Глава 118. Источник
Если печать подношений соединяет двоих, то их состояния постепенно выравниваются.
Если её сила достаточно велика, а связь достаточно глубока, то У Синсюэ сможет попытаться повлиять на того Линвана.
Если получится, он сможет подавить ту часть сознания Линвана, которое контролируется Волей Небесного Закона, и окончательно разбудить его.
Если нет...
Если потерпит неудачу — изначальный мир будет уничтожен.
Тот мир, на который он когда-то смотрел с ветвей огромного дерева, лишится своего сияния и оживления.
Мир, где кипела жизнь, где были любовь и ненависть, радости и печали, встречи и разлуки... Там, где он слышал смех и плач, видел весеннее цветение и зимние метели, эти места исчезнут без следа...
Он не может позволить себе потерпеть неудачу.
У Синсюэ крепко сжал руку Сяо Фусюаня и тихо повторил: «Поверь мне...»
И тут мощное влияние печати подношений мгновенно стало заметным.
Линван инстинктивно сопротивлялся, его тело выбросило ослепительную волну духовной энергии и небесной мощи——
Вихрь яростно взметнулся вокруг!
В мгновение ока вокруг возникли защитные барьеры — запретные печати, сплетённые из энергии бессмертных, вздымались от земли, словно бесчисленные стены, пронзающие небо, разделяя всех присутствующих.
«Глава!»
«Господин Тяньсу!»
Фан Чу рванулся вперёд, пытаясь прорваться сквозь преграды к У Синсюэ.
Но стоило ему сделать шаг влево — один из барьеров с серебристым сиянием обрушился перед самым его носом.
Он развернулся направо — и второй барьер врезалась в землю.
Он отпрыгнул назад — и за спиной тоже появился барьер.
...
В мгновение ока он оказался в ловушке, запертый в крошечном пространстве, не в силах пошевелиться.
Его техники, духовная энергия, демоническая сила — даже его отчаянные крики — всё прочно удерживалось внутри, не имея выхода.
С другой стороны...
Энергия меча Сяо Фусюаня могла быть самой стремительной.
В тот миг, когда барьеры начали вырастать из земли, тысячи клинков Тяньсу уже достигли мерцающих магических стен.
Но когда мощь тысяч мечей уже готова была пробить преграды——
Из тех мест, куда упирались мечи, вдруг потекла кровь, расползлись кровавые пятна, алые потоки, извиваясь, потекли вниз.
Когда барьеры начали кровоточить, Сяо Фусюань увидел, как Линван и У Синсюэ одновременно задрожали.
Лицо Сяо Фусюаня исказилось, и он резко отозвал мечи.
В миг, когда тысячи клинков отступили, туман сомкнулся. Белая пелена, гонимая вихрем, мгновенно поглотила окружающие стены.
Он больше не мог видеть У Синсюэ...
***
Десятки тысяч запретных барьеров, обрушившихся на мир людей, были достаточно сильны, чтобы разделить реки, озёра, горы и города — даже если бы небо раскололось, они не могли соединиться вновь.
Лишь в одном месте оставались двое.
У Синсюэ и Линван.
У Синсюэ сжал пустую ладонь, и поднял взгляд.
Тело Линвана окутывало сияние. В нём пульсировала мощнейшая бессмертная энергия, а вокруг разливалась чистейшая духовная сила, всё это было получено от самого У Синсюэ в дни его расцвета.
Но после активации печати подношений вокруг Линвана начали виться лёгкие демонические тени — чёрные туманные нити обвивали его одеяния.
Зрелище было пугающе-знакомым — словно кровь, текущая на безупречно чистый снег.
У Синсюэ на миг замер, затем опустил глаза.
Потому что это напоминало ему тот день, когда он сам стал демоном.
Но в те времена чёрный туман, окутывавший его, не был таким тонким и вялым — он бурлил и клокотал, словно был способен поглотить всё вокруг.
В этот момент он словно смотрел сквозь триста лет — на себя прежнего.
Он смотрел, как его тело опутывала демоническая энергия, как кровь сочилась из всех жизненных точек, постепенно пропитывая одежду. Видел, как его некогда сияющий божественный образ постепенно бледнеет и покрывается пятнами демонической ауры...
«Жалеешь?»
У Синсюэ почудилось, будто кто-то задал этот вопрос.
Кто говорил?
Он слегка нахмурил брови.
Голос потонул в рёве урагана, бушующего внутри барьеров, — слишком нечёткий, чтобы сразу понять: промелькнул ли он в его собственных мыслях или Дух Небесного Закона заговорил с ним устами Линвана?
Пока он был в замешательстве, Линван, опиравшийся на меч, резко поднял голову.
Энергия бессмертных взорвалась в одно мгновение, ударная волна сотрясла горы внутри барьеров. Связь печати подношений под таким напором на миг прервалась.
Именно в этот миг Линван развернул меч и ринулся вперёд, подхваченный вихрем!
Его движение было стремительным, как вспышка молнии.
Только что он был в сотне чжанов, а в следующий миг остриё его меча уже оказалось у горла У Синсюэ.
У Синсюэ в тот же миг поднял глаза.
Он легко склонил голову, уклоняясь от клинка в последнее возможное мгновение.
Одновременно два его пальца коснулись знака «Чжао» на шее Линвана.
И тогда...
Вся мощь, вложенная в меч, обрушилась на склон горы.
Скала высотой в сто чжанов с грохотом рассыпалась в песок, а на знак «Чжао» упал колючий иней, смешанный с кровью, и мгновенно покрыл половину тела Линвана.
Души Линвана и У Синсюэ одновременно содрогнулись.
Их печати снова соединились в тот же миг.
Среди оглушительного рёва рушащейся скалы У Синсюэ снова услышал тот голос.
«...Жалеешь?»
«Это ты спрашиваешь?» — шевельнул губами У Синсюэ.
Лицо Линвана по-прежнему было скрыто под серебристой маской. Его тело дрожало под усиливающимся влиянием печати подношений — словно пытаясь вырваться.
«Что? — голос Линвана под маской звучал глухо. — Нет».
На самом деле ему было не нужно отвечать — У Синсюэ уже понял это сам.
Тот голос раздавался не рядом — он звучал отовсюду, внутри барьеров и запретных печатей, прыгая как эхо. Такой громкий, но Линван, похоже, его не слышал.
Казалось, что только он слышит его внутри своей головы или сознания.
И вдруг связь печатей подношений снова разорвалась.
Аура Линвана мгновенно потускнела, а дрожь и попытки сопротивления прекратились.
У Синсюэ прищурился.
Он почувствовал холодок за спиной.
Ему не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что происходит — ведь всё, что делал Линван, было его же собственными, знакомыми до боли приёмами.
Сейчас, вероятно, тысячи летящих мечей, наполненных духовной силой, стремительно мчались на него сквозь облака!
У Синсюэ даже не повернулся, просто отбросил руку за спину.
И тут же белоснежная пыль сгустилась в воздухе, образуя барьер перед множеством мечей.
Лёд мгновенно расползся по мечам, а затем они внезапно взорвались.
Словно внутри барьеров началась самая сильная в мире снежная буря.
Линван был отброшен прочь, а У Синсюэ сильно ударился спиной об острый выступ скалы.
Из зияющей дыры потекла кровь, и одежда мгновенно покрылась алыми разводами.
Снова зазвучал голос: «Ты жалеешь?»
У Синсюэ кашлянул, вытер кровь с лица тыльной стороной ладони и на этот раз спокойно ответил: «О чём мне жалеть?»
Новый удар обрушился на него!
У Синсюэ едва уклонился — и тут же ответил контратакой.
Внутри барьеров бушевала сильнейшая метель. Они не видели друг друга, но каждый удар находил цель с пугающей точностью.
У них были абсолютно одинаковые привычки в атаке, в защите, в контратаке.
Но Линван всё ещё был на пике сил — и сражался мечом.
А меч У Синсюэ... Ещё триста лет назад, когда он стал демоном, он остался в Лохуашане, в том месте, которое он любил больше всего. С тех пор он им не пользовался.
И теперь, за мгновения, его одежда уже пропиталась кровью.
Он отражал атаки, которые знал как свои собственные, парировал знакомые до боли движения меча. Когда его в очередной раз отбросило на скалы, голос продолжал допрашивать.
«Ты разделил Божественное дерево, разрушил свою душу, из бессмертного стал демоном».
«Ты упал с небесной высоты в тёмную бездну логова демонов. Из Владыки Душ превратился в исчадие зла, которого все боятся и проклинают».
«Тебя стёрли, забыли, прокляли, устрашились».
«А теперь тебя ещё и заменят».
Голос раздавался со всех сторон, отголоски эха наслаивались один на другой, заполняя всё вокруг, смешиваясь с рёвом ветра и белоснежной метелью. Неясный, но наполненный давлением невероятной силы, сотрясающей горы и реки.
«Твоя божественная энергия разрушена, в теле больше нет бессмертной сущности. Ты не можешь удержать даже простую печать подношений, она рвётся снова и снова».
«Жалеешь?»
Ураганный ветер внезапно пронёсся мимо!
У Синсюэ поднял взгляд и спокойно произнёс: «Нет».
В следующее мгновение он поднял руку в бушующем вихре — и нанёс второй слой печати подношений на свою шею.
Внезапно вой снежной бури стих, словно она застыла в воздухе.
Свежая кровь потекла из второй печати.
Когда-то в Сяньду все знали простое правило: печать подношений на статуях божеств можно наносить только один раз. Потому что глиняные изваяния не выдержат больше.
Если наложить две, статуя рассыплется в песок.
Позже кто-то сказал, что если использовать тело марионетки, то можно нанести и две печати. Но это предел — даже тело настоящего бессмертного не выдержит трёх.
Но именно сейчас... внутри этого запретного барьера под заснеженным голубым небом...
Худые бледные пальцы У Синсюэ снова и снова касались печати, наполняя её своей кровью.
Каждое его касание делало Линвана всё более неподвижным.
Каждое касание всё больше превращало Линвана в него самого.
Каждое касание... делало связь между ними всё более глубокой.
Он сознательно нанёс пять слоёв печати.
К концу его пальцы дрожали, всё тело было исчерчено кровавыми дорожками, одежда окрасилась в алый. Но он лишь опустил взгляд, криво улыбнулся и беззвучно шевельнул губами, обращаясь к невидимому Небесному Закону: «Посмотри, какие печати — как ты их остановишь?»
В тот момент, когда голос затих.
Ветер и снег взревели. Он и Линван почувствовали друг друга, словно знали всё без слов.
Они одиноко стояли посреди метели: одинаковые фигуры, одинаковые позы, залитые кровью, но не запятнанные мирской пылью.
В тот миг У Синсюэ существовал в двух телах одновременно.
Он был и демоном, и Владыкой Душ.
«Откуда же ты взялся...»
...мысленно спросил он, затем призвал всю свою мощь.
И в следующее мгновение, через эту связь, он наконец увидел происхождение этого Линвана.
У Синсюэ давно задавался вопросом.
Какой предмет мог вместить его духовную энергию на пике сил? Не взорваться, не рассыпаться, а действительно стать Линваном, странствующим по линиям хаоса?
Более того — воспоминания этого Линвана полностью совпадали с его собственными.
С каким духовным предметом в этом мире можно было сделать такое?
И только сейчас У Синсюэ наконец понял...
Потому что в теле Линвана он почувствовал ту самую знакомую энергию меча.
Не подражание, не подделку, а подлинное намерение меча, принадлежавшее когда-то только Владыке Душ.
Во всём мире лишь один предмет мог обладать этим.
Меч У Синсюэ.
1. "пробить преграды" — 勢如破竹 shì rú pò zhú — букв. «подобно тому, как раскалывают бамбук»; сметать все на своем пути, сокрушить все препятствия.
2. "безупречно чистый" — 纖塵不染 xiān chén bù rǎn — букв. «ни пылинкой не запятнано».
3. "сияющий божественный образ" — 華光耀目 huá guāng yào mù — букв. «сияние, ослепляющее глаза».