Глава 120. Защита дома
При возвращении в линию хаоса тех людей, боль и холод, которые начали было отступать, с новой силой накатили на Линвана и охватили его целиком.
Такого пронизывающего холода было достаточно, чтобы тело и душа окоченели. Шея и пальцы побледнели, а потом приобрели синеватый оттенок.
Эта боль была невыносима даже для бессмертных, они с дрожью склонялись перед ней.
Но где-то в сознании звучал голос, неясный, будто доносящийся из ниоткуда, но громкий, как рёв ветра в горах.
«Больно?»
«Холодно?»
«Гнев мёртвых — такой, никто в мире не может его уменьшить или остановить...»
Голос Линвана из-под маски был тихим и низким, его пальцы дрожали, но ответил: «Разве?»
И его тон был таким же, как у У Синсюэ.
Ветер становился всё более свирепым, даже земля начала дрожать.
«Твои кости раскрошатся».
«Это будет все равно, что быть погребённым под ледяным утесом».
Налетел еще более сильный ветер, словно желая опрокинуть его или пошатнуть.
Но он упёрся концом меча в землю и стоял прямо, больше не двигаясь.
«Ты будешь изранен, твоя кровь будет литься рекой. Ты будешь молить о смерти»
«Ты пожалеешь. Но небо не услышит и земля не ответит».
«Ты ошибаешься, — снова тихо ответил он.— Я не буду».
В тот миг влияние Небесного Закона, которое сковывало его, было окончательно сломлено. Словно земля разверзлась, и свет пробился сквозь тучи.
Он сломал давление мощи в десятки тысяч цзиней и, слегка скривив губы, произнёс: «Я никогда не буду».
Его тело было мечом Владыки Душ, а в плоти и крови текла часть У Синсюэ.
Меч не будет изранен или разбит до крови, он не будет страдать или сожалеть.
Он всегда направлен только вперёд.
А в самом начале он был всего лишь ветвью Божественного дерева, обёрнутой чистым духовным нефритом.
Он родился из бесстрашия перед смертью, из защиты без вознаграждения. С момента появления на свет ему было начертано не знать страха и не отступать.
«Так что, — беззвучно шевельнул он губами, — тебе меня не напугать».
«Я проснулся».
***
В тот миг вся линия хаоса изменилась до неузнаваемости!
Линван поднял взгляд на небо, где сталкивались ветра и тучи, затем посмотрел в сторону У Синсюэ, Сяо Фусюаня и Фан Чу.
Они были единым целым — слова были излишни.
Но Линван всё же произнёс: «Я знаю, что нужно делать. Но позвольте напомнить».
Он указал на Сяньду и Линтай в девятых небесах: «Если он смог подавить и контролировать меня, то сможет сделать это и с другими. И даже легче, ведь...»
Он провёл в этой линии хаоса долгое время, и даже теперь, полностью пробудившись, на мгновение запнулся. Даже сквозь маску было видно его замешательство.
Но почти сразу его лицо стало каменным:
— Ведь эта линия в каком-то смысле порождена самим Небесным Законом. И каждый бессмертный здесь появился благодаря ему. Если он пожелает, весь Сяньду выступит против нас безо всякой причины.
— И что тогда?
— Тогда придётся противостоять сотням — у нас больше нет союзников.
— Разве так было не всегда? — ответил Сяо Фусюань.
Все на мгновение замерли, а потом усмехнулись.
Действительно.
Двадцать пять лет назад всё было точно так же — просто история повторяется.
В следующее мгновение гигантские стены запретных барьеров с грохотом разрушились. Из-за них самый яростный ветер с рёвом сотен рек обрушился им в лицо!
Они устремились навстречу этому ветру, преодолевая десятки тысяч ли. Словно сияющий свет прорезал девять небес и достиг Линтая!
***
Тем временем...
С момента пробуждения Линвана в Сяньду началось движение. Бесчисленные послания разлетелись во все концы.
Сан Фэн, почувствовавший колебания земли, осматривал Незыблемые горы, хранителем которых он был. На середине пути, среди извилистых троп, он резко остановился, поймав прилетевшее послание.
Развернув его, он увидел лишь чистый лист без единого знака.
Но его тело напряглось, а взгляд стал твёрдым. Через мгновение он уже летел к горе Тайинь, чтобы подняться по этажам Белой пагоды в небесный город.
За тысячу ли от него среди могильных курганов Цзингуаня Мэн Гу тоже поймала послание.
Она поднялась с могильной плиты перед надгробным памятником, держа такое же пустое послание, и задумалась на мгновение. Потом быстро поправила одежду и тоже отправилась в Сяньду.
Как и Хо Гэ из Снежного озера.
Она как раз шла через вечные молнии и громы Снежного озера. Получив послание, она собрала длинные волосы в удобный пучок и поспешила с юга на север.
...
В разных местах мира все бессмертные одновременно получили одинаковое пустое послание.
Как и говорил Линван, без всякой причины они устремились к Линтаю. Окутанные сиянием, словно тысячи радуг, они собрались над девятыми небесами в мгновение ока.
А в зале собраний на главном пике Линтая внезапно воцарилась мёртвая тишина.
Тишина была странной — будто в зале, полном бессмертных, не было ни души, лишь тихие тени.
«Что случилось?» — кто-то осторожно нарушил молчание.
В следующий миг посланник бессмертных ворвался на двенадцатый уровень павильона, с криком: «Кто-то ворвался в Сяньду!!!»
***
Всё происходило точь-в-точь как двадцать пять лет назад в настоящем мире — будто повторялся вчерашний день.
Но на этот раз рядом с У Синсюэ появилась ещё одна фигура.
Когда он в простом одеянии ворвался на высокий пик Линтая, иней быстро покрыл все нефритовые небесные дворцы. Всё, чего он касался, покрывалось льдом.
А когда бессмертные с магическим оружием бросились вперёд, свет сияющего фонаря осветил всё вокруг. Внезапно над ними пронеслась серебристая тень, сопровождаемая звоном клинка, чистым как дуновение ветерка, и упала прямо в руки У Синсюэ, которые всегда были пустыми.
Прошло ровно триста лет.
Он уже больше не был Владыкой Душ, но держал в руках тот самый меч.
На этот раз Сяо Фусюаню не нужно было спешить сюда.
Яростная энергия его клинка пришла вместе с У Синсюэ, как волна бурного прилива, прокатившаяся по небу.
Тысячи золотых образов мечей обрушились перед бессмертными Линтая. Когда они вонзились в пол, белые нефритовые плиты дворца раскололись и камни разлетелись во все стороны.
Никто не мог сделать и шага вперёд!
А У Синсюэ прошёл сквозь огненный барьер сияющего фонаря Хуа Синя выхватил меч с узорной серебряной рукоятью, сверкнувший как молния, и нанёс удар вниз.
Десять тысяч нефритовых дворцов содрогнулись, покрываясь трещинами.
***
Когда Сяньду затрясся, туманы под мостами Линтая клубились и сгущались.
Если бы кто-то из бессмертных увидел это, то понял бы: это знак того, что основание Линтая потеряло стабильность, тёмный вихрь бушует без остановки, и это — признаки надвигающейся гибели.
Чтобы остановить его и вернуть Линтаю былую мощь, требовалось больше благовоний, больше человеческих желаний и подношений.
Но связь между линией хаоса и настоящим миром уже была разорвана, Фэн Цзюйянь и Фэн Фэйши, служившие мостом, исчезли навсегда, благовония из настоящего мира больше не достигали этих небес.
Чтобы получить новую энергию за такое короткое время оставался лишь один способ — построить новые «мосты».
Большинство тех, кто может стать «мостами», — это духи, которые не желают умирать и бесконечно бродят по миру. Они хотят новых тел для переселения, место, где они могли бы паразитировать, и они хотят жить.
А больше всего таких духов было в Цзингуане, где могильные курганы заполнены мёртвыми.
Мэн Гу, хранительница Цзингуаня, сейчас была в Сяньду и под влиянием Воли Небесного Закона сражалась против бывших друзей.
Поэтому она не видела, что в её владениях начали твориться странные вещи. Из могильников начали вырываться остаточные обрывки душ, пробиваясь через толщу земли в шесть чжанов, окутанные потусторонним ветром, они стекались в одно место.
Это было дикое ущелье с высокими скалами, изрубленными мечами.
Здесь меньше часа назад сражались У Синсюэ, Сяо Фусюань и Линван.
Это было место, ведущее в настоящий мир.
***
Между высокими горами, в узком ущелье, бесновался шквальный ветер.
Сотни обрывков душ, под влиянием Воли Небесного Закона, прорвали здесь брешь в настоящий мир.
Стоило им попасть в настоящий мир и обосноваться там, и будут построены новые «мосты».
И не один, а сотни.
Разрушить такое количество мостов будет невозможно. Даже если У Синсюэ и Сяо Фусюань бросились бы сейчас обратно, они бы уже не успели.
Духи с визгом ринулись в брешь, устремившись в настоящий мир смертных.
Но когда они почти достигли земли, они увидели фигуру.
Этот человек был невысокого роста, худощавый и слабый на вид. На первый взгляд казалось, что ему всего лет пятнадцать-шестнадцать, но в его взгляде были холодность и жестокость, не свойственные подростку.
Это был Нин Хуайшань.
Мост между нынешним миром и линей хаоса был разрушен Сяо Фусюанем и У Синсюэ. Таким образом, вход в настоящий мир находился в диких горах, а выход — в «Птице» в городе Чжаое.
Нин Хуайшань поначалу не понимал, почему глава оставил его в этой пустой резиденции, поручив охранять дом. Он думал, что глава просто считает его недостаточно способным помощником.
Но он всегда был послушным, и хотя в душе он был сильно огорчён, он покорно уселся под огромным деревом в «Птице».
Лишь в этот момент он осознал намерения главы и Тяньсу.
Оказывается, никто не считал его недостойным быть помощником.
Оказывается, это место действительно нуждалось в надёжном человеке для охраны.
Нин Хуайшань увидел обрывки душ, непонятного происхождения, несущие с собой сырость и холод линии хаоса и невыразимо тяжёлую ауру ненависти, которые появились в углу «Птицы».
Он прищурился и мгновенно поднялся с корней дерева.
Размяв шею и конечности, он одним шагом преодолел десять чжанов и оказался перед ними.
Ненависть душ взметнулась ввысь, подобно пламени, их пронзительные вопли заполнили резиденцию «Птица не садится».
А Нин Хуайшань стоял перед этим бушующим морем ненависти.
Его взгляд стал твёрдым, пальцы резко согнулись. На его теле выступили переплетённые сине-зелёные прожилки — ото лба до шеи, от рук до тыльной стороны пальцев.
Ядовитый туман потёк от его тела.
В тот момент яд и ненависть отчаянно столкнулись!
Земля содрогнулась, здания закачались, и души издали протяжный вой, разносящийся по всей южной окраине Чжаое.
Нин Хуайшань криво усмехнулся, демонстрируя истинно демоническую ухмылку, и хрипло произнёс: «Извините, но в «Птицу» вам не пройти! Её кое-кто охраняет!»
1. "окоченели" —身灵俱僵 shēn líng jù jiāng — букв. «тело и душа совершенно цепенеют».
2. "будешь изранен" —千瘡百孔 qiān chuāng bǎi kǒng — букв. «тысяча ран и сотни дыр».
3. "кровь будет литься рекой" —血流遍野 xuè liú biàn yě — букв. «Кровь течёт по всем полям».
4. "молить о смерти" —痛不欲生 tòng bù yù shēng — букв. «боль такова, что не хочется жить».
5. "небо не услышит и земля не ответит" — 呼天不應，叫地無門 hū tiān bù yìng, jiào dì wú mén — "Взывать к небу - нет ответа, кричать земле – нет двери (то есть недокричаться, нет способа)".
6. "сталкивались ветра и тучи" —風雲際會 fēng yún jì huì — «ветер и тучи встречаются».
7. "выступит против нас" — 兵戈相向 bīng gē xiāng xiàng — букв. «направить оружие друг против друга».
8. "противостоять сотням" — 以一擋百 yǐ yī dǎng bǎi — букв. «один против сотни».
9. "в "Птицу" вам не пройти" — 雀不落空門 — двойной смысл.
雀不落 «птицы не садятся» — это и названиерезиденции и описание ситуации, когда при всех усилиях не удается добиться желаемого.空門 — пустые/неохраняемые ворота.То есть может быть переведено и так: «вам никак не удастся пролезть в эти пустыеворота; тут есть защитник».