Глава 81. Истоки
У Синсюэ давно уже не вспоминал о Цюэду.
С тех пор как он понял, что это был лишь большой сон, созданный колокольчиком, он больше не возвращался к нему.
Но в этот момент он вдруг вспомнил одну историю из народных легенд.
Так совпало, это была история как раз из того свитка, который он читал перед тем, как очнуться в Северном Цанлане. Она была очень простой, но он сидел, откинувшись на спинку кушетки, подперев голову одной рукой, и смотрел на нее необъяснимо долго.
Настолько долго, что даже управляющий не выдержал и спросил: «Что за история так опечалила господина?»
Тогда он немного удивился: «Опечалила?»
Управляющий кивнул и, тронув собственный лоб, пояснил: «Вы так выглядите. Вы опустили глаза, а здесь — морщины».
Тогда У Синсюэ вдруг рассмеялся и разгладил брови: «О, ничего особенного. Это всего лишь маленькая история — почему она должна вызывать грусть?»
На лице управляющего отразилось любопытство.
Тогда У Синсюэ решил коротко рассказать ему: «Говорят, жил когда-то один старик, который любил травы и цветы, и во дворе у него росло много разных растений. Однажды ранней весной случилось кое-что необычное: среди ясного дня и тёплого ветра внезапно ударила молния, и угодила прямиком в его сад, оставив после себя жуткий беспорядок».
«Старик очень расстроился, думал, что все растения в его саду, выращенные с такой заботой, превратились в золу или погибли. Но удивительно — одно из деревьев во дворе всё же выжило».
«Это дерево, которое осталось живым, как и должно, в конце марта начало распускать почки и завязывать бутоны. Но неясно, из-за той внезапной грозы или по какой-то другой причине, цветы на том дереве оказались очень необычными».
Управляющий спросил: «Что же в них было особенного?»
У Синсюэ ненадолго задумался и тихо сказал: «Знаешь ли ты о двойных лотосах? Судя по тому рассказу из народных легенд, они были похожи на лотос с двумя цветками на одной ветке...»
Управляющий восхищённо воскликнул: «Это действительно большая редкость в мире! Это чудо с неба, хороший знак!»
У Синсюэ немного помолчал и ответил: «Трудно сказать».
Управляющий спросил: «Почему Вы так говорите?»
У Синсюэ провел пальцами по свитку: «Потому что... в этой истории говорится, что у тех двойных цветков не всегда всё было хорошо. Когда один цветок был полон жизни, другой увядал. Если второй цвел хорошо — страдал первый».
Управляющий с сожалением заметил: «Это действительно немного печально...»
У Синсюэ тихо согласился: «Мм», — и продолжил: «И не только это. Один из цветов всегда был более сильным и даже немного подавлял другой, он всегда цвел лучше другого».
Управляющий предположил: «Наверное, он получал больше питательных соков».
У Синсюэ чуть опустил взгляд и взглянул на него сквозь ресницы: «Вот именно... Так что нельзя сказать, что это небесное чудо. Наверное, только для того, первого цветка, возможно, это было так. А для другого это была, скорее, злая судьба».
Управляющий растерялся и не знал, как ответить. Это был всего лишь маленький рассказ о двойных цветах, ничего особенно грустного. Он несколько раз взглянул на свиток и спросил с любопытством:
— Эта история...
— Что с ней не так?
— Откуда она взялась? Кажется, я никогда раньше о таком не слышал.
У Синсюэ на мгновение замер, затем сказал:
— Взял, что под руку попалось.
— На деревянной полке? Вчера, когда мы убирались здесь, там вроде бы ничего не было.
— Может, отложили в сторону. Идите, занимайтесь своими делами, я ещё немного посмотрю.
— ...
***
Это была всего лишь маленькая история из народных легенд, не длинная и не особенно заметная. Но именно в этот момент У Синсюэ вдруг вспомнил о ней.
Если весь Цюэду — навеянный сон, то вряд ли всё в нём возникло без причины. Возможно, тот свиток с народными легендами и история из него — неосознанный отклик и напоминание.
Сейчас его связь с Сяо Фусюанем заставила его вспомнить о той ветви с двойными цветками.
А он сам словно тот цветок, который получал большую часть питательных соков.
Но откуда именно возникла эта связь? Из-за того, что белый нефрит покрывал Божественное дерево и подпитывал его? Или потому что Сяо Фусюань оставил что-то внутри него?
У Синсюэ очень хотел выяснить это у него, но сейчас было не подходящее время для вопросов.
Он пристально взглянул на Сяо Фусюаня, и в следующее мгновение вступил в бой.
Их тела и души уже были повреждены, а ещё эта связь, объединяющая их. Это по сути уже не была схватка «двое против одного».
Более того, формации, которые создал «Фэн Сюэли», объединили почти весь город Чжаое с его демонами всех уровней. По большому счету, можно считать, что они с Сяо Фусюанем были даже в меньшинстве против большинства.
Но ситуация не зашла в тупик, по крайней мере, затруднение длилось недолго.
Будь то бессмертный или демон, мгновение времени иногда кажется им бесконечно длинным. Многое может произойти за этот очень короткий промежуток времени——
Например, когда холодные пальцы У Синсюэ почти коснулись горла Фэн Сюэли, он вдруг заметил: в самый последний момент, когда противник был на грани смерти, его взгляд всё же устремился к Божественному дереву.
Из-за этого взгляда У Синсюэ показалось, что если Фэн Сюэли сможет найти момент, чтобы разбудить его, то даже сможет вынести его удар.
Пальцы У Синсюэ в этот момент чуть дрогнули.
В тот миг Фэн Сюэли словно услышал тихие слова. У Синсюэ не произнёс их, но по едва уловимой паузе в его движениях Фэн Сюэли догадался о его невысказанных мыслях. То, что прозвучало у него в ушах, было лишь эхом слов из давнего прошлого.
Он понял, что У Синсюэ хотел сказать: «Я видел слишком много людей, одержимых Божественным деревом, наносящих вред себе и другим. Никогда не предполагал, что ты станешь одним из них».
В прошлом в Сяньду глава бессмертных Мин'У, Линван и Тяньсу не были особенно близки и почти не разговаривали. Их единственное пересечение — это человек по имени Юнь Хай, этого было недостаточно, чтобы называться «бессмертными друзьями».
Поэтому Фэн Сюэли ответил спокойно: «Раз мы не считаемся бессмертными друзьями, то нет смысла говорить "предполагал" или "не предполагал"».
У Синсюэ услышал спокойный голос Фэн Сюэли и немного удивился. Он именно об этом и думал, но не произнёс вслух, тем не менее собеседник словно слышал его и ответил.
У Синсюэ: «Ты...»
И тут он услышал снова: «Эти слова, Линван...»
Он запнулся на мгновение, будто хотел исправиться на «глава города»; но уже было поздно, и он продолжил: «Ты сам говорил это больше двадцати лет назад. Я просто ответил ещё раз».
У Синсюэ нахмурился.
Фэн Сюэли сказал: «Линван всё ещё считает, что принудительное использование силы Божественного дерева противоречит законам мира — это порождает изменение причин и следствий и вовлекает невиновных в беду».
У Синсюэ совершенно ничего не помнил о том разговоре, но он действительно мог бы сказать именно так. Однако было странно слышать их именно сейчас от этого человека — ведь он упорно делал то самое «противоречащее законам мира» дело. Он был на удивление упрям.
Фэн Сюэли продолжил: «Если сейчас Линван захочет снова поднять этот вопрос — я всё равно отвечу так же. Я всё это знаю».
И нарушение мирового порядка, и невинные жертвы — всё это ему было известно.
Как же он мог не знать? Линван ведь не раз говорил это, столько раз, что даже сам потерял счёт. Он говорил об этом многим людям, объясняя одни и те же истины.
Глава бессмертных Мин'У — самое почитаемое божество среди простых людей в мире. Он окутан запахами благовоний, и невозможно сосчитать, сколько людей стояло на коленях под нишами его храмов. У него тридцать тысяч статуй, а изображений ещё больше — без счета.
Его статуи стоят в домах множества людей, он слышал множество бытовых разговоров и перешептываний. Поэтому он знает одну вещь лучше, чем кто-либо——
Люди обычно знают правила, и если все же решаются их нарушить, их уже ничто не может удержать.
Именно потому, что он это понимал, он не собирался возвращаться назад.
Он видел так много подобных вещей, что это уже не вызывало у него волнения.
Он строго придерживался бесчисленных правил и принципов, но никогда не считал эти рамки оковами, потому что они были тем, с чем он согласен.
Он редко вмешивался в дела мира смертных, лишь иногда посылал благословения в нужный момент. Он редко повторял одно и тоже, редко наставлял одних и тех же, был очень умеренным в словах и ненавязчивым.
Эти мелкие детали складывались в границу между миром бессмертных и миром людей. Он когда-то думал, что эти границы ясны и логичны.
Он говорил эти истины многим людям и всегда был спокоен. Если они могли услышать и понять — хорошо, если нет — рано или поздно они получали урок. Он почти не вмешивался.
Но потом вдруг осознал: в мире есть исключения.
«Всегда есть исключения» — это тоже истина. И он удивился, как долго он не мог понять такую простую вещь.
Позже у него появилось много таких «исключений» — он не мог сосчитать, сколько раз повторял одно и то же для одного и того же человека, и уже не мог сохранять спокойный тон.
Однажды он был в таком гневе, что не мог подобрать слов, а однажды сурово отчитал его, чеканя каждое слово: «Что дозволено, а что нет?! Разве Небесный указ, который ты получил при вознесении, простой клочок бумаги?!»
Он сказал этому человеку: «В мире очень много "неправильности". Если ты позаботишься об одном деле, тебе придётся позаботиться и о другом...»
Он также сказал: «В мире бессмертных есть и другие правила, и когда ты становишься бессмертным, то больше не можешь вмешиваться в дела людей».
«...»
Он даже сказал тому человеку: «Если ты так поступишь, рано или поздно...»
Фразу «рано или поздно» обычно говорят в мире смертных тем, кто ненавидят и презирают. Они никогда не были врагами, но он всё равно произнёс такие тяжёлые слова — лишь бы донести до того человека те истины.
А сейчас те истины, которые он повторял слово за словом, одна за другой рассыпались в его руках. Многое из того, что он делал на протяжении долгих лет, противоречило тем принципам, которые он когда-то проповедовал.
Он видел много людей в мире, которые после совершения какого-то поступка оправдывались: «Я был глуп». Но он сам не мог сказать такого, потому что всегда хорошо понимал, что делает.
Он отдавал себе отчет о каждом поступке, трезво оценивал каждое нарушение небесных правил, хладнокровно наблюдал за всеми ловушками и заклятиями, которые создавал.
Он наблюдал за кровью, текущей в формации, и за судьбой, связанной с этой формацией.
И поэтому уже более ста лет никто не мог его остановить или убедить его изменить свой путь.
Только сейчас, в момент столкновения с У Синсюэ и Сяо Фусюанем, после сотен лет спокойствия и ясности у него вдруг возникло лёгкое недоумение. Он посмотрел в глаза У Синсюэ, несмотря на морозный ветер, который дул ему в лицо, и спросил: «Владыка Душ видел не меньше того, что видел я. Разве у него никогда не было ощущения несправедливости?»
Когда У Синсюэ нахмурился, длинный меч Сяо Фусюаня угрожающе сверкнув полетел к нему!
Фэн Сюэли быстро отскочил назад, его движение было настолько быстрым, что снежинки взметнулись в воздух.
Он поднёс фонарь к переносице, затем низко склонился и превратился в струю дыма, извивающуюся словно дракон, мгновенно растворившись в кружащей снежной пелене.
Однако У Синсюэ смутно услышал его голос.
Он звучал отовсюду и казалось, не имел источника. Он произнёс: «Я был небрежен. Даже если Владыка Душ многое повидал, сейчас он забыл почти все...»
У Синсюэ был очень спокоен, они с Сяо Фусюанем стояли спиной к спине. Он окинул взглядом весь двор.
И вдруг услышал, как Фэн Сюэли продолжил: «Это тоже неплохо. Иначе он мог бы спросить: почему——» Когда голос затих, туманное облако уже собралось вокруг огромного дерева.
Но в этот же момент тень меча «Избавление», прорезав длинные порывы ветра, точно и без промаха прошла сквозь него.
«Молодой господин!!!» — когда Сяоху рванулся вперёд, Фэн Сюэли проявил человеческую форму.
Его аккуратная одежда наконец немного сбилась, на подбородке появился тонкий шрам, и капля крови медленно стекала по нему вниз.
Сяоху стоял рядом с Фэн Сюэли. Окружённые энергией меча Тяньсу, они были словно заперты внутри: ни войти, ни выйти было нельзя.
Фэн Сюэли поднял руку и стёр кровь с подбородка, его лицо оставалось спокойным и неподвижным, как гора. В свете золотых лучей энергии меча он спокойно произнёс: «Раньше кое-кто спрашивал меня об одной вещи. Сейчас, когда у меня есть возможность, я задам этот вопрос вам двоим...»
Длинный меч Сяо Фусюаня в его руке крепко упирался в землю, его прямые плечи загораживали У Синсюэ, и он холодно бросил: «Говори».
Фэн Сюэли продолжил: «Он говорил, что все совершенствующиеся в этом мире обязательно о чем-то просят: кто-то о долголетии, кто-то о крепком теле. Есть милосердные и скорбящие, которые просят о мире на земле. Он сказал, что потратил сто лет, стараясь изо всех сил, чтобы подняться в небесный город, но внезапно ему стало не о чем просить».
«Говорят, что между небесами и миром смертных есть разница: войдя в Сяньду, нельзя вмешиваться в дела людей. Тогда зачем вообще нужно было заниматься практиками и возноситься? Ради того, чтобы сидеть в нише алтаря и вдыхать ароматы благовоний человеческого мира? Не двигаясь, наблюдать, как проходят сотни и тысячи лет? Если так — какая разница между бессмертием в небесном городе и смертью?»
«Если эта логика неверна, тогда те, кто был наказан Небесным Законом за вмешательство в жизнь людей, не должны ли они спросить: почему так?»
«Нарушивших правила Небесного Закона отправляют в ссылку управлять мрачными и холодными землями. Это места вроде долины Великой Скорби, где никто не останавливается; Цзингуаня, могильники которого не видели живых; Незыблемая гора, где нет ничего, кроме призраков на пустошах; Снежное озеро, куда даже бессмертные заглядывают редко. Там нет ни молитвенных подношений, ни паломников. Быть отправленным туда — значит просто ждать возвращения обратно в мир смертных».
«Пьедестал отвергнутых бессмертных стоит на террасе дворца "Сидеть на весеннем ветерке" и Владыка Душ, должно быть, видел своими глазами намного больше, чем я. Разве у не было ни мгновения сомнения, что это несправедливо?»
«Кроме того, есть ещё Божественное дерево...»
Даже если Фэн Сюэли проверит каждую зацепку, он вряд ли сможет выяснить всё от начала до конца. Но исходя из того, что он уже знает, он мог предположить кое-что. Владыка Душ скован с этим деревом цепью причин и следствий, все пороки и беды, с которыми приходили к нему люди, наверняка причиняли Владыке Душ немало страданий.
Поэтому он сказал: «Ты невольно несёшь на себе эти обиды на жизнь и смерть,на любовь и ненависть. Разве ты не чувствуешь несправедливости? Не задаёшься вопросом: почему так?»
Фэн Сюэли не ждал ответа от У Синсюэ, ведь человек, забывший прошлое, не вспомнит таких вещей и, естественно, ничего не сможет ответить.
Но сам он, задавая эти вопросы, уже нашёл для себя ответ.
Он чувствовал, что Владыка Душ наверняка испытывает недовольство и ощущает несправедливость, он наверняка задавал себе вопрос: «Почему так?»
Он тихо произнёс: «Наверное, так и есть... Иначе почему величественный Владыка Душ самовольно упал в мир людей триста лет назад, утратив бессмертную сущность, и стал демоном?»
На этих словах глаза У Синсюэ чуть заметно блеснули.
Когда последний звук затих, Сяо Фусюань мгновенно оказался перед Фэн Сюэли. В момент, когда свет меча пронзил его, его холодный голос прорвался сквозь вой ветра: «То, что ты говоришь, имеет какое-то отношение к тому, что ты делаешь?»
«Нет, — Фэн Сюэли ничего не скрывал. — Просто спросил вас от его имени».
Тогда тот человек спрашивал его много лет назад — он много отвечал, было много разговоров о небесах и о земле. А сейчас те слова, что он говорил тогда, не могли убедить даже его самого.
Он просто передал этот вопрос дальше.
Что касается его самого — ему уже всё равно, он уже не заботится о том, что правильно, а что нет.
Если всегда есть несправедливость — зачем говорить о каких-то принципах?
«Неправильно причинять вред одному человеку, но также неправильно причинять вред сотням, тысячам и десяткам тысяч людей. Неправильно все, вне зависимости от масштабов».
С того момента, как он ступил на этот путь много лет назад, ему оставалось только идти вперёд, невозможно было вернуться к началу.
«Спасти сотни или тысячи людей — это спасение, спасти одного человека — тоже спасение. И это одинаково важно».
Если этот путь будет пройден, он получит то, что к чему стремится, и спасёт того, кого хочет спасти. Если же нет — ему всё равно придётся расплатиться за причинённое зло, ведь это — результат собственных поступков.
Он всё понимал и всё ясно осознавал.
«Спасая одного человека, можно получить удовлетворение, —Фэн Сюэли зажёг фонарь, поднял взгляд и продолжил: — Спасение сотен тысяч людей, что оно даст? Перерождение — это всего лишь один круг, после него никто ничего не вспомнит. Лишь напрасные муки».
Когда он произнёс эти слова, из него хлынула густая демоническая энергия.
Когда У Синсюэ и Сяо Фусюань атаковали, Фэн Сюэли внезапно изменил тактику: он не уклонялся и не защищался — он собирался встретить их удар своим телом.
Они не ожидали такого. Изменившись в лице, в последний момент они едва успели сдержать силу удара.
В конце концов, это тело принадлежало Фэн Сюэли, сыну главы клана Фэн, он был невольно вовлечён в это. Если бы они не ослабили свою атаку, после нее его тело наверняка было бы сокрушено.
Но даже когда они ослабили удар, было уже поздно.
Пальцы У Синсюэ уже коснулись его лба, в следующий момент череп этого человека разлетится вдребезги, хлынет кровь, а душа будет выбита из тела.
Но вдруг У Синсюэ почувствовал встречное сопротивление.
Словно невидимая рука преградила путь к «вратам жизни» тела Фэн Сюэли и встретила его ладонь.
И странно было то, что это сопротивление было точно таким же по силе и характеру воздействия, как у него самого — словно кто-то другой защищал это тело так же сильно, как он сам.
Более того, атака меча Сяо Фусюаня тоже была остановлена этой невидимой силой, и тело не получило ни малейшего повреждения.
Что происходит?!
У Синсюэ почувствовал недоумение, но когда он уловил веяние этой защитной энергии — всё стало ясно.
Это дыхание энергии он знал очень хорошо: это была его собственная сила или... сила Божественного дерева. И единственная причина появления такой силы в том, что это тело должно было получить благословение и защиту этого дерева, а значит, должно прожить долгую жизнь в этом мире.
Был только один такой человек...
Ребенок, который был похоронен Сяо Фусюанем под Божественным деревом в его прошлой жизни.
****
Изменения часто происходят в мгновение ока.
У Синсюэ не мог долго думать об этом, потому что «Фэн Сюэли» не мог избежать удара и ждал его. Когда У Синсюэ и Сяо Фусюань будут вынуждены ослабить атаку, чтобы «Фэн Сюэли» не погиб, он сможет воспользоваться этим моментом.
Как показало время, «Фэн Сюэли» был ловушкой.
Он выбрал именно это тело именно потому, что У Синсюэ и Сяо Фусюань не могли его убить. Таким образом, он мог воспользоваться возможностью дать отпор.
Из-за связи У Синсюэ с Божественным деревом, Фэн Сюэли не хотел применять против него смертельный приём. Но ему нужно было отвлечь обоих. Поэтому смертельный удар обрушился на Сяо Фусюаня.
В мгновение ока души «Фэн Сюэли» и «Фан Чу» слились воедино, и оба одновременно бросились в атаку.
Подавление навалилось со всех сторон подобно горам и вершинам горных цепей. Свет фонаря ярко засиял, освещая сотни ли.
Сяоху, бросившийся на защиту молодого господина, не выдержал и опустился на колено, кряхтя под этим давлением. Если бы убийственный прием был направлен в его сторону, его внутренние органы были бы повреждены, и его просто расплющило бы в лепешку.
Он с трудом поднял голову и увидел, что почти вся резиденция была объята огнем. Он даже услышал шипение и крик Нин Хуайшаня, но ничего не мог разглядеть.
Он был окружен стеной огня и ничего не мог разглядеть.
И очень жаль...
Если бы он немного продвинулся вперёд, возможно, смог бы мельком увидеть своего молодого господина, о котором так много думал — того человека, который с рождения не любил огонь и запах дыма. Человек, о котором он заботился и с которым вырос, на мгновение проявился в своем теле.
Как раз в тот момент, когда убийственная атака «Фэн Сюэли» была направлена на Сяо Фусюаня.
Слабая душа, почти разрушенная, которая долгое время безмолвствовала, внезапно вырвалась на свободу и заняла тело на очень короткое время.
Возможно, именно свет огня и запах дыма, которые напоминали поле сражения в дикой пустоши сотни лет назад, заставили этот крошечный дух ощутить далекое воспоминание.
Он взглянул на Сяо Фусюаня и У Синсюэ и, прежде Фэн Сюэли успел среагировать, отвел руку, которая направила убийственным прием.
Обычные люди, попавшие в цикл перерождений, не помнят событий прошлой жизни, разве что их душа выйдет из тела и столкнется со сценами, увиденными перед смертью.
Так что он не должен быть вспомнить это. Но, возможно, оттого, что его тело было занято другим, и его душа был такой слабой, что почти рассеялась и была на грани смерти, он действительно смутно вспомнил об этом.
Он вспомнил, почему ненавидел свет огня и запах дыма: потому что в той жизни он лежал, свернувшись калачиком, на поле сражения среди горящих трупов, окутанный запахом гари и крови.
Как и многие одинокие дети той эпохи, он плакал на поле боя, разыскивая свою семью, бродил по полю трупов и наконец умер там.
Он умер на том поле сражений.
Изначально его тело должно было остаться в той пустоши, или его бы забрали вместе с другими телами и похоронили где-то в чужом месте среди одиноких душ. Но этого не произошло...
Потому что перед смертью он увидел во сне своих родителей, пришедших за ним. Он бессознательно протянул руку и схватил кого-то за одежду.
И тот человек нес за спиной тело незнакомого ребёнка и прошёл через долгую холодную ночь и пустошь, чтобы похоронить его в самом лучшем месте на земле. Там росло очень высокое дерево, которое всё время цвело.
Родители говорили: «Человек должен помнить добрые дела» — поэтому он до сих пор об этом помнит.
И только сейчас его мечта наконец сбылась.
***
Сяо Фусюань поднял глаза на свет огня и увидел, что взгляд Фэн Сюэли внезапно рассеялся, а потом сфокусировался. Казалось, он почувствовал знакомый запах.
Эти глаза как будто долгое время не видели окружающего мира, и в них было что-то от недоумения маленького ребенка. На мгновение он вздрогнул и внезапно отдернул руку, приготовившуюся к смертельному удару.
В этот момент тот незнакомый Фэн Сюэли посмотрел на него через огонь и сказал очень тихо:
— Спасибо.
После этого, фигура исчезла, как будто быстро растаяла вдали.
***
В ту же минуту пламя в резиденции угасло и рассеялось. Когда последний алый проблеск исчез, Сяо Фусюань боковым зрением заметил белое пятно в стороне.
Он повернул голову в сторону этого пятна и увидел, что по корням и стволу огромного дерева прошла длинная трещина. Неясно, было ли это результатом действия формации призыва или смертельного заклятия Фэн Сюэли.
И то белое, что он заметил в сумерках, появилось рядом с трещиной.
Это был белый духовный нефрит, который вился по стволу дерева, словно запечатывая трещину. И в тот момент, когда белый нефрит, словно обладая разумом, начал обволакивать края разлома и стягивать их, он уловил едва слышный звук.
Звук был немного приглушенным, но он все ещё смутно различал его.
Это был звон колокольчика.
«...»
Звон колокольчика сновидений.
1. "двойной лотос" — 并蒂莲 bīngdìlián — два цветка лотоса на одном стебле.
2. "связь" — 此消彼長 cǐ xiāo bǐ zhǎng — букв. «одно уменьшается, другое растёт».
3. "умеренным и ненавязчивым"
"умеренно" — 点到即止diǎn dào jí zhǐ — букв. «только коснуться — и сразу остановиться»; не углубляться в объяснения, не быть настойчивым.
"ненавязчиво" — 事不过三shì bù guò sān — букв. «не больше трех раз»; знать, когда остановиться.
4. "граница" — 涇渭分明 jīngwèifēnmíng — букв. «воды рек Цзиншуй и Вэйхэ [ясно] различаются».
5. "очень много" — 浩如煙海 hàorúyānhǎi — букв. «огромно, как туманное море».
6. "много разговоров" — 滔滔不絕 tāotāo bùjué — букв. «непрерывный поток».
7. "вне зависимости от масштабов" — 遑論高低 huánglùn gāodī — букв. «не говоря о высоком и низком».
8. "результат собственных поступков" — 咎由自取jiùyóu zìqǔ — букв. «беда, вызванная самим собой».
9. "удовлетворение" — 換得一句甘心 — букв. «получить взамен фразу довольства».
Это может значить разное: что он сам похвалит себя, или похвалят его, или ему достаточно слышать как радуется другой человек.
10. "врата жизни" — 命門 mìngmén — Мин-мэнь (акупунктурная точка), но здесь в значении "уязвимое место", потому что мин-мэнь расположена между почками, а У Синсюе целится в лоб.