Глава 87. Сто лет
Сколько дней бушевал тот сильный пожар на Лохуатае, вряд ли кто-то мог бы сказать. Даже сам У Синсюэ этого не помнил.
Огонь сжигал его тело, душа была разорвана на части, бессмертная сущность была разрушена... Всё это обрушилось на одного человека. Никто не смог бы вынести такого, сохраняя ясность ума. Он сидел на коленях в этой запретной земле, в смятении и молчании.
Он сидел так всё время, пока горел огонь.
Он больше не был неуязвимым телом, окутанным божественной аурой. В таком состоянии крайней слабости огонь оставлял на нём раны. Шея, спина, запястья, лодыжки... Чем ближе к жизненным точкам, чем острее боль, тем заметнее были следы.
В конце концов, его одежда полностью пропиталась кровью.
Позже в мире смертных ходили слухи, что на Лохуатае, выгоревшем дотла, погибло так много людей и пролилось так много крови, что река, протекающая через эти места, меняла цвет. Из голубой и чистой она превращалась в кроваво-красную и вилась по всей равнине Цзямин. С тех пор даже ветер здесь имел запах гари и крови, словно ржавое железо.
Но никто не знал, что запах всей этой крови, который носило ветром по пустоши, на самом деле исходил от одного Линвана.
***
Если смутное, помутнённое сознание можно назвать сном, то У Синсюэ спал на Лохуатае очень долго.
Когда он открыл глаза, огонь уже давно погас. Двенадцать ли горной цепи выгорели дотла, и ничего не осталось - лишь он один. Совершенствующиеся, которые пытались потушить пламя заклинаниями, давно разошлись, и некогда прославленный горный город стал лишь поводом для сожалений.
У Синсюэ скрыл следы крови на одежде и сошёл вниз по безлюдной горной тропе. Вдали виднелись очертания города. За его стенами стояли чайные лавки и таверны, были видны флаги и фонари, подвешенные на длинных бамбуковых шестах. Надписи на флагах сменились с «Суйнин» на «Цинхэ».
Всего лишь один «сон», а мир будто полностью изменился.
На развилке у подножия гор он встретил группу простых людей — мужчин, женщин, стариков и детей, следовавших за телегой, нагруженной товарами. Они шли осторожно, постоянно озираясь, словно опасаясь, что из-за деревьев выскочит какая-нибудь нечисть.
Девушка, сидевшая на краю телеги, оказалась зоркой. Она заметила его в горном тумане, и сначала испугалась, а потом воскликнула: «Эй! На Лохуатае еще остались смельчаки, которые ходят здесь в одиночку?»
Скрипучая и медленная повозка, запряженная волами, остановилась, все обернулись, глядя на него с опаской. Люди перешёптывались, склоняя головы к уху соседа, издавая неясный гомон. Возница был сильным и крепким человеком с коротким мечом на поясе.
Он уставился на него и спросил, похлопывая по поясу с мечом: «Откуда взялся этот молодой господин и почему он идет один по этой горной тропе? Вы разве не слышали о Небесном огне на Лохуатае?»
Остроглазая девушка добавила: «Молодой господин наверное, не здешний? То, что произошло в этих горах, — все из-за демона!»
Люди кивали в знак согласия. Кто-то указал на безоблачное небо над головой:
— Кто знает, откуда взялся этот демон... Наверное, грехов у него было не сосчитать, да ещё и силёнок хватало, вот небеса и не стерпели, наслали карающий огонь. Горело неизвестно сколько дней!
— Когда пожар разгорелся, огонь поднимался до небес! Его было видно за десятки ли, всё вокруг стало красным. Многие слышали рыдания и крики... Это была действительно... ужасная обида душ. Такая, конечно, не может рассеяться быстро, поэтому здесь часто происходят несчастные случаи!
— Верно, верно! Говорят, тут видят блуждающие огни и прочую нечисть!
— Одному здесь ходить действительно опасно. Местные из ближайших городов всегда собираются вместе, чтобы пройти — у кого-то повозка, у кого-то лошадь, кто-то практикует какую-нибудь технику. Молодой господин, вы...
— Молодой господин?
Те крестьяне много и долго говорили, но так и не услышали от него ответа. Наконец, один из них тихо предположил: «Может, он глухой?»
В тот момент У Синсюэ действительно плохо слышал.
Его боль ещё не утихла, чувства оставались притуплёнными. Слова этих людей доносились до него, словно сквозь толщу воды — смутно и неразборчиво. Чётче всего он различал лишь повторяющиеся слова о демоне на Лохуатае и криках, полных ужасной обиды.
Он стоял в холодном горном тумане, безмолвно слушая эти распространённые повсюду слухи.
Та самая зоркая девушка покачала головой: «Вряд ли... Он не похож...»
— На кого не похож?
— На глухого.
— ...
Он вообще ни на кого здесь не был похож, и не вписывался в окружающий пейзаж серой горной тропы. Его одежды были белоснежными на фоне красноватых отвесных скал, его лицо было бледным, как зимний туман в горах, казалось, он весь может просто растаять от яркого солнца в любой момент.
Девушка спрыгнула с телеги и, набравшись смелости, сделала несколько шагов в его сторону: «Молодой господин, куда Вы направляетесь? Если по пути, можете идти с нами... Господин?»
Она повысила голос, и только тогда он, словно очнувшись, медленно ответил: «...На север. К Бескрайнему морю».
Его голос, должно быть, был прекрасен, но сейчас звучал так, как будто он давно не говорил — с лёгкой хрипотцой.
Но всё равно он оставался приятным для слуха.
Люди услышав ответ, немного успокоились и перестали быть таким подозрительными. Возница похлопал вола по спине, поправил короткий меч на поясе и подошёл ближе: «К Бескрайнему морю? Нам по пути, пристань в том направлении. Раз осмелились идти одни, наверное, можете постоять за себя? Если так, идите с краю. У Вас есть при себе оружие?»
Незнакомец был немного выше его, и вознице приходилось слегка поднимать голову, поэтому он не сразу разглядел детали. Только после своего вопроса он бросил взгляд на его пояс, и увидел там лишь нефритовый колокольчик. Никакого оружия.
Он немного озадачился, а потом услышал ответ: «У меня нет оружия».
***
Раньше Линван был ленив и не любил носить что-либо в руках. Двое его маленьких служителей вечно болтали, крутились вокруг и выпрашивали занятия, словно боялись, что если они не смогут пригодиться, им не позволят остаться в Сяньду.
Поэтому, спускаясь в мир смертных, он всегда поручал им носить меч, дав им шутливое прозвище «маленькие оруженосцы».
Если же малышей не было рядом, меч висел у него на поясе, рядом с нефритовым колокольчиком, и при ходьбе они тихо позванивали друг о друга.
Когда-то, стоило ему появиться у дворца «Под южным окном», ещё до того, как он ступал на карниз, человек во дворе поднимал на него взгляд.
Он говорил: «Я уже давно слышу звон нефрита».
Линван спрашивал: «Такой чуткий? Как давно?»
И получал ответ: «Как ты вышел из дворца "На весеннем ветерке"».
...
Теперь же рядом с ним не было ни его болтливых маленьких служителей, ни того, кто ждал бы его во дворе, прислушиваюсь к звону нефрита.
После того как меч разделил душу Божественного дерева, он вместе с его пролитой кровью и рассеявшейся бессмертной энергией вернулся к изначальной форме — духовному нефриту, покрывающему обломки ветвей.
Его руки были пусты, на поясе ничего не было. У него больше не было меча.
***
Возница и девушка подошли к нему ближе, пелена тумана между ними рассеялась, и они, наконец, увидели на его шее большой ожог.
У девушки было доброе сердце, она ахнула и воскликнула: «У Вас идет кровь!»
Она порылась в складках одежды, достала чистый платок, посыпала его лекарственным порошком и протянула: «Такую рану нельзя оставлять открытой! Этот порошок дали люди из клана совершенствующихся, приложите——«
Её слова оборвались, когда мужчина резко дёрнул её за руку. Они уставились на рану У Синсюэ, и их глаза постепенно округлились.
Рана затягивалась на глазах. По мере заживления чёрные клубы дыма обвивали повреждённую плоть, окутывая и самого У Синсюэ...
Эти люди, должно быть, уже сталкивались с подобным, потому что сразу всё поняли. Они замерли на мгновение, затем закричали: «Демон! Ты... ты...»
— Он демон!!!
— Бегите! Он демон!
Мгновенно горная тропа превратилась в хаос.
Раздались крики лошадей и быков, толпу словно снесло прорвавшейся плотиной.
Люди в панике с криками бросились бежать прочь.
У Синсюэ слушал их крики, смотрел, как они исчезают вдали. Он ясно запомнил их взгляды, полные страха, тревоги, отвращения.
Он долго стоял на опустевшей тропе, затем наклонился и поднял упавший платок с рассыпавшимся порошком.
Он положил его на сухие ветки у обрыва, бросил последний взгляд на когда-то оживленный Лохуатай и отправился на север один.
***
Девушка спросила, куда он идет. Он долго молчал, прежде чем ответить.
У него действительно было место, куда можно было отправиться. За Бескрайним морем, Северные земли Цанлана.
Душу древнего дерева, разделенную на две половины, надо было куда-то поместить. Он перебрал все уголки мира, и только то место он считал наиболее подходящим.
Но именно туда ему сейчас меньше всего хотелось идти.
Он ещё не привык к демонической энергии, клубящейся вокруг него, он не умел её контролировать, не мог скрыть.
Он мог представить себе реакцию любого человека, кто увидит его таким — крики, паника, обнажённые мечи, взгляды, полные страха и омерзения...
Он мог представить себе встречу с любым из бессмертных, с любым из своих старых знакомых.
Но он не мог представить себе встречу с Сяо Фусюанем.
***
Тот год был началом эпохи Цинхэ.
У Синсюэ дошёл до берегов Бескрайнего моря, но так и не пересёк его.
Он тихо просидел в ледяной долине у берегов Бескрайнего моря целых десять месяцев, пока не смог полностью скрыть густую и тёмную демоническую ауру, окутывавшую его тело, пока не создал внутри своей оболочки целостную иллюзорную душу, достаточно убедительную, чтобы обмануть даже самых проницательных. Лишь тогда он покинул это безлюдное место.
Он изменил свою внешность, создав облик, в котором никто не смог бы найти изъяна. Он обратил вспять энергию своего тела, изменил привычные движения...
Он продумал бесчисленное множество ситуаций, подготовился ко всему. Но когда он уже собирался пересечь Бескрайнее море, то услышал кое-что...
В тот день в мире смертных снова был сильный мороз, на побережье шел сильный снег. У пристани под лодочным навесом зажглись ветрозащитные фонари, их мерцающий свет блестел на поверхности волн. У Синсюэ прищурился от этого света, смахнув снежинки с кончиков ресниц.
В тот миг, когда он опустил и снова поднял веки, он услышал, как переговаривались несколько человек из одного клана совершенствующихся: «Говорят, бессмертный Сяо Фусюань давно не появлялся в Сяньду...»
У Синсюэ замер и резко обернулся.
Он стоял посреди снежной бури, прислушиваясь к их словам.
Они говорили, что Сяо Фусюаня больше нет в небесном городе.
Они говорили, что он — под запретом Небесного указа, и вероятно, пробудет за пределами Крайнего Севера ещё сотню лет.
Целых сто лет этот человек не появится в мире смертных.
Целых сто лет у них не будет возможности встретиться — ни по воле судьбы, ни случайно, ни в Северном Цанлане, ни где-либо еще...
И среди этих слухов он уловил еще кое-что: оказывается, с того момента, как он разделил Шэньму, расколол свою бессмертную душу и стал демоном, весь мир забыл о его существовании.
Никто никогда не спрыгивал с высоких ветвей Божественного дерева.
В Сяньду никогда не было Владыки Душ.
Теперь ему не нужно было гадать, что произойдет, если он встретит Сяо Фусюаня...
Потому что даже через сто лет, даже если они столкнутся на самой широкой улице, глядя друг другу в глаза, ничего не случится.
Они ничем не будут отличаться от незнакомцев, постоянно проходящих мимо друг друга в мире людей.
И это делало все десять месяцев его сомнений и колебаний настоящей насмешкой.
1. "ветрозащитные фонари" — 防風燈籠 fángfēng dēnglóng — специальные уличные или переносные светильники, разработанные для устойчивости к сильному ветру, особенно в местах с суровыми погодными условиями (например, у моря, в горах или зимой), Обычно имеют закрытый или полузакрытый корпус (из бумаги, шёлка, стекла или металла), чтобы пламя не задувало.