Глава 58. Гробы
Ощущение того, что тебя внезапно вырывают из воспоминаний, не самое приятное.
Когда У Синсюэ пришёл в себя, в его ушах все ещё звучали бесчисленные голоса.
Он слышал, как Сяо Фусюань говорит: «Я видел тебя в мире людей», голос господина рассказчика в чайной и крики торговцев в Лохуашане. И ещё в ушах стоял шум ветра в Цзингуане, тихий плач духов и звон колокола на высокой башне.
Был даже неясный голос, который спрашивал его «Кто ты?» Когда он разорвал очередную линию хаоса, какая-то душа, задержавшаяся после освобождения, спросила его «Кто ты?»
...
Слишком много голосов, слишком много.
Но в конце концов голоса в этих воспоминаниях рассеялись, и осталась только одна мысль——
Это та самая башня.
Высокая тайная башня клана Фэн — та самая, в которой жил отшельник.
У Синсюэ прошёл сквозь мираж Божественного дерева и осмотрел башню, в которой они находились.
Под мощным ударом энергии меча Сяо Фусюаня вся башня была в беспорядке: балки разбиты, а пол усыпан осколками духовного нефрита и обломками ветвей Божественного дерева.
Не осталось ни следа былых времён.
Её внешний вид немного изменился, и внутреннее устройство тоже немного отличалось, исчез древний колокол с вершины башни. Даже если бы отшельник из прошлого стоял здесь, он вряд ли узнал бы её.
Точнее говоря, её было невозможно узнать.
Потому что в конце той истории, после того, как У Синсюэ разорвал все линии хаоса, башня была разрушена——
Может быть, тот отшельник был настолько истощён, что не мог больше сопротивляться, или устал от постоянной борьбы и возвращений, или все же его добрая сторона взяла верх...
Он наложил печать, сел в башне с закрытыми глазами и сгорел вместе с ней в бескрайнем пламени.
Согласно здравому смыслу, раз башня была разрушена, она не может появиться снова.
Так будет думать весь мир за исключением У Синсюэ.
Потому что для него даже разрушенная башня может вновь возникнуть целой и невредимой.
Но не в настоящем мире, а в какой-то из линий хаоса.
Если бы тогда Небесный указ случайно пропустил одну линию хаоса, и Линван не разорвал её... Тогда все люди и события на этой линии продолжили бы идти вперёд во времени.
Отшельник мог не наложить ту печать, и высокая башня могла продолжать существовать.
Они сейчас стояли на линии хаоса, которая не была разорвана.
«Не удивительно...»
...тихо прошептал У Синсюэ.
Не удивительно, что раньше Нин Хуайшань и И Ушэн говорили, что возраст Фэн Шулань кажется неправильным, а о Фэн Хуэймине они вообще никогда не слышали.
Поскольку это место совсем не похоже на настоящий мир, это — его ветвь.
***
Но даже если это линия хаоса, в ней есть цепь причин и следствий, и она не возникает из ниоткуда.
Даже если эта башня не была разрушена и продолжает существовать, она имеет самую глубокую связь с тем отшельником.
Но сейчас она стоит в тайном месте клана Фэн и находится под их контролем.
Очень любопытно.
Либо клан Фэн имел тесные связи с тем отшельником, либо он ушёл или умер, а башню оставил им.
Либо — и это самая вероятная причина — опасаясь, что оставшиеся в башне заклинания и запретные техники нанесут вред миру, клан Фэн, как клан совершенствующихся, окружил опасную территорию своим собственным поселением. Но со временем, имея её на своей территории, начал использовать в собственных интересах и пользоваться силой Божественного дерева для совершенствования.
Или же... по каким-то причинам клану нужно было сделать что-то при помощи этой башни, и он перенес её в свои владения.
У Синсюэ размышлял об этом, когда вдруг услышал громкий звук удара меча.
Он увидел, как меч со знаком «Избавление» взвился в воздух, и, описав дугу, устремился к Фэн Хуэймину. Он пригвоздил его к стене, оказавшись практически у его шеи.
Лицо Фэн Хуэймина побледнело, и он уставился на дрожащее лезвие меча.
Он не стал просто сидеть и ждать, внезапно скользнул вниз, уклонившись от лезвия, и упал на пол, опираясь на руки.
Он обернулся, пытаясь выхватить свой меч.
В этот момент опять раздался звон — меч «Избавление» выскочил из стены и пробил его рукав, словно предвидел это движение.
Если бы он протянул руку чуть дальше — меч бы пронзил ладонь.
Фэн Хуэймин вздохнул с облегчением и снова перекатился——
Но меч снова оказался у его лица!
Он несколько раз попытался сопротивляться, и в конце концов его шея, руки и ноги, и даже макушка оказались зафиксированы золотыми светящимися мечами. Если бы он попытался двинуться хоть на чуть-чуть — он бы тут же погиб на месте.
«Ты...» — Фэн Хуэймин возмущенно уставился на Сяо Фусюаня во все глаза, но не мог пошевелиться. Он сжал кулаки и стиснул зубы: «Если высший бессмертный хочет что-то сказать, пусть скажет. Зачем так сильно давить?!»
Сяо Фусюань спросил его, понизив голос: «Почему эта башня находится в твоём клане?»
У Синсюэ сначала удивился.
Затем он понял — духовная энергия Сяо Фусюаня ещё окружала его сердце, он мог слышать его мысли и понимать, о чём он думает.
Глаза Фэн Хуэймина налились кровью: «Я не знаю!»
Он смотрел по сторонам, глядя на мечи, зафиксировавшие все жизненно важные точки его тела, и снова повторил: «Я действительно не знаю!»
Но Сяо Фусюань холодно ответил: «Ты знаешь».
Фэн Хуэймин вздохнул и замолчал на мгновение, затем тихо произнёс: «Откуда мне знать?! Когда я пришёл в клан Фэн, эта башня уже была здесь! Всё, что я знаю — это то, что мне говорил глава клана. Я уже говорил вам раньше! Это тайное место клана Фэн. Глава говорил мне об этом, и я верю его словам. Это тайное место клана Фэн, башня построена нашим кланом. Я——»
Но его слова прервал У Синсюэ, который подошёл к нему и, понизив голос, перебил: «Похоже, ты действительно знаешь. А я чуть было не поверил тебе только что».
Изначально он думал, что слова Сяо Фусюаня — это попытка запугать Фэн Хуэймина, но быстро понял — нет. На самом деле, Фэн Хуэймин действительно должен знать что-то.
Фэн Хуэймин оправдывался: «Я... я ничего не знаю! Всё, что я говорю — правда! Ни слова лжи!»
У Синсюэ сказал: «Правда? Но у тебя неправильная реакция».
Фэн Хуэймин удивился: «Что Вы имеете в виду?»
У Синсюэ указал на Сяо Фусюаня и сказал: «Если бы ты действительно ничего не знал и верил всему тому, что сказал глава, то когда он спросил тебя, почему эта башня в вашем клане, ты должен был уверенно ответить, что это ваша башня. Если не в вашем доме, то где же ещё ей быть?»
У Синсюэ на мгновение замолчал, а затем сказал: «Или... хотя бы у тебя на лице должно появиться выражение непонимания».
У Синсюэ, говоря это, подобрал полы одежд, присел и опустил взгляд на Фэн Хуэймина. Его голос стал тише: «Но ты этого не сделал. Ты ответил слишком быстро».
Он сказал это слишком быстро, без тени удивления, что означало — он понял вопрос Сяо Фусюаня. А кроме того это значило — он знает... что эта башня изначально не должна была стоять в клане Фэн.
Фэн Хуэймин весь сжался, уставившись на У Синсюэ. Его губы были сжаты так крепко, что побледнели и стали сероватыми. Это придавало ему странный мертвенный вид.
У Синсюэ нахмурился.
Он подумал, что ему показалось, и внимательно осмотрел Фэн Хуэймина ещё раз. Он уже собирался протянуть руку, чтобы проверить и выяснить, что не так, как услышал голос Сяо Фусюаня, который внезапно приблизился: «Ты знаешь, что умираешь?»
Это было сказано слишком прямолинейно. Фэн Хуэймин сразу изменился в лице.
Даже Нин Хуайшань, который подошёл следом, удивился и тихо прошептал: «Это правда?»
Сяо Фусюань не ответил.
Фэн Хуэймин ещё крепче сжал губы, его глаза покраснели, но он упорно молчал.
Серая аура смерти вокруг него становилась все более и более явной, и её уже невозможно было скрыть. В сочетании с его реакцией даже Нин Хуайшань хмыкнул и сказал: «Похоже, это правда! Ты ведь и сам это знаешь? Почему ты не сказал ни слова?»
«Я могу жить, — через некоторое время глухо сказал Фэн Хуэймин. — Я нашёл способ. Я не умру. В нынешнем положении клану Фэн не обойтись без меня. Я не умру».
Когда он произнёс эти слова, У Синсюэ поднял брови, и обернулся, чтобы посмотреть на Сяо Фусюаня.
У Синсюэ использовал духовную нить, чтобы передать слова: «Сяо Фусюань, почему он умирает? Я думаю, что аура смерти вокруг его тела какая-то странная, она не связана с физическими проблемами».
Сяо Фусюань внимательно осмотрел Фэн Хуэймина, затем протянул руку и проверил его духовную энергию. Затем передал через духовную нить слова: «Похоже, это какая-то запретная техника обмена жизни».
У Синсюэ: «Обмен жизни?»
Сяо Фусюань хмыкнул, а затем сказал: «Другой человек должно быть мертв».
У Синсюэ понял.
Кто-то хочет использовать Фэн Хуэймина, чтобы обменять его жизнь на жизнь мертвеца.
Этот магический ритуал всё ещё продолжается, возможно, уже выполнена большая часть, поэтому его окружает эта странная аура смерти.
На самом деле, чтобы вынудить Фэн Хуэймина сказать правду, лучше всего было бы сказать это вслух, потому что никто не захочет мириться с тем, что его использовали как жертву такого обмена.
Это довольно печально...
Но У Синсюэ решил передать звук через духовную нить, и не стал провоцировать Фэн Хуэймина.
На самом деле, даже если тот не признается, они уже сейчас могут догадаться обо всём.
Учитывая статус Фэн Хуэймина в клане Фэн, единственный, кто мог бы так с ним поступить, — как ни крути, только глава клана.
И поскольку речь идёт о запретном ритуале, для его осуществления наверняка нужны тёмные методы, духи или артефакты.
Таким образом, причина появления этой высокой башни в клане Фэн тоже становится очевидной.
У Синсюэ снова спросил через духовную нить: «Ты можешь определить, кому он передаёт свою жизнь?»
Сяо Фусюань: «Я попробую».
У Синсюэ кивнул.
Рядом Нин Хуайшань похлопал глазами, перевел взгляд с одного на другого несколько раз, и над его головой нарисовался вопросительный знак: «Глава, почему Вы вдруг кивнули? Кто-то что-то сказал?»
У Синсюэ: «...»
Нин Хуайшань: «Я оглох?»
Он закончил вопрос и вдруг его озарило: «А, передача звука...»
У Синсюэ увидел, что тот сам всё понял, и собирался пойти за Сяо Фусюанем, но вдруг почувствовал, как его потянули за рукав.
Нин Хуайшань жалобно произнёс: «Глава, не говорите только с Тяньсу. Я начинаю паниковать».
«Из-за чего ты паникуешь?» — У Синсюэ озадачился.
«Я начинаю думать, что опять натворил глупостей, и вы обсуждаете как меня наказать».
«Можно только догадываться, сколько глупостей ему надо было наделать, чтобы прийти к этой мысли», — подумал У Синсюэ.
Он собирался сказать Нин Хуайшаню: «Если ты действительно паникуешь, тоже можешь передавать слова», — но прежде чем он успел заговорить, почувствовал, как духовная энергия, окутавшая его сердце, шевельнулась, как будто его слегка ущипнули, что сразу привлекло его внимание.
Он повернул голову к Сяо Фусюаню и услышал голос бессмертного Тяньсу прямо в сердце: «Я нашёл».
У Синсюэ сразу же забыл о Нин Хуайшане и спросил: «Кому он передаёт свою жизнь?»
«Я не знаю, кто это, но это под башней», — сказал Сяо Фусюань, поднял руку, взял за рукоять меч «Избавление», направил острием вниз и резко ударил в пол——
На полу, выложенном холодным камнем, появились частые трещины, и быстро разбежались от того места, куда вонзился кончик меча.
Когда пол начал осыпаться вниз, Фэн Хуэймин наконец не сдержался и выкрикнул: «Нет! Не открывайте——»
В этот момент он забыл об угрозе окруживших его мечей и поднял руку, закрывая глаза. Он крепко зажмурился и даже закрыл уши, просто потому что не хотел видеть то, что скрыто под высокой башней.
Потому что, как только он это увидит, ему придётся признать, что он был принесён в жертву с самого начала.
***
Пол просел всего лишь на цунь и вдруг остановился.
Они увидели, как бесчисленные яркие белые цепи устремились к полу снаружи, вонзались в каждую трещину и щель между камнями, а затем появлялись из другого места.
В мгновение ока эти цепи сплелись в гигантскую сеть, которая внезапно накрыла разрушенный пол и остановила его падение.
Кто это?!
У Синсюэ обернулся ту сторону, откуда появились цепи.
Он увидел открытую дверь башни, за которой ещё искрились следы небесной молнии. На пороге стоял человек, удерживая концы цепей обеими руками.
Мужчина выглядел так, словно был в расцвете сил, и держался прямо. Большинство людей мира совершенствующихся выглядят так, ничего странного. Но в свете фонарей было видно, что кожа на лице была довольно дряблой, а по углам губ пролегли две очень глубокие складки.
Голос и внешность совершенствующихся медленно меняется, даже через сотню лет они не станут такими как сейчас. Этот человек должен был жить очень-очень долго.
Из-за того, что складки у рта были опущены к низу, его лицо всегда выражало некоторое недовольство.
Его взгляд скользнул по разрушенной башне: «Я услышал от учеников, охраняющих ворота, что нечастые гости пожаловали к нам посреди ночи, и Хуэймин привел их сюда».
Слушая этот тон, можно было с уверенностью сказать, что это и есть глава клана Фэн.
«Мои ученики ещё молоды, и не могут связно говорить, когда впадают в панику. Я уже отдыхал и был немного сонным. Я долго слушал, но так не смог разобраться, что случилось. Я понял только, что гости были не простыми, и кажется, это — бессмертные».
Он произнёс слова «кажется, это бессмертные» холодным и равнодушным тоном, без малейшего почтения.
Все-таки клан Фэн охраняет город Лохуашань и запечатанное Божественное дерево, их статус в мире людей особый. Даже сталкиваясь с бессмертными невысокого уровня, он, как глава клана, никогда не испытывал трепета.
Удерживая цепи в руках, он поднял ногу и перешагнул через порог высокой башни. Одновременно он натягивал цепи и продолжал говорить: «Если гости — бессмертные, как я мог позволить старейшинам и ученикам в спешке встречать их? Это было бы невежливо. Поэтому я специально пришёл сюда, чтобы встретиться с ними и узнать, у кого же из бессмертных выдалось свободное время, чтобы посмотреть на башню нашего клана и устроить такой шум? Я——»
Он вошёл внутрь башни, наконец отвёл взгляд от разрушенного пола, и оглядел так называемых «бессмертных» внутри башни...
И тут он вдруг замолчал.
Когда он взглянул на Сяо Фусюаня, его лицо напряглось.
Когда он посмотрел на У Синсюэ, его зрачки резко сузились, а губы дрогнули.
«Ты...»
У Синсюэ поднял бровь.
Эта реакция такая странная, как будто этот глава клана узнал меня. Но я о нём ничего не помню», — тихо сказал он Сяо Фусюаню.
Сяо Фусюань не ответил.
Через некоторое время он сказал: «Он не единственный, о ком ты ничего не помнишь».
У Синсюэ: «?»
Он вдруг подумал о словах Сяо Фусюаня, сказанных им в Сяньду: «Я видел тебя в мире людей» и «в Цзингуане». Он ничего не помнил об этом, и думал, что тот просто случайно проходил мимо в то время и мельком видел его.
Теперь, услышав это неожиданное заявление, он заподозрил: может быть, все не так, как он думал?
Но сейчас не самое подходящее время для расспросов.
Потому что, увидев его, глава клана Фэн весь напрягся, и ещё туже затянул цепи на своих руках. Возможно, это лишь показалось, но У Синсюэ вдруг ощутил, что весь облик главы можно описать фразой «сжигать мосты» — будто тот знал, что этой ночи не суждено закончиться хорошо, но другого выхода у него нет.
Он натянул цепи потуже, опустил взгляд, и его хриплый голос прозвучал очень тяжело: «Даже если это вы двое... Я не отпущу эти цепи сегодня ночью».
У Синсюэ спросил: «Ты узнаешь меня?»
Складки морщин в уголках губ главы клана Фэн дрогнули, и спустя некоторое время он сказал: «Я в молодости... ошибся случайно и чуть не погиб».
У Синсюэ был поражен.
Причина, по которой легенда о Божественном дереве распространилась когда-то, заключалась в том, что иногда встречались люди, которые были на краю гибели и видели его, но потом чудом выжили.
Этот человек видел дерево собственными глазами.
И ещё ходили слухи, что однажды после превращения дерева в человека, фигура в белом вошла ночью в храм и поставила на алтарь нефритовую статуэтку.
Этот человек видел и её.
«Возможно, именно из-за этой связи с бессмертным я получил благословение охранять Лохуатай позже», — медленно и глухо промолвил глава.
«Связь с бессмертным... получил благословение... — тихо повторил У Синсюэ его слова и наклонился, чтобы поднять упавшую ветку Божественного дерева. — Тогда скажи мне, откуда взялись эти ветки? А эта башня? И то, что под ней? Всё это — благодаря связи с бессмертным? И как ты получил свое благословение?»
У Синсюэ обернулся вокруг и сказал: «Я не понимаю, какое это имеет отношение к бессмертному, не говоря уже о том, в чём тут благословение».
Лицо главы клана Фэн стало ещё более мрачным, на нём промелькнуло редкое выражение растерянности.
Сяо Фусюань поставил свой меч острием на пол, стёр с тыльной стороны ладони упавшую пылинку, и сказал: «Либо ты ответишь, либо я заставлю тебя силой».
Глава клана Фэн внезапно вскинул взгляд, а затем снова медленно потупился. Его плечи напряглись до предела, на шее выступили вены, но он крепко удерживал цепи и не собирался отступать: «Раз дело дошло до этого, отвечать или нет — уже нет разницы», — холодно произнёс он.
Сяо Фусюань понизил голос: «Хорошо».
И в тот же момент усилил хватку на мече.
По всей башне внезапно поднялся вихрь мощного ветра, соединяя землю с небесами. Этот вихрь напоминал длинного дракона, извивающегося и втягивающего в себя все вокруг.
Стропила и балки, алтарь и подушки для медитации, камень и железо — ничто не могло устоять перед этой силой.
Даже Нин Хуайшань и Фэн Хуэймин были вынуждены воткнуть мечи в пол, и держаться за них изо всех сил, чтобы не быть втянутыми в вихрь.
Казалось, что всё вокруг изменило форму в этом урагане: цепи грохотали и сталкивались друг с другом, высекая искры, которые разлетались во все стороны.
Они уже не могли удерживать каменный пол, тяжелые камни трескались под натиском ветра и в мгновение ока превращались в пыль.
В следующее мгновение Сяо Фусюань взмахнул своим длинным мечом, и золотая дуга пронеслась сквозь цепи.
Магическое оружие и те, кто его применяет, всегда связаны духовной энергией. Как только цепи начали раскалываться, глава клана Фэн не сдержался и издал громкий крик.
Вены на всем его теле вздулись, лицо выглядело ужасным и свирепым. Но он продолжал выбрасывать новые цепи——
Каждый раз после разрушения одной, он тут же создавал новую.
После десяти сломанных цепей он создавал десять новых...
...
Звук разбивающихся звеньев и клацанье запоров на новых цепях накладывались друг на друга, но в конце концов он проиграл первым.
Вздувшиеся вены на его теле внезапно лопнули, и кровь потекла по рукам к пальцам, окрашивая цепи в красный цвет.
Когда первая цепь была полностью разорвана, его силы иссякли, и он пошатнулся.
Затем — вторая, третья...
Мгновением позже все цепи с одной стороны были перерублены.
Глава клана внезапно истощил всю свою силу и опустился на одно колено среди бушующего ветра.
Следующая секунда — и с другой стороны все цепи были разорваны.
Раздался грохот — цепи, сверкающие белым, разлетелись, и холодный каменный пол осыпался, открыв то, что находилось под башней.
У Синсюэ первым увидел два гроба, стоящих в центре огромного ритуального круга с расставленными свечами.
Затем он услышал десятки тысяч пронзительных криков...
В последний раз он слышал такие звуки среди могильных курганов Цзингуаня.
Здесь были похожи не только звуки, но и запах.
Как будто кто-то переместил сюда десятки тысяч умерших из Цзингуаня, запечатал их под башней и хранил эти два гроба, используя запрещенный ритуал обмена жизни.
Обычно такую свирепую и мрачную энергию могут ощутить люди в радиусе ста миль.
Но стены этой башни были покрыты сломанными ветвями Божественного дерева, и его сила скрывала эту тёмную энергию. А она, в свою очередь, маскировала ауру Божественного дерева.
И получается, они взаимно дополняли друг друга в каком-то смысле.
У Синсюэ нахмурился.
Неудивительно, что дыхание Божественного дерева здесь казалось ему одновременно знакомым и чуждым — оно было омрачено энергией зла, исходящей от того, что было скрыто под башней.
«Кто эти люди в гробах?» — мрачно спросил У Синсюэ.
Глава клана Фэн был весь в крови, сжимая обрывки белых цепей, неподвижно стоял на камнях у провала, смотрел на два гроба и спустя мгновение тихо засмеялся.
Прошло некоторое время, и он ответил: «Это мои сын и дочь».
Сын и дочь?
В тот момент У Синсюэ нахмурил брови и непроизвольно взглянул в сторону Фэн Хуэймина.
Тот держался за рукоять меча, изнемогая, опустился на колено, склонив голову, и даже его дыхание было рваным.
Оказывается, что так называемый «обмен жизни» — это обмен жизни Фэн Хуэймина на жизнь его умерших детей.
Глава клана Фэн смотрел только на гробы.
Хрипя и истекая кровью, он тихо сказал: «...Мой сын — благородный и порядочный человек, великодушный и мягкий, с немного хрупким телосложением. Моя любимая дочь младше него на два года, талантливая, с прекрасным духовным потенциалом, и характером, крепким, как сталь...»
Когда эти дети были совсем маленькими, он думал, какими они вырастут. Пост главы может быть передан его дочери с хорошими корнями. А сына назначит старейшиной, отвечающим за лекарства и Зал целителей.
Брат и сестра смогут сохранить авторитет клана Фэн и оставить достойный след в истории.
Но, увы...
Оба ребенка умерли, не достигнув совершеннолетия, в один день, при одинаковых обстоятельствах — всё произошло внезапно. Никто не понимал причины их смерти, только сожалели и оплакивали их. Они не знали, как утешить отца и могли лишь говорить: «Примите соболезнования».
Но он, как отец, хорошо знал...
Когда он был молодым, он случайно попал под влияние тёмного заклинания и должен был умереть, но его силой вернули буквально с того света. Способ его спасения был довольно сомнительным, и он знал, что за это придётся заплатить в будущем.
Но он никогда не думал, что ценой станет жизнь его детей.
Он тысячу раз спрашивал небеса с усмешкой: «Клан Фэн столько раз спасал людей и изгонял нечисть, почему же я пострадал от такого возмездия?»
Это было несправедливо...
Он не мог смириться с этим.
Он старался изо всех сил, пытаясь обменять свою жизнь на жизнь своих детей, чтобы вытащить тех, кого он так сильно любил, из гробов. Он желал, чтобы они снова жили в этом мире и приносили славу своей семье.
В конце концов он нашёл запретный ритуал обмена жизни. Он был и простым, и сложным одновременно.
Если нужно вернуть душу умершего, то нужно отдать жизнь живого.
Использовать мёртвых, чтобы запустить запрещённый ритуал и проложить путь, а затем найти живого, чтобы обменять его жизнь.
Одного или двух умерших было недостаточно, ему нужны были тысячи и даже десятки тысяч мертвецов, чтобы проложить путь к обмену жизни. Поэтому он протянул руку к Цзингуаню с его огромными могильниками, в которых похоронено бессчётное количество умерших.
Но он не ожидал, что там появится отшельник, который построит башню прямо на пустыре и будет охранять его день и ночь. Этот отшельник задерживал его. Чем дольше он оставался там, тем дальше приходилось откладывать свои планы.
Он придумал хитроумный план...
И вскоре... отшельник сошёл с ума от тёмной магии и перешёл на сторону зла, а башня превратилась в место скопления грязи и порока.
Теперь он был убийцей и врагом, и его можно было убрать с дороги с полным основанием.
1. "упорно молчал" — 一言不发 yīyán bùfā — букв. «ни одно слово не произнести».
2. "как ни крути" — 放眼望去 fàngyǎn wàng qù — букв. «рассматривать, глядя вдаль»; куда ни посмотри, насколько хватает глаз.
3. "сжигать мосты" — 破釜沉舟 pòfǔ chénzhōu — букв. «разбить котлы, потопить лодки».
4. "принесли славу свой семье" — 光耀門楣 guāngyào ménméi — букв. «озарять вход в дом».
5. "с полным основанием" — 师出有名 shīchū yǒumíng — букв. «выходя от учителя, получить имя».