Глава 98. Колокольчик сновидений
Фан Чу едва не выкрикнул: «Глава!» — но, увидев серебряную маску с тонким узором, проглотил слова.
Это был его глава, но не совсем он.
Он видел У Синсюэ в такой маске и с мечом под долиной Великой Скорби, когда Тяньсу допрашивал Юнь Хая. Там его называли...
«Линван...» — пробормотал Фан Чу.
Человек в маске услышал эти слова и немного удивился: «Как ты меня назвал?»
Фан Чу осознал, что произнёс это вслух, и тут же замотал головой: «Никак. Я ничего не говорил».
В отличие от Нин Хуайшаня, он не был таким импульсивным. Пока он не понял, где находится, не смел сказать лишнего.
Но человек не позволил ему увильнуть: «У меня отличный слух. Ты только что назвал меня Линваном».
Фан Чу всё ещё не решался ответить, не отрывая от него взгляда.
«А вы слышали?» — человек, чуть наклонив голову, полуобернулся к дверям.
Два мальчика, выглядывавшие из-за двери, хором ответили: «Слышали! Он назвал Вас "Линван"!»
«Видишь?» — человек снова повернулся к нему. Его голос был довольно мягким и приятным, словно лёгкий ветерок весной.
Но Фан Чу всё ещё боялся пошевелиться и наконец выдавил: «Вас нельзя так называть?»
«Конечно можно. В Сяньду все меня так называют, — тот усмехнулся, затем смягчил голос: — Но ты ведь не из Сяньду. Я не управляю судьбами или благополучием людей. В мире людей нет моих храмов, и моё имя им неизвестно».
«Так почему ты назвал меня Линваном? Ты знаешь меня?» — он приподнял маску, открыв невероятно красивые глаза с опущенными внешними уголками, тёмные, как тушь.
Это определённо был У Синсюэ.
Фан Чу совершенно растерялся...
Он увидел своего главу, когда тот ещё был бессмертным?
Он незаметно ущипнул себя — было больно, значит, это не сон.
«Я...» — он открыл рот, но не знал, что сказать. Не мог же он заявить: «Я один из твоих подчинённых, когда ты стал демоном».
В конце концов он выдавил: «Я сам не знаю».
После этого он хотел ударить себя по лбу — что за дурацкий ответ.
Но Линван лишь приподнял бровь и тихо промолвил: «Вот как...»
На мгновение он замолчал, перестав задавать вопросы, будто что-то обдумывая.
Фан Чу быстро огляделся и вдруг осознал: «Подождите... господин, я... я в Сяньду?»
Тот пришёл в себя и кивнул: «Да, а ты что думал? Где ещё ты можешь быть?»
Эти слова грянули как гром среди ясного неба. Фан Чу буквально подскочил! Его резкие движения и напряжённое выражение лица удивили всех в комнате.
Мальчики у дверей удивились: «У тебя гвозди на кровати?»
Не только на кровати! Фан Чу казалось, будто весь пол утыкан гвоздями. Он в ужасе поднимал ноги, будто не мог найти места, куда ступить. Он был в шоке, и его голос дрожал от напряжения: «Я?!».
«Почему я в Сяньду?»
Он всё-таки был демоном, и даже перед статуями со следами энергии бессмертных его начинало тошнить, не говоря уже о небесном городе, где эта энергия была сильнее всего. Он должен был...
А?
Толлько эта мысль мелькнула, как Фан Чу застыл.
Потому что он вдруг осознал, что никакой реакции у него не было — ни головокружения, ни тошноты. Если бы не резкий прыжок, его сердце даже не забилось бы чаще.
Это состояние сильно его озадачило.
Прежде чем он успел что-то понять, дети у дверей забормотали
— Ты такой странный. Обычный человек, узнав, что попал в Сяньду, обрадовался бы. Чего ты испугался?
— Вот именно.
— Если бы не господин Тяньсу и наш господин, ты бы уже разлетелся на кусочки.
— Да уж.
«Господин Тяньсу?» — Фан Чу услышал знакомое имя и не удержался от вопроса.
Дети оказались болтливыми, и вскоре он вспомнил, что произошло——
После входа в Лохуатай он потерялся, и пока он пытался найти остальных, на него неожиданно напали со спины. Тот человек оказался невероятно сильным, Фан Чу даже не успел разглядеть его, как его духовное сознание было выкинуто из тела.
Его пустое тело унесли — неизвестно, для чего его собирались использовать. А душа, отделившись, погрузилась в полусознательное состояние.
Сначала он ещё помнил, что нужно искать.
Главу, Тяньсу, Нин Хуайшаня или И Ушэна — любого.
Но потом всё стало путаться в голове.
Чем дольше душа блуждала по миру без тела, тем более потерянной и запутавшейся она становилась. Его поиски постепенно стали инстинктом.
Он не помнил, что нужно делать, и бессознательно направился на юг, туда, где должна была быть «Птица не садится». Но сейчас там был лишь пустырь — ни гигантского дерева, ни резиденции.
Он пришёл туда, но не узнал это место.
Растерянно покружив, он отправился дальше.
Смертные перерождаются посредством души, и он инстинктивно пошёл в места, связанные с его нынешней, прошлой или даже позапрошлой жизнью. С юга он добрался до деревушки на окраине Мяньчжоу.
В той горной деревне жило не так уж много людей, и он бродил там всю ночь, пугая жителей деревни, которые решили, что на них напали демоны.
Маленький служитель с метёлочкой важно сообщил: «Господин Тяньсу случайно проходил мимо, услышал о демоне и пошёл проверить. Потом он направил послание и позвал нашего господина».
Другой служитель пробормотал:
— Не знаю почему, но его даже привели в Сяньду.
— Наверное, пожалел, что он одинокий.
— Или господин решил, что мы слишком глупые, и захотел взять нового послушника.
— ...
Дети разошлись не на шутку, надув губы и делая обиженные лица.
Линван раздражённо потянул их за пучки и, кивнув на дверь, сказал: «Никто вас не считает глупыми. Постойте за дверью, мне нужно поговорить с ним».
Дети покорно согласились и, оглядываясь через каждые три шага, вышли.
Когда они скрылись из виду, Линван, вертя в руках маску, разглядывал Фан Чу, словно обдумывая что-то.
Фан Чу не выдержал и спросил: «Господин... Линван».
Линван: «Мм?»
Фан Чу замялся: «Я слышал... обычные люди не могут просто так попасть в Сяньду?»
Линван кивнул: «Верно. Но ты не обычный, в твоей душе слишком много демонической энергии».
Фан Чу спросил: «Тогда почему Тяньсу не наказал меня сразу там, а привёл в Сяньду?»
Линван усмехнулся: «Ты неправильно понимаешь Сяо... кхм, господина Тяньсу. Он не просто ловит и сразу наказывает всех подряд».
Затем он снова посмотрел на Фан Чу: «Когда он встретил тебя в деревне, ты сказал ему кое-что. Помнишь?»
Смертные перерождаются посредством души, и если духовное сознание долго остаётся без тела, оно теряет разум, смешивая воспоминания из разных жизней. Фан Чу попытался вспомнить, но в памяти были лишь туманная ночь в горной деревне и несколько заброшенных могильных холмиков.
Больше ничего.
Он покачал головой.
Линван задумался, затем сказал: «Он написал мне, что, увидев его, ты сказал: "Под южным окном" и "Мой глава в беде"».
Фан Чу удивился.
Услышав это, у него перед глазами наконец-то возникла смутная картина.
Он бродил по деревне, проплыл мимо арочного моста и увидел Тяньсу в тёмных одеждах с серебряным мечом. По какой-то причине ему стало трудно дышать.
Ему казалось, будто он отчаянно бежал куда-то очень долго, через нефритовые дороги и мосты, пытаясь найти кого-то, чтобы сообщить что-то важное. Но никак не мог добраться и никого не мог найти.
Пока перед ним не появился Тяньсу. Тогда он словно очнулся ото сна, он широко раскрыл глаза и прошептал: «Господин Тяньсу, я наконец нашёл Вас. Почему так далеко до дворца "Под южным окном"? Я бежал так долго...»
Выражение лица Тяньсу стало немного ошеломлённым. Через мгновение он слегка нахмурился: «Откуда ты знаешь...»
«Ладно, — внезапно он сменил тон, — что случилось?»
Фан Чу, бывший лишь душой, ответил: «Мой господин в беде».
Брови Тяньсу сдвинулись ещё сильнее: «Твой господин... кто он?»
Фан Чу не смог ответить.
В тот момент он почувствовал, будто силы, копившиеся сотни лет, внезапно иссякли. Его душа чуть не рассеялась на ветру. Слёзы текли по его лицу, и он потерял сознание. Очнулся он только сейчас, в Сяньду.
Линван взглянул в широкое окно и пробормотал, словно разговаривая сам с собой: «Пока он занят в мире смертных, я спрошу тебя...»
Он спокойно смотрел на Фан Чу: «Когда ты сказал, что твой господин в беде... ты имел в виду меня?»
Фан Чу замер, на лице отразилось недоумение.
Он и сам не знал, кого имел в виду. Возможно, это было воспоминание из прошлой или даже позапрошлой жизни. Сейчас он точно не мог вспомнить.
«Не знаю, — после раздумий ответил Фан Чу. — Господин, почему Вы так подумали? Из-за того, что я назвал Вас Линваном?»
Он хотел сказать, что это потому, что знает его из будущего, а не в прошлых жизнях.
Но не успел открыть рот, как Линван сказал: «На твоей душе есть метка».
Фан Чу удивился: «Метка? Какая?»
Он осмотрел себя, но не увидел ничего необычного. Да и сквозь бумажное тело нельзя было разглядеть душу.
Линван сказал: «Не ищи. Эту метку не видно. Никто, кроме меня, не может её увидеть».
Фан Чу стало интересно.
Линван продолжил: «Ты видел тех двоих маленьких служителей. Я оставил метки на их душах. Ничего особенного, просто если однажды они устанут от Сяньду и захотят вернуться в мир людей, после перерождения я смогу узнать о них».
Он замолчал на мгновение и добавил: «Метка на твоей душе такая же, как у того маленького служителя».
Фан Чу остолбенел и вдруг поднял голову.
В тот момент множество картин из прошлого нахлынули на него как цунами.
Он вдруг вспомнил, как давным-давно, раненный и истерзанный демонами, он лежал в пустоши, истекая кровью, словно рваная окровавленная тряпка, брошенная в траве. В полубреду он увидел, как на дороге бесшумно остановилась чёрная повозка.
Он смутно помнил, как высокая фигура наклонилась и забрала его внутрь.
С тех пор у него появился дом под названием «Птица не садится».
Как и многие обитатели Чжаое он боялся своего главу. Но он смутно помнил, как тот, наклонившись, положил руку ему на лоб, чтобы проверить душу, и его полуопущенные глаза были мягкими и полными сострадания.
Он всегда считал, что это просто галлюцинация. Иногда, болтая с глупым Нин Хуайшанем, они задавались вопросом: почему из всех многочисленных демонов Чжаое именно они дольше всех оставались в «Птице»?
И вот теперь, по воле случая, он встретил Линвана из прошлого.
Он наконец понял — тот мягкий взгляд действительно существовал, он не был галлюцинацией.
***
Фан Чу долго стоял в оцепенении, пока Линван не сказал: «Такую метку я ставил только этим двоим. Как видишь, они всё ещё здесь. Тогда... откуда ты взялся?»
На мгновение Фан Чу захотелось ответить. Он хотел сказать, что пришёл из будущего за сотни лет вперед. Там больше нет Линвана, вместо него появился демон У Синсюэ. Он хотел предупредить этого человека, возможно, это помогло бы ему избежать беды.
Но в последний момент он засомневался.
Он не был уверен, какая реакция будет на такую откровенность, хорошая или плохая.
К тому же он не мог быть уверен, что перед ним действительно Линван. Ему нужно было больше доказательств.
Например, встретить бессмертного Тяньсу из этого же времени.
Одного человека можно подделать, но двоих — сложнее.
Фан Чу медлил с ответом, но Линван не рассердился.
Он лишь усмехнулся и пробормотал: «В детстве был таким доверчивым, а теперь осторожничаешь».
Снаружи мальчики вдруг позвали: «Господин, господин Тяньсу прислал послание!»
Линван взял маску, приподнял полог и вышел.
Фан Чу расслабился — и вдруг услышал смутный голос, звавший его по имени: «Фан Чу».
Он застыл, озираясь, и голос продолжил: «Не оглядывайся».
Слов было больше, и голос прозвучал чуть чётче.
Фан Чу растерялся: «Господин Тяньсу?»
«Мм», — отозвался голос.
Фан Чу помолчал, затем шёпотом спросил: «Вы... какой Тяньсу?»
Голос: «...»
Не дожидаясь ответа, Фан Чу всё же догадался. Тяньсу из прошлого не мог знать, что его зовут «Фан Чу» и не позвал бы его так.
«Что за глупый вопрос я задал? Ну, здорово, теперь Тяньсу точно будет меня игнорировать».
...Фан Чу мысленно обругал себя.
Но голос ответил: «Нет».
Фан Чу вздрогнул.
Наконец он понял — это был какой-то способ передачи голоса, незаметный для других.
Фан Чу тоже попробовал мысленно спросить: «Господин Тяньсу, где Вы? А наш глава с Вами?»
Раздался голос Сяо Фусюаня: «Он здесь».
Он сделал паузу, затем добавил: «Мы на горе Тайинь».
Фан Чу: «На горе Тайинь?»
Если Лохуатай был входом в логово демонов, то тридцатитрёхэтажная пагода на горе Тайинь была входом в Сяньду.
В настоящем мире, когда Сяньду был разрушен, гора Тайинь и Белая пагода тоже рухнули. Сейчас же они находились в прошлом, когда Сяньду ещё существовал, а значит, гора и пагода тоже были целы.
Фан Чу осознал: «Я в Сяньду! Значит, Вы с главой прямо под ним?»
Сяо Фусюань: «Мм».
Фан Чу взглянул на дверь, его сердце забилось чаще: «Вы собираетесь подняться сюда?»
***
На Крайнем Севере рядом с бывшим Ванду, императорской столицей, стоит высокая гора, круглый год покрытая снегом. Издалека она кажется белой, а на её вершине стоит высокая пагода, белая как снег. У нее тридцать три этажа, и верхний этаж всегда окутан облаками и туманами.
Если бы кто-то поднялся на самый верх и вошёл в облака, он увидел бы нефритовые ступени, ведущие в город бессмертных.
Сяо Фусюань и У Синсюэ, искавшие Фан Чу в линии прошлого, сейчас стояли у подножия этой пагоды.
Но они не спешили подниматься.
Потому что существование этого Сяньду казалось им очень странным.
У Синсюэ когда-то уничтожил бесчисленное множество линий хаоса. Их начало всегда находилось в мире смертных — только там люди были скованы жизнью и смертью, только там они хотели начать всё заново, что порождало всё новые и новые запутанные линии.
Поэтому в тех линиях мир смертных был чётким, а Сяньду оставался размытым как отражение цветка в зеркале и луны в воде — мираж прошлого, порожденный настоящим миром. За облаками на вершине горы Тайинь не должно было быть Духа Небесного Закона, сравнимого с реальным, и настоящего Линвана, способного уничтожать хаотические линии судьбы.
Но эта линия была другой.
Возможно, потому что, хотя она и началась с клана Фэн, в ней участвовал Хуа Синь, и истоки линии были связаны не только с миром людей, но и с небесным городом.
Когда Сяо Фусюань наконец смог передать голос и подтвердил местонахождение Фан Чу, У Синсюэ тихо пробормотал: «Вот почему...»
Сяо Фусюань: «Что?»
У Синсюэ поднял глаза к небу: «Вот почему эта линия стала исключением. Потому что в ней есть Сяньду».
Сяо Фусюань нахмурился.
У Синсюэ подтолкнул его: «Спроси у Фан Чу, где он сейчас в Сяньду».
Хотя можно было и не спрашивать. Фан Чу не мог попасть туда сам, его наверняка туда кто-то привел. Фан Чу — лишь духовное сознание, кто ещё мог его туда поднять, кроме бессмертного, способного управлять душами?
Сяо Фусюань, не спрашивая, сказал: «Восемь из десяти, это "На весеннем ветерке"».
Но он всё же передал вопрос, и, как и ожидалось, Фан Чу ответил: «Я у главы... то есть, у прежнего главы».
Выражение лица У Синсюэ стало сложным: «Так там действительно есть Линван».
Он подумал и снова подтолкнул Сяо Фусюаня: «Спроси его, как выглядит Линван. В маске или без? Показывал лицо?»
Все эти вопросы сводились к одному — насколько «настоящим» был Линван в этом Сяньду.
Сяо Фусюань, конечно, понял его. Передавая вопрос, он лишь сказал: «Чем тот Линван отличается от него?»
Фан Чу не сразу понял: «От него? Кого?»
Через мгновение он осознал: «А, Вы имеете в виду, чем Линван в этом Сяньду отличается от главы?»
Фан Чу пробормотал себе под нос и вдруг осознал, что Сяо Фусюань редко называл У Синсюэ по имени в разговорах с другими и не называл его главой города, чаще просто говорил «он».
А имя «У Синсюэ» он произносил только когда разговаривал с ним.
«Сейчас посмотрю, — Фан Чу задумался. — Я видел его во время допроса Юнь Хая. Этот Линван выглядит точно так же... вроде никаких отличий».
«Тоже в маске, тоже с мечом. Сейчас маску снял, держит в руке. Выглядит так же, как господин. Говорит так же... А, одно отличие есть!»
Он долго описывал и наконец нашёл разницу.
Сяо Фусюань спросил: «Какое?»
Фан Чу ответил: «У него нет колокольчика на поясе».
«Нет колокольчика сновидений? — У Синсюэ удивился. — Вообще никогда не было или...?
Фан Чу замолчал, видимо, пытаясь выяснить.
Через некоторое время его голос снова раздался: «Линван вышел. Я попробовал узнать у детей».
Сяо Фусюань: «И что?»
Фан Чу ответил:
— У этого Линвана был колокольчик сновидений, но он его потерял.
— Потерял?
— Да. Дети сказали, что однажды в мире смертных он попал в какое-то место, и когда вернулся, колокольчика на поясе уже не было. После этого он долго был в плохом настроении. Потом дети каждый раз, когда шли с ним в мир смертных, искали колокольчик. Вроде бы они должны были легко его найти — это же артефакт бессмертных, все бы за него дрались, пошли бы слухи, как тогда в клане Хуа. Но Линван сказал, что искать бесполезно.
— Бесполезно?
— Я тоже спросил, почему он так уверен. Они ответили, что Линван сказал, что это было не обычное место в мире смертных. Если колокольчик сновидений был там потерян, его не найти.
Сяо Фусюань, будто что-то вспомнив, повторил: «Необычное место в мире смертных...»
У Синсюэ задумался, затем посмотрел на колокольчик сновидений у себя на поясе.
Эти слова навели его на мысль...
Тогда ходили слухи, что колокольчик сновидений семьи Хуа был артефактом бессмертных, который попал к ним по воле случая, и который хранил глава клана Хуа Чжаотин. Потом великий демон У Синсюэ посетил клан Хуа, и колокольчик пропал, но потом снова был возвращен. А затем У Синсюэ поднялся в Сяньду.
Долгое время У Синсюэ размышлял, почему он забрал колокольчик, а потом вернул его. Если он вернул его в клан Хуа, то как тогда он смог погрузиться в сон в Северном Цанлане?
Эти события никак не складывались во времени.
Но что, если... в настоящем мире не один колокольчик сновидений?
Что если Линван попал не в линию хаоса, а в настоящий мир, и потерял колокольчик там?
Если в мире два колокольчика, противоречия исчезают.
Более того, это значит, что Линван из линии хаоса бывал в нынешнем мире. А если он бывал там, то что для него настоящий мир? Линия хаоса?
1. "невероятно красивые глаза с опущенными внешними уголками" — и почему мне всё время кажется, что он должен быть похож на Сяо Сэ из дунхуа «Песня юности»? (У нас название переведено как «Ювенильная песня»).
2. "вспомнил, что произошло" — 來龍去脈 lái lóng qù mài — букв. «приходящий дракон и уходящие земные жилы»; полная последовательность событий, вся подоплёка.
3. "цунами" — 山呼海啸 shān hū hǎi xiào — букв. «горы кричат, море ревёт».
4. "болтая" — 你一言我一語 nǐ yī yán wǒ yī yǔ — букв. «ты слово — я слово».
5. "по воле случая" — 機緣巧合 jī yuán qiǎo hé — букв. «случайное стечение обстоятельств».
6. "растерялся" — 滿頭霧水 mǎn tóu wù shuǐ — букв. «голова полна тумана и воды».
7. "отражение цветка в зеркале и луны в воде" — 鏡中花、水中月 jìng zhōng huā, shuǐ zhōng yuè — букв. «цветы в зеркале, луна в воде».