на ухо Сяо Фусюаню, голос его звучал хрипло.
«Сяо Фусюань, дождёмся следующего марта в мире людей, и вместе посмотрим на опадающие цветы».
***
В момент, когда прозвучали эти слова, его меч затрещал и принял облик Линвана из линии хаоса.
В то же время печать подношений на шее У Синсюэ, наложенная пять раз, вновь засияла.
Через эту печать он мог связать свою душу с Линваном и контролировать его тело.
Или, точнее...
В этот момент он и был Линваном линии хаоса.
Оставив своё настоящее тело, У Синсюэ спрыгнул с Сяньду.
Он придумал один способ
Крайняя мера, но это единственный выход.
Пока Сяо Фусюань силой удерживал всё, он, подобно серебряной нити, протянувшейся через небосвод, устремился с девятых небес прямо к земле.
Он отправился в Лохуашань линии хаоса.
***
В теле Линвана У Синсюэ проник в запретную зону Лохуашаня. И там он совершил то, что сделал триста лет назад——
Под свинцовым небом запретной земли он рассек Божественное дерево, вырвав из себя всю силу бессмертных.
Он снова пережил страшную боль разделения души, вновь его кровь залила землю, а тело потеряло бессмертную сущность, наполнившись тьмой.
И в момент превращения из бессмертного в демона, его постигло то же наказание, что и триста лет назад——
Уничтожение по Воле Небесного Закона.
Это было самое величественное и самое одинокое возмездие. Всё, что было связано с Линваном линии хаоса, должно исчезнуть без следа.
И теперь самой линии судьбы, связанной с этим Линваном не существовало изначально.
В тот же момент застывшая линия хаоса содрогнулась. Но на этот раз это не было изгнанием, это начался настоящий конец, разрушение всего сущего.
Потому что...
Если в этой линии хаоса никогда не существовало Линвана, значит, никто не приносил второй колокольчик сновидений в настоящий мир. Потому что никто не отправлялся искать истоки, двигаясь вспять по течению времени.
Никто не проходил через долину, перемещаясь между мирами, не видел Юнь Хая на грани гибели в когтях демона, и колокольчик сновидений в этот миг не зазвонил.
Юнь Хай не слышал этого звона на пороге смерти, не вспомнил своё прошлое бессмертного.
В нём не было ни отчаяния, ни сожалений.
Бывший бессмертный Сяньду, а потом простой смертный Юнь Хай не стал демоном, поглотив демоническую энергию. Он спокойно переродился, вместо того чтобы погибнуть от меча Хуа Синя в долине Великой Скорби.
Линии хаоса не существовало с самого начала, поэтому все рухнуло.
В тот миг, когда Дух Небесного Закона стёр Линвана из линии хаоса, он стёр и самого себя.
***
У Синсюэ, не выдержав мучительной боли, опустился на колено в пустоши запретной зоны. Полы его одежд раскинулись по земле, кровь струилась из всех жизненных точек, заливая всё вокруг.
В полузабытьи он сглотнул кровь, наполнившую рот, в ушах стоял гул, но он поднял голову. Его чувства угасли, он ничего не видел. Последнее, что он увидел — кромешная тьма.
Но на самом деле в тот день небо не было чёрным и безмолвным. Оно было ясным.
В момент, когда линия хаоса окончательно разрушилась, проступил настоящий мир. Это был предрассветный час, и первые лучи солнца медленно разливались от самого края небосвода...
Он совершил то же, что и триста лет назад, но теперь это не было тщетной жертвой и не стало последней отчаянной попыткой.
***
Хотя позже в мире смертных почти не осталось тех, кто помнил...
Что в этом мире когда-то был Владыка Душ.
Его Небесное имя было «Чжао».
«Чжао» — значит восходящее солнце, сияющее ярко и великолепно.
1. "Хо Гэ" — значение имени «та, которая поёт», если более образно — «таинственная и поэтичная». Конечно же, пипа (琵琶).
2. "полон сотен бед" — 百禍叢生 bǎi huò cóng shēng — букв. «Сотня бед растёт как трава».
3. "тысяч преград" — 萬劫橫擋 wàn jié héng dǎng — букв. «Десять тысяч катастроф преграждают путь».
4. "искупление" — 交代 jiāodài — "объяснение", сделать признание, подводить окончательную черту.
5. "Богомол, пытающийся остановить колесницу" —螳臂當車 táng bì dāng chē — букв. «богомол лапками задерживает колесницу».
6. "напрасно" —徒勞無功 tú láo wú gōng — букв. «напрасный труд без достижений».
7. "нерушимо" — 绝不食言juébù shíyán — букв. «ни в коем случае не съедать слово».
8. "свет в конце тоннеля" —柳暗花明 liǔ àn huā míng — букв. «Ивы тенистые, а цветы — яркие».
9. "разрушение всего сущего" —天崩地裂 tiān bēng dì liè — букв. «небо рушится, земля раскалывается».
10. "предрассветный час" — 旭日天光 xù rì tiān guāng — букв. «свет утреннего солнца».
11. "отчаянной попыткой" — 孤注一擲 gū zhù yī zhì — букв. «Поставить всё на одну ставку».