Глава 79. Увядающее и цветущее
На мгновение Фэн Сюэли заподозрил, что его разыграли.
В другой ситуации было бы самое время указать на сцену во дворе и спросить Нин Хуайшаня: «Это то, что ты называешь: забыл прошлое и ничего не помнит???»
Но Фэн Сюэли этого не сделал.
Любой в Чжаое, кто хоть раз имел дело с Нин Хуайшанем, знал — тот был прямолинеен до безрассудства. Заставить его хладнокровно разыгрывать кого-то было практически невозможно.
Поэтому Фэн Сюэли почти сразу понял: слова про потерю памяти, скорее всего, правдивы.
Просто трудно понять, сколько именно он забыл... и сколько уже вспомнил.
А почему У Синсюэ и Сяо Фусюань сейчас окружили это дерево — вспомнили они что-то или о чем-то догадались — это ещё предстояло выяснить.
Поэтому Фэн Сюэли был озадачен лишь мгновение, а затем обрёл обычную невозмутимость.
Он по-прежнему выглядел учтивым, словно ещё сохранял манеры, воспитанные в нём кланом Фэн. Он склонил голову в сторону У Синсюэ и сказал: «Не ожидал, что посреди зимы глава города будет принимать гостей прямо во дворе».
«Здесь прекрасный вид, многие хотят на него полюбоваться. В последние дни у резиденции собрался почти весь город. Шум такой, что голова идёт кругом», — У Синсюэ был одет в простую белую одежду, которая подчёркивала его изящную и высокую фигуру и почти сливалась со снежным покровом во дворе. Он поднял голову, посмотрел на высокое дерево, затем — на Фэн Сюэли, окинув его взглядом с ног до головы. Потом сказал: «Разве ты пришёл не для того, чтобы посмотреть на него?»
Слова были настолько прямолинейными, что у Сяоху ёкнуло сердце.
Они только что вошли, с первых же слов такая резкость?
Похоже, скоро всё перерастёт в драку.
Его пальцы сжали рукоять изогнутого клинка.
Но в последний момент У Синсюэ слегка прищурился и улыбнулся — будто это была всего лишь шутка, без намёка на конфликт. Сяоху растерялся.
Он украдкой взглянул на своего господина и заметил, что он по-прежнему ровно держал фонарь, и даже пламя свечи не колыхнулось. Он сохранял спокойствие и невозмутимость.
Фэн Сюэли сказал У Синсюэ, словно отвечая на самую обычную светскую беседу: «Действительно».
Сяоху: «...»
Он обернулся на господина и услышал, что тот продолжил, как ни в чём не бывало: «Резиденция, которая больше двадцати лет пустовала без хозяина, неприступная как крепость, под защитой магической печати, появившейся из ниоткуда. Любому станет любопытно, и он захочет узнать побольше. Нет ничего удивительного в желании прийти сюда и полюбоваться видом».
Его тон был настолько спокойным, словно он, как и другие крупные и мелкие демоны, не знал ни о каком Божественном дереве — просто был любопытен, просто хотел воспользоваться отсутствием главы, чтобы занять его дом.
Обычное явление в Чжаое.
Его голос был от рождения убедительным — даже самая нелепая фраза в его устах звучала правдоподобно.
Даже Сяоху, слушая, подумал: «Мы правильно сделали, что пришли».
Фэн Сюэли добавил: «Если хозяин дома отсутствует, прийти без приглашения считается вторжением. Если хозяин дома, это считается визитом. Я нанес визит к главе города, возможность любоваться красивым видом — приятное дополнение».
У Синсюэ кивнул, всё так же усмехаясь: «С визитом обычно приходят хорошие знакомые. А мы, кажется... никогда не встречались? Хотя меня ты узнал сразу — едва переступив порог, назвал меня главой».
Сердце Сяоху снова сжалось.
Он знал, что его молодой господин оставил здесь своего наблюдателя. Но если У Синсюэ так разговаривает, значит, он что-то заметил или намеренно испытывает их...
Он снова взглянул на молодого хозяина.
Взгляд Фэн Сюэли скользнул вдоль коридора и тени дерева, остановился на двух людях во дворе и на миг задержался.
В этот миг Сяоху охватило странное ощущение: как будто эти трое уже встречались, знали друг друга, имели какие-то связи... а теперь стали чужими, говорящими друг другу: «никогда не встречались».
Но это ощущение тут же рассеялось.
Фэн Сюэли ответил по-прежнему безупречно: «Боюсь, даже за пределами Чжаое все слышали, что глава города никогда не носит меча. Даже не встречаясь лично, его легко узнать».
Его взгляд скользнул по Сяо Фусюаню, прислонившемуся к дереву и обхватившему ножны.
По логике, Фэн Сюэли мог узнать У Синсюэ по отсутствию меча, но откуда ему знать Сяо Фусюаня? В прошлом он был всего лишь младшим сыном клана Фэн, редко выходившим из дома. Разве что в «Атласе бессмертных» мог увидеть его портрет, но и тот не слишком был похож на оригинал.
Фэн Сюэли немного задержал на нём взгляд и спросил: «Не знаю... кто этот господин?»
Он бросил это как бы между делом, чтобы казаться более «настоящим» Фэн Сюэли.
С древних времён бессмертные и демоны противостояли друг другу. Ни один бессмертный не признался бы, что вхож в Чжаое. Фэн Сюэли ожидал, что Сяо Фусюань назовётся вымышленным именем, и непринужденная светская беседа продолжится.
Но человек с мечом поднял глаза и холодно бросил: «Сяо Фусюань».
Фэн Сюэли: «...»
Сяоху: «...»
Да, теперь это не замнёшь.
Десятилетиями не сходившая с лица Сяоху улыбка чуть не треснула.
«Бессмертный Тяньсу Сяо Фусюань? — не сдержавшись, сказал он тихо, — Ты... Он... разве не умер... Умер ведь, верно?»
Тяньсу посмотрел в сторону и понизил голос: «Говорят, что бессмертных больше нет, но все ли они действительно мертвы?»
Сяоху: «?»
Что за намёк?
Он уже хотел спросить, но заметил, как пламя фонаря, который держал его господин, дрогнуло.
Фэн Сюэли опустил взгляд, чтобы посмотреть на огонек свечи, его глаза были скрыты тенью, их выражение трудно было разглядеть.
Сердце Сяоху екнуло. Он почувствовал, что эти слова задели его молодого господина за живое.
С этой минуты у него начало дёргаться веко — и это было дурным предзнаменованием.
Честно говоря, перед визитом в «Птицу» он хоть и считал решение господина внезапным, но всё же просчитал риски. Единственным человеком в Чжаое, которого действительно стоило опасаться, был У Синсюэ. с Нин Хуайшанем и Фан Чу он уже имел дело и знал их уровень. Да ещё и наблюдатель господина в этой резиденции, они могли бы взять инициативу в свои руки.
Но теперь есть ещё Сяо Фусюань...
Что с ним делать?
Если бы не привычка подчиняться и боязнь потерять лицо, Сяоху уже схватил бы Фэн Сюэли и вытащил обратно за ворота.
Но теперь отступать было поздно...
Сяоху краем глаза заметил, как его господин едва заметно пошевелился — опустил глаза и будто беззвучно вздохнул. А затем вместо отступления, шагнул вперёд с зажжённым светильником и направился во двор.
«Молодой господин?» — прошептал Сяоху.
«Можешь возвращаться в особняк», — бросил ему Фэн Сюэли.
Услышав это, Сяоху по-настоящему запаниковал. Конечно, он не собирался уходить, и широкими шагами последовал за господином,
Он хотел спросить у Фэн Сюэли, что именно тот собирается делать, но понимал — в такой ситуации задавать вопросы было неуместно. Поэтому он крепко сжал рукоять изогнутого клинка, чтобы в любой момент быть готовым к атаке.
Обычный демон нарушил бы все условности и прошёл бы мимо красных колонн галереи прямо в центр двора.
Но Фэн Сюэли этого не сделал.
Он не выглядел напряженным или торопливым, как будто действительно просто навещал давнего друга. Он поднялся по ступенькам с фонарем в руке, а затем дважды повернул по коридору.
Когда он вышел во внутренний двор, то сказал: «В моем сердце есть несколько вопросов. Я не знаю, стоит ли мне говорить об этом?»
У Синсюэ приподнял бровь.
Фэн Сюэли продолжил: «Все в Чжаое интересуются этой резиденцией, каждый хочет знать, в чем заключается тайна этого места. Десятилетиями они ходили вокруг да около, но так ничего и не нашли... А сейчас...»
Он обвел взглядом У Синсюэ и Сяо Фусюаня и спокойно продолжил: «Глава и бессмертный Тяньсу стоят здесь, во внутреннем дворе. Разве они не опасаются, что я увижу, где находится самое важное место этого дома?»
Теперь У Синсюэ рассмеялся по-настоящему.
Отсмеявшись, он спокойно и холодно сказал: «Ты ведь ради этого сюда и пришёл, не так ли?»
Он немного помолчал и добавил: «Я ведь прав, глава бессмерных Мин'У?»
В тот момент, когда прозвучали эти слова, огромная резиденция погрузилась в такую тишину, что было бы слышно падение иголки.
Сяоху так резко повернул голову, что чуть не сломал шею. Его глаза расширились, и уставился на человека, которого сопровождал почти сто лет. Его словно молния ударила. Когда он наконец пришёл в себя, его голос звучал неясно. Он спросил: «Кто???»
И не только он.
В углу резиденции, в маленьком домике Нин Хуайшань заметил, что «Фан Чу» ведёт себя странно. Он боялся, что этот самозванец замыслил дурное и собирается навредить У Синсюэ и Сяо Фусюаню, поэтому хотел придумать, как задержать его, не привлекая внимания.
Но как только он собрался действовать, услышал звон, прокатившийся по защитному барьеру резиденции, и понял: это не кто иной, как чертов Фэн Сюэли!
Фэн Сюэли уже вошёл в «Птицу». Он не мог просто так сидеть сложа руки!
Поэтому он сорвал свой запрет, бросился во двор, и как раз услышал слова «Глава бессмертных Мин'У». Запнувшись правой ногой за левую, Нин Хуайшань полетел вперёд.
Бежал он очень быстро, и, споткнувшись, вот-вот должен был врезаться в Фэн Сюэли.
Нин Хуайшань зажмурился и сжал волю в кулак, подумав, что чем терять лицо, лучше сделать вид, что это внезапное нападение!
Он быстро собрал в пальцах тёмно-синюю энергию, готовясь нанести удар по Фэн Сюэли, чтобы разом отомстить за старые обиды, — но он все равно был на шаг позади——
Перед тем как он успел нанести свой приём, перед ним промелькнула белая тень.
Должно быть, это ладонь Фэн Сюэли, протянувшаяся к его голове.
Этот момент казался растянутым до бесконечности. Нин Хуайшань отчетливо почувствовал прикосновение ладони противника к своему лбу. Он подсознательно вытянулся всем телом, собираясь с силами, чтобы встретить мощный удар в голову.
Но оказалось, что рука лишь слегка коснулась его лба, когда он наклонился вперёд.
Нин Хуайшань был ошарашен.
Если бы несколько сотен лет назад люди из павильона Вэньтянь в Ванду увидели бы это, они бы наверняка подумали: «Как знакомо». Когда Юнь Хай впервые увидел Мин'У Хуа Синя, всё было так же — он гнался за куницей по коридору и чуть не столкнулся с гостем, а Мин'У Хуа Синь остановил его, дотронувшись ладонью до лба, чтобы тот не упал.
Те же красные колонны, те же повороты коридора, те же каменные ступени, ведущие во двор...
Только сотни лет пролетели как миг, старые друзья изменились до неузнаваемости.
Когда Фэн Сюэли остановил Нин Хуайшаня, дотронувшись рукой до лба, он и сам замер на мгновение.
Неизвестно, потому ли, что это напомнило ему о давно прошедших днях, или просто потому, что он удивился своей реакции.
Он опустил взгляд и произнёс: «Говорят, Сяньду разрушен и бессмертных больше нет. В мире нет главы бессмертных Мин'У. Разве он не... мёртв?»
Затем он резко развернул запястье.
Нин Хуайшань почувствовал силу в его ладони, и зрачки его сузились от ужаса.
Но в следующий миг порыв ветра обхватил его и резко оттащил его от Фэн Сюэли.
Когда он пришёл в себя, то уже оказался рядом с главой и Тяньсу.
«Ну и ну. Я велел тебе запереться в здании и думать, но ты думаешь всегда только о побеге. Я разве разрешал тебе выходить?» — тихо сказал У Синсюэ, не глядя на него.
Нин Хуайшань был в замешательстве: «Глава, что вообще происходит?! Как Фэн Сюэли оказался главой бессмертных Мин'У?!»
Но больше всего его смущало другое. Даже если этот человек и вправду Мин'У Хуа Синь, зачем раскрывать его так внезапно? Даже он, заподозрив неладное с «Фан Чу», понимал, что нельзя сразу бить тревогу, а нужно выбрать подходящий момент, чтобы застать его врасплох.
Не может быть, чтобы глава и Тяньсу не могли додуматься до этого.
***
У Синсюэ, конечно, думал об этом. Но он и Сяо Фусюань намеренно провоцировали Фэн Сюэли каждым словом.
Они хотели заставить его действовать.
Если он и вправду Хуа Синь, значит, он потратил многие годы на поиски, все проверил и принял множество мер, прежде чем захватить тело Фэн Сюэли и затаиться в Чжаое, чтобы подобраться к дереву в резиденции.
Но в ««Птице» идти напролом — задача не из лёгких. По логике, он должен оставить этот ход на самый конец.
Именно поэтому У Синсюэ его провоцировал.
Открыто назвав его «Главой бессмертный Мин'У» они дали «Фэн Сюэли» ясно понять, что скрываться дальше бессмысленно. Раз стало известно, что он — Хуа Синь, все в резиденции будут настороже и шанса напасть неожиданно не представится.
Если он хочет действовать — сейчас самое лучшее время.
Так что Хуа Синю придётся нанести удар сегодня, даже если он планировал только посмотреть и прийти позже.
А когда Хуа Синь начнёт действовать, неизбежно всплывут какие-то зацепки.
Это даст ему шанс узнать что-то, чего он не помнил, не знал или то, что от него скрывали.
План был рискованным, но, раз он мог превратиться из Владыки Душ во владыку демонов Чжаое, в прошлом он явно не боялся опасных игр.
***
Подтянув Нин Хуайшаня к себе, У Синсюэ слегка повернулся, намеренно открывая незащищенную спину.
Это было лишь мгновением, но этого хватило для того, кто ждал подходящего момента.
Нин Хуайшань воскликнул: «Кстати, глава! Фан Чу, он...»
Прежде чем его голос затих, «Фан Чу» уже выхватил меч и ринулся прямо к спине У Синсюэ.
Это был не настоящий Фан Чу, его удар был стремительным, как молния, а сила — сокрушительной. Застигнутый врасплох, никто не смог бы уклониться.
Но в тот же миг У Синсюэ, всё ещё стоя спиной к клинку, чуть повернул голову и подмигнул Сяо Фусюаню.
Склонив голову, он беззвучно произнёс: «Пришло время господину Тяньсу спасать меня».
Как только тонкие губы шевельнулись, Сяо Фусюань уже исчез.
Морозная аура окутала У Синсюэ и пронеслась мимо — Сяо Фусюань уже стоял за его спиной.
Раздался звон металла — «Цян!» — и достиг до глубины души каждого, кто был здесь.
Это был звон двух мечей, с силой ударившихся друг о друга.
От этого столкновения содрогнулись все девять небес, словно ураганный вихрь пронёсся по резиденции. Даже тяжелые снега, укрывавшие огромное дерево, взметнулись ввысь, и разлетелись.
В следующую минуту снежные хлопья посыпались с неба, покрывая всю резиденцию.
Когда Сяо Фусюань отразил удар, дерево осталось без защиты, и «Фэн Сюэли» воспользовался этим, шагнув вперёд с фонарём в руке.
Словно туман, скрывающийся в бушующем ветре, он протянул руку сквозь снежную пелену и положил ладонь на землю у корней дерева.
Фонарь в его другой руке внезапно засиял, пламя вспыхнуло с неистовой силой, взметнувшись на десятки чжанов, окружило его огненной стеной и отрезало от всех.
Пламя было настолько высоким, что освещало половину неба кроваво-красным светом.
Он прожил в Чжаое двадцать пять лет и тщательно расставил формации вокруг резиденции. Он не знал, что именно У Синсюэ сделал с деревом, как лишил его божественной природы и силы.
Но на самом деле ему и не нужно было знать это. Если оно потеряло своё бессмертие и божественность, пусть снова обретёт их.
Нет никакой разницы между тем, чтобы позволить дереву обладать бессмертием, и тем, чтобы позволить человеку обладать бессмертием.
На самом деле это то же самое, что и «направленный призыв».
Хоть он и не был Небесным Законом и не мог совершить истинный «направленный призыв», но мог совершить «почти» направленный призыв. Дерево оставалось тем же самым, бессмертная сущность всё ещё таилась в его глубине. Поэтому ему и не нужен был настоящий «призыв», достаточно и «почти».
Хотя бы на один день, хотя бы на минуту. Если Божественное дерево будет существовать хотя бы миг, он сможет воспользоваться его силой чтобы завершить задуманное.
Всё, что нужно для ритуала «направленного призыва» он уже подготовил: вокруг «Птицы» — в игорном доме, в винной лавке, в цветочном павильоне — под каждым зданием были заложены камни формаций.
И теперь ему нужно только начертить последний знак на этом клочке земли, окропить его кровью, и всё готово.
Он уперся пальцами в землю. Кровь потекла тонкой струйкой по длинным пальцам и просочилась в почву. Когда он начертил знак, формации, окружающие резиденцию, начали медленно активироваться и вращаться...
***
Сяо Фусюань и У Синсюэ просто хотели воспользоваться возможностью проверить то, что он задумал, и на самом деле не собирались позволить ему всё закончить.
Поэтому, намеренно открыв слабое место и сделав шаг назад, они тут же ринулись в атаку.
Вспышка золотого света и удар меча, пронизанный ледяной мощью направились прямо к огненному барьеру и были готовы рассечь эту стену надвое——
Но в тот миг произошло нечто неожиданное.
Раньше они недоумевали: почему «Фэн Сюэли», зная, что против него двое, осмелился явиться лично? И лишь сейчас всё прояснилось.
Три удара по защитному барьеру Тяньсу услышал весь Чжаое.
И по городу потекли слухи и сплетни.
Поединок между старым и новым правителем? Мелкие и крупные демоны предпочли не вмешиваться напрямую, отступив подальше, но на самом деле никто из них по-настоящему не ушёл, продолжая следить за каждым их движением.
Потому что они знали: независимо от того, кто сильнее, Фэн Сюэли или У Синсюэ, обе стороны понесут потери в этой схватке.
Имеет ли значение, кто одержит верх?
Нет.
Самое главное для них — чтобы обе стороны истощили друг друга, и кто-то потерпел поражение. Тогда они смогут извлечь выгоду из ситуации.
Как только умирает могущественный демон, его тело и душа будут разделены между другими. Ведь это эффективный источник силы, использовать который намного проще, чем практиковаться долгие годы.
Кто бы отказался?
А тут столкнулись два правителя Чжаое... Два могущественных демона! Если удастся разделить их силу — это будет невероятная удача.
Какой бы ни был исход, они останутся в выигрыше. Как можно пропустить такое веселье?
Поэтому даже несмотря на то, что большинство демонов в игровом доме и винной лавке разошлись, густая демоническая энергия, словно холодные ночные тучи, быстро сгущалась над городом. Даже те, кто творил зло в мире людей, получив весть, устремились обратно.
Это было уже не просто зрелищем для развлечения, все эти крупные и мелкие демоны начали тайно строить свои планы, готовясь стать чижами.
В результате весь Чжаое погрузился в напряжённое ожидание.
Они, хоть сами и не осознавали этого, невольно стали частью плана Фэн Сюэли, превратившись в его скрытых союзников.
По отдельности их ловушки не представляли угрозы для У Синсюэ или Сяо Фусюаня — одни могли лишь слегка помешать, другие и вовсе были пустой угрозой.
Но когда эти всевозможные ловушки и расстановки слой за слоем стали накапливаться вокруг резиденции, тысячами и десятками тысяч, демоническая энергия, окутавшая резиденцию как покрывало, породила другой эффект...
Говорят, бессмертные и демоны противоположны. И когда демоническая энергия из тысяч источников сконцентрировалась в одном месте, она начала подавлять энергию бессмертного Сяо Фусюаня.
Это влияние было незримым и беззвучным, но Тяньсу почувствовал его сразу.
И когда его меч обрушился на огненную стену, он ощутил, что клинок на миг замедлился.
Брови Сяо Фусюаня сдвинулись, его лицо стало ледяным.
И в этот миг «Фэн Сюэли» торопливо вывел последнюю черту на земле.
Формация «направленного призыва» Божественного дерева, наконец, активировалась. Золотой свет хлынул из-под его ладони, заструился по земле и корням дерева как вода.
Он растекся по стволу дерева и уже начал собираться в знаки — но внезапно рассеялся.
Будто по каким-то причинам «призыв» не действовал на это дерево.
«Почему?» — пробормотал «Фэн Сюэли».
Так не должно быть.
Если это то самое дерево, ритуал должен был сработать. Но почему нет?
Он попытался ещё раз.
Дерево содрогалось, но знаки не складывались и рассеивались в последний момент.
Призыв не работал.
Он не видел того, что происходило за его спиной: за огненным барьером одна рука У Синсюэ внезапно сжалась в кулак и слегка дрогнула.
Он посмотрел вниз и увидел, что на его запястьях проступили печати, по которым, переливаясь, струилась энергия. На одной руке она текла вперёд, на другой — назад.
И на той, где поток шёл правильно, происходило то же самое, что и с деревом.
Сяо Фусюань заметил это.
Он всегда все замечал...
Его взгляд упал на печати, и его глаза потемнели, а губы стали бесцветными.
«Это... разделение души?» — его голос прозвучал глухо.
Когда слова «разделение души» достигли ушей У Синсюэ, его разум внезапно успокоился.
Всё вокруг исчезло, и он снова увидел себя в тот момент, когда накладывал на себя эти знаки.
«Фэн Сюэли» ломал голову, не понимая, как У Синсюэ смог лишить Божественное дерево его силы и погрузить в сон на триста лет.
Он всё время думал: это было ещё одно запечатывание? Или он создал вокруг него защитную формацию?
На самом деле, ни то, ни другое.
Это было разделение души.
У Синсюэ разделил духовную сущность дерева, буквально разрезав её на две части.
Говорят, Божественное дерево всегда наполовину цветущее, наполовину увядающее. Он разделил его. Цветущая половина стала могучим деревом в Чжаое, а вторая половина...
...пронзает тридцать три этажа Северного Цанлана.
Это было то самое серое сухое дерево, на котором он стоял, когда проснулся.
Когда он открыл глаза, то стоял на высокой ветке, как и в тот день, когда превратился в человека на Божественном дереве. Только под ним не было лепестков, которые круглый год падают на Лохуатай, и шумного рынка под ногами. Он видел только бескрайнее холодное озеро тюрьмы Северного Цанлана.
1. "посреди зимы" — 寒冬臘月hándōng làyuè — букв. «холодная зима в месяц ла», ла — двенадцатый лунный месяц, декабрь/январь.
2. "неприступная" — 固若金湯 gù ruò jīn tāng — букв. «твёрдый как металл и крепкий как кипяток».
3. "изменились до неузнаваемости" — 面目全非 miànmù quánfēi — букв. «лицо полностью не то».
4. "Ну и ну" — 真有你的 zhēn yǒu nǐ de — букв. «Вот уж действительно ты»; «Ну ты даёшь!», «Какой молодец».
5. "звон двух мечей" — 金石之音 jīnshí zhī yīn — букв. «звук металла и камня».
6. "невероятная удача" — 天降橫福 tiān jiàng héng fú — букв. «нежданная удача с небес».
7. "стать чижами" — 黃雀 huáng què
Полная идиома « 螳螂捕蝉，黄雀在后» — букв. «богомол охотится на цикаду, а чиж следует за ним по пятам».
8. "напряжённое ожидание" — 劍拔弩張jiàn bá nǔ zhāng — букв. «лук натянут, мечи обнажены».