Глава 123. Тёмный вихрь
Всё, что произошло за эти сотни лет — будь то нынешний мир или хаотические линии судьбы, живые или мёртвые, — пронеслось подобно летящему скакуну, мелькая в стремительном потоке времени, словно ткацкий челнок.
В этих картинах было слишком много событий, слишком много жизней и смертей, слишком много насмешек судьбы, слишком много предопределённого свыше.
Всё мелькало слишком быстро, но в этом потоке образов всё же можно было разглядеть знакомые фигуры——
Можно было увидеть Сан Фэна, сброшенного в мир смертных. Его энергия бессмертных иссякла, память была стёрта, он жил одиноко в ветхом доме в Западном Саду.
На той улице была неприметная винная лавка, на стенах которой висели разномастные картины и каллиграфия. Однажды, проходя мимо, он увидел среди них портрет женщины с сердитым взглядом, у ног которой лежал покорный тигр.
Картина была не слишком хороша, но он надолго застыл перед ней. Настолько долго, что хозяин лавки поинтересовался: «Что Вы увидели в ней такого?»
Сан Фэн лишь покачал головой: «Сам не знаю».
Он лишь почувствовал необъяснимую тоску, когда увидел ту картину. Как будто он должен был знать такую женщину. У неё суровый нрав и она любит держать дома свирепых духовных зверей.
И ему немного не хватало её.
Также мелькнул образ Мэн Гу, сброшенной в мир смертных и поселившейся на севере Мяньчжоу. Там всегда было холодно, и однажды она так сильно замёрзла, что заработала хроническую болезнь, и здоровье её с тех пор было слабым.
Характер её остался таким же скверным, как в Палате церемоний, и она действительно вырастила в лесу у дома раненого горного тигра.
Порой в какие-то мгновения ей думалось, что лес слишком тихий. Было бы неплохо, если бы рядом был кто-то разговорчивый и заботливый.
Иногда, задумавшись об этом, она замирала у окна на минуту.
Но один жил на юге, другая — на севере, они так и не встретились до конца своих дней.
Промелькнула и Хо Гэ, жившая в южном районе Мэнду, на улице около реки, рядом с мостом под названием «Мост встречи с бессмертными». Но бессмертные по нему не ходили — только нищие и беженцы.
Некоторым она помогала, некоторых приютила.
Позже, когда Мэнду опустел из-за нашествия демонов, она похоронила умерших. А затем, в одну из ясных лунных ночей, спев погребальную песнь, бросилась в реку.
...
Был и Юнь Хай.
Он спрыгнул с Пьедестала отвергнутых бессмертных, чуть не погиб в когтях демона в глуши, в бреду услышал звон колокольчика сновидений Линвана из линии хаоса, в одно мгновение вспомнил всё и в отчаянии поглотил демоническую энергию...
Он стал демоном.
Он создал марионетку, десятилетиями скрываясь от Хуа Синя... и в конце концов пал от его меча в долине Великой Скорби.
...
Всё это быстро промелькнуло под гул допроса Тяньсу.
Возможно, это был самый опасный момент в истории Сяньду линии хаоса——
Тысячи бессмертных обрушили свои смертельные атаки на У Синсюэ и Сяо Фусюаня, стоявших в шаге от Духовного алтаря Небесного Закона.
Полы одежд развевались на ветру, вспышки магического оружия рассекали ветер.
Они ринулись вниз с высоты, но в тот миг, когда острия клинков были готовы пронзить У Синсюэ и Сяо Фусюаня, их тела вдруг содрогнулись.
Острее всех среагировал Юнь Хай.
Его вьющиеся на ветру молитвенные ленты, способные раздавить всё на своём пути, одна за другой вонзались в основание Сяньду, разбивая нефритовые колонны и скалы в щебень!
Ленты переплелись в гигантскую сеть — стоило ему сжать пальцы, и двое у Духовного алтаря оказались бы разорваны.
Но его пальцы сильно дрожали, будто Воля Небесного Закона и его собственное сознание яростно боролись друг с другом. И сколько бы сил он ни прилагал, он не мог ни сжать их, ни отозвать атаку.
Его лицо, как и у остальных, оставалось бесстрастным. Но от напряжения и борьбы его глаза покраснели.
Возможно, он вновь вспомнил тот допрос в долине Великой Скорби, о котором так не хотел думать.
***
И другие бессмертные тоже проявляли признаки борьбы — почти все их атаки замерли в последний возможный момент.
Они не шли вперёд — но и не отступали назад.
Однако эта борьба длилась недолго. Вскоре их движения вновь стали плавными — казалось, воля Алтаря снова берёт верх.
Но в этот критический момент Сяо Фусюань усилил свое давление на меч.
Когда гул допроса снова стал яростным, где-то в Сяньду внезапно раздался ужасающий крик и вой.
И в тот же миг весь небесный город содрогнулся, будто этот заоблачный мир достиг своего предела.
Бессмертные вздрогнули от рыданий и воплей, в замешательстве обернувшись на звук.
Они застыли на мгновение, прежде чем осознали — крики доносились от дворца «Под южным окном». А как всем известно, это место было самым особенным во всём Сяньду, потому что там находился загадочный тёмный вихрь энергии зла.
До этого момента никто из бессмертных не задумывался, что же это такое. Они лишь знали, что там скапливалась самая густая демоническая энергия, какая могла сравниться только с тьмой Цзингуаня, самым большим скоплением мёртвых, или с аурой самого зловещего логова демонов.
И лишь сейчас все внезапно поняли, что это...
Это — гнев и обида душ, которые никогда не находят покоя.
Это — ненависть всех тех, кто за последние сотни лет умер от слепого рока или по воле небес. Это — гнев душ, обиженных Волей Небесного Закона.
Каждый ученик школы совершенствующихся слышал это:
«Сильнее всего ненависть вспыхивает в момент смерти».
Неважно, хороший человек или плохой, невинный или заслуженно наказанный — малейшая капля нежелания умирать порождает ненависть к убийце.
Эту ненависть невозможно уничтожить.
Обычно на этом месте старшие наставники добавляли: «Даже бессмертные бессильны».
Теперь же следовало добавить ещё кое-что——
Не только бессмертные, но даже Воля Небесного Закона не может этого сделать!
И потому, что эта ненависть была непреодолима даже для него, ему пришлось искать для её подавления кого-то с очень злой судьбой...
И этим человеком стал Сяо Фусюань.
Но причина, по которой он непоколебимо стоял на страже, никогда не заключалась в подчинении Духовному алтарю. Он делал это лишь ради того, чтобы обломки небесных дворцов никогда не обрушились на мир смертных внизу.
Когда У Синсюэ понял это, его гнев и ужас достигли предела.
Он знал это чувство опутывающей ненависти, слишком хорошо понимал, какая мука ждёт того, кто не сможет сдержать обиженные души.
И лишь сейчас он узнал, что самый человек, которым он дорожил больше всего, и к которому был так сильно привязан, уже сотни лет сидит в центре самой яростной и неизбывной ненависти мира.
«Как ты посмел?!» — У Синсюэ сжал меч так, что костяшки пальцев побелели, уставившись на Духовный алтарь.
В следующую секунду...
Стройная фигура с мечом рванулась вперёд, словно порыв ураганного ветра, устремившись прямо к Духовному алтарю.
Сяо Фусюань тут же последовал за ним, его острая энергия меча развернулась мощным золотым барьером, создавая непробиваемую защиту! Энергия меча внезапно развернулась наружу, и каждый клинок был направлен на бессмертных, находившимся под влиянием Воли Небесного Закона.
Чтобы предотвратить их повторную смертельную атаку...
Но в этот самый момент...
Воронка тёмного вихря открылась, и из водоворота ненависти вырвались тени погибших. Линии хаоса — это тени, но обиженные души в них — это ненависть всех миров.
И тогда все увидели Юнь Хая, Хуа Синя, Сан Фэна, Мэн Гу, Хо Гэ... людей из клана Фэн, и даже из клана Хуа.
Тени рассыпались из воронки: некоторые последовали за У Синсюэ и Сяо Фусюанем к Алтарю, другие разлетелись по другим направлениям——
Тень Юнь Хая опустилась позади его двойника из линии хаоса, тень Хуа Синя — рядом с главой бессмертных...
Одна за другой, тени сливались со своими двойниками, становясь единым целым.
В этот момент вспоминалось лишь одна фраза.
«Бессмертные возвращаются на свои места».
В миг слияния бессмертные Сяньду наконец смогли вырваться из-под контроля Воли Небесного Закона.
Они взглянули друг на друга и повернулись, чтобы устремиться к Духовному алтарю.
1. "насмешек судьбы" —天意弄人 tiān yì nòng rén — букв. «Небесная воля играет с людьми».
2. "предопределённого свыше" —冥冥之中míng míng zhī zhōng — букв. «во тьме незримого»; тайные силы/законы, управляющие судьбой, предопределённость.
3. "в этом потоке образов" —浮光掠影 fú guāng lüè yǐng — букв. «плавающий свет и скользящие тени»; мимолётные впечатления, мелькающие образы.
4. "Западного сада" — 西园 Xī Yuán — Иногда символизирует уединение, гармонию с природой или ностальгию. В Китае существует несколько известных садов и парков с таким названием, также может быть районом, улицей или жилым комплексом. Здесь это - улица.
5. "разномастные" —風馬牛不相及 fēng mǎ niú bù xiāng jí — букв. «Ветер, лошадь и корова не имеют связи».
6. "достиг своего предела" —強弩之末 qiáng nǔ zhī mò — букв. «Стрела мощного лука на излёте»; иссякающие силы после пика могущества.
7. "непробиваемую" —牢不可破 láo bù kě pò — букв. «Прочное до неуязвимости».
8. "Бессмертные возвращаются на свои места" — 眾仙歸位 zhòng xiān guī wèi — букв. «Бессмертные возвращаются на свои места»; в даосизме - восстановление изначального/правильного порядка.