Глава 55. Свести счеты
Когда двое маленьких служителей подбежали поближе, они заметили, что рядом стоит ещё один человек. Они оба синхронно взглянули на Сяо Фусюаня и как послушные дети попятились за спину У Синсюэ, и спрятались за его одеждой.
У Синсюэ почувствовал себя так, будто поймал призрака.
Сяо Фусюань повернулся и, не обращая внимания на маленьких болтливых служителей, просто смотрел на него.
У Синсюэ закрыл глаза.
Это был первый раз в жизни, когда он так отчаянно сопротивлялся тому, чтобы его узнали.
«Может быть, я просто придумаю какое-нибудь имя?»
У Синсюэ «разбил кувшин» и задумчиво посмотрел на землю.
В любом случае, мы не знакомы с этим бессмертным Тяньсу, и он наверняка не знает, каждого в Сяньду по именам. Даже если он и слышал чье-то имя, ему все равно, не говоря уже о том, чтобы запоминать кто как выглядит.
Да, точно...
Он собирался заговорить, как вдруг Сяо Фусюань слегка шевельнул губами, и прозвучал его низкий, тихий голос: «Я и Линван никогда не имели взаимных обид. Зачем посылать кого-то вредить мне?»
У Синсюэ: «...»
Ладно, я больше ничего не могу придумать.
Двое маленьких служителей, услышав эти слова, выглянули из-за его спины и удивлённо широко раскрыли глаза. Потом посмотрели на У Синсюэ и тихо спросили: «Господин, это бессмертный Тяньсу? Значит, мы случайно проговорились?»
У Синсюэ: «...»
Он слегка потрепал пучок волос на макушке мальчика и тихо спросил: «Вы двое думаете, что ваши голоса очень тихие?»
Маленькие служители были озадачены, они ещё не понимали, какими способностями обладают жители Сяньду. Они думали, что шепот — это достаточно тихий голос. Но перед таким важным бессмертным Тяньсу их «тихость» оказалась громким разговором.
Мальчик: «Не очень тихие?»
У Синсюэ сердито улыбнулся.
Мальчик, увидев такое лицо, похоже, испугался и молча спрятал голову обратно за его спину.
У Синсюэ, продолжая улыбаться, поднял глаза — и снова встретился с взглядом Сяо Фусюанем.
«...»
Линван всё же решил объясниться: «Так уж вышло — когда я выходил из Палаты церемоний, господин Сан Фэн долго держал меня за руки и плакал. Я просто больше не мог это выносить, и, чтобы уйти, сказал что-то в этом роде. Это была всего лишь шутка».
Он подумал, что все уже знают, как хорошо господин Сан Фэн из Палаты церемоний умеет утомлять людей, так что если он прямо скажет о том, что произошло, Сяо Фусюань наверняка всё поймёт без лишних объяснений.
Кто бы мог подумать, что услышав это, бессмертный Тяньсу взглянет на него и серьёзно спросит: «Кто такой Сан Фэн?»
У Синсюэ был очень удивлён: «Ты не знаешь Сан Фэна?»
Сяо Фусюань ответил: «Я должен его знать?»
У Синсюэ напомнил: «Он — из Палаты церемоний. Тот, который раздаёт мальчиков-служителей».
Когда Сяо Фусюань услышал это, его лицо мгновенно окаменело.
На самом деле, его лицо и до этого было не особенно выразительным, но его реакция — будто он пережил много мук — показалась У Синсюэ очень забавной.
«Похоже, Тяньсу немало настрадался», — подытожил У Синсюэ.
Улыбку в его глазах невозможно было скрыть. Сяо Фусюань посмотрел на него сверху вниз и серьезно произнёс: «Видимо, замысел Линвана заключается в том, чтобы позволить Палате церемоний снова мучить меня».
У Синсюэ: «...»
Кто сказал, что Тяньсу молчалив и ценит слова как золото?
Он решительно ответил: «Конечно же, нет».
Сяо Фусюань спросил: «А что тогда?»
Владыка Душ сказал «Мм» в своем сердце, но так и не смог придумать продолжения. В конце концов он лишь опустил глаза и улыбнулся: «Я уже говорил, что это была всего лишь шутка, не стоит воспринимать её всерьёз. Если Палата церемоний действительно начнет изводить тебя — можешь прийти в любое время, чтобы свести со мной счёты».
Он сцепил пальцы за спиной, и порыв ветра вынес двух маленьких мальчиков из-за его спины.
Мальчики удивлённо моргнули: «?»
Прежде чем они успели задать вопрос, У Синсюэ положил пальцы на их затылки и слегка подтолкнул.
За эти пару дней он уже приучил их к некоторым правилам — при прикосновении к затылку они сразу начинали прощаться. Оба сразу подняли головы и звонко сказали: «Полагаем, господин сейчас занят. У нашего господина тоже есть дела, так что не будем Вас задерживать. Позвольте откланяться!»
Тяньсу: «...»
Когда У Синсюэ повернулся и пошёл прочь, он вспомнил неописуемое выражение лица Тяньсу в последний момент, и не удержался от смеха.
За эти три дня после возвращения из мира людей он впервые так искренне рассмеялся.
Он лёгким шагом пошёл по направлению к дворцу «Сидеть на весеннем ветерке». Полы белоснежных одежд с серебряными узорами развевались за его спиной, иногда открывая длинные серебристые сапоги, и весь его образ удивительно гармонировал с пейзажем небесного города, окутанного облачной дымкой.
Маленькие служители взирали на него с восхищением и мгновенно позабыли о своей ошибке. Они поспешили за ним. Тот, который бежал впереди, с любопытством спросил: «Господин».
У Синсюэ с ленцой ответил: «Мм?»
— Господин и Тяньсу ссорились раньше?
— Как такое возможно? Конечно, нет.
— Значит, у господина и Тяньсу очень хорошие отношения?
— Тоже нет. Я вижу его в первый раз.
— Да?
— Почему ты спрашиваешь?
Только сейчас он вдруг подумал, что они с Сяо Фусюанем при встрече обошлись без церемоний и формальных приветствий, и даже не представились друг другу. Действительно это выглядело так, будто они уже давно знакомы. Неудивительно, что мальчику было так любопытно.
Но потом малыш спросил: «Если господин увидел его впервые, как он узнал его?»
У Синсюэ ответил: «Его несложно узнать. На его шее — печать с Небесным именем "Мянь", и на мече в его руке тоже есть этот знак».
Маленький мальчик задумчиво сказал: «Оо», — и сразу же спросил снова: «Тогда как он узнал Вас, господин? У моего господина не было с собой меча».
У Синсюэ замолчал.
Действительно, у него не было с собой ни его легко узнаваемой маски, ни меча, и у него нет особых знаков на шее. Почему же Тяньсу был так уверен в том, что он — это он?
Он на мгновение растерялся и обернулся назад.
В это время белые нефритовые ступени и Линтай были уже далеко позади, и был виден только далекий силуэт. Он смотрел на высокую спину Сяо Фусюаня, который сделал последние несколько шагов по ступеням и скрылся за дымкой облаков.
***
У Синсюэ думал, что на этом не очень удачная шутка закончится, и отношения между ним и Сяо Фусюанем не будут сильно отличаться от его отношений с другими бессмертными в Сяньду.
Достаточно было того, что он сам будет помнить их прошлое. Он не хотел, чтобы другой человек вспоминал об этом, и потому не проявлял к нему особого дружелюбия или тепла.
К тому же Владыка Душ был довольно сдержан: он любил посмеяться и пошутить, но никогда не считался человеком открытым и дружелюбным.
Однако в Сяньду пошли слухи о том, что у Тяньсу и Линвана сложились особые отношения.
Когда У Синсюэ услышал об этом, на лице было написано полное недоумение.
Однажды он собрался выйти из дворца, но его неожиданно задержал Сан Фэн, эта почтенная наседка из Палаты церемоний, который настоял на том, чтобы они вернулись обратно в дом.
Собеседник принёс вино бессмертных, которое сам выбрал в винном погребке, и начал рассказывать ему разные слухи, гуляющие по Сяньду. Когда У Синсюэ услышал, что говорят об их отношениях с Тяньсу, он был сбит с толку: «Почему же эти отношения такие особые, по-вашему, ты можешь объяснить?»
Сан Фэн ответил: «Это потому, что в тот день, когда Вы приходили в Палату церемоний, кто-то видел, как вы с Тяньсу остановились на белых ступенях у Линтая и довольно долго разговаривали».
У Синсюэ спросил: «И что?»
Сан Фэн: «И всё».
У Синсюэ: «?»
Линван был в совершенном замешательстве: «Тогда почему пошли такие слухи?»
Сан Фэн терпеливо объяснил: «Бессмертный Тяньсу ценит слова как золото и никогда не говорит много. Это и есть самая удивительная странность из странностей. Говорят, в тот день он сказал несколько фраз?»
«...»
Линван подумал: «Вы сами все странные».
Вслух он недовольно спросил: «То есть вы обычно определяете отношения по количеству сказанных слов? Чем больше слов сказано — тем ближе отношения, а чем меньше — тем хуже? Если так, то можно считать, что самые близкие отношения у меня с Духом Небесного Закона!»
Сан Фэн: «...»
Все бессмертные, услышав о Небесном Законе, кто больше, кто меньше, но всегда испытывали уважение, страх и трепет — и никогда не говорили о нём с такой небрежностью. Сан Фэн долго открывал и закрывал рот, прежде чем сказать: «Господин, прошу Вас, не шутите так».
Он немного замялся и ответил на первую половину фразы У Синсюэ: «Конечно, мы не определяем близость отношений по количеству сказанных слов. Если уж считать... то, скорее, как часто люди наносят визиты во дворцы друг друга».
У Синсюэ сделал вывод: «То есть, как часто ходят в гости?»
Сердце Сан Фэна не нашло ничего сомнительного в такой формулировке, поэтому он просто согласился с этими словами: «Да, если можно прийти в гости без особых причин — значит, отношения близкие».
У Синсюэ снова сказал: «О-о», — и улыбнулся: «Тогда у меня с тобой отношения намного более близкие, чем с Тяньсу».
Закончив говорить, он на мгновение замолчал, водя пальцем по ободку чаши с вином, стоявшей на столе.
На лице у него всё ещё играла улыбка, но сердце вдруг легко сжалось — и неясно, было это печалью или сожалением, или чем-то иным.
Это чувство было мимолётным.
У Синсюэ взял чашу, отпил немного вина и пошутил: «По крайней мере, я бывал в твоей Палате церемоний, а где живёт Тяньсу — я даже не знаю».
Сан Фэн слегка удивился, он чокнулся с ним своей чашей и сказал: «О жизни бессмертных Сяньду, не говоря уже об остальном, никто не знает больше, чем Палата церемоний. У нас все записано. Место, где живёт Тяньсу, называется "Под южным окном", и оно находится довольно далеко от Вас»
«В то время Вы несколько лет медитировали в уединении и поэтому не знаете. Был период, когда духовная энергия бессмертных была крайне нестабильной, и в Сяньду появилось два вихря».
Это случилось, когда пять чувств У Синсюэ были ослаблены, он действительно ничего не знал и сегодня впервые услышал об этом: «Что значит — два вихря?»
Сан Фэн сказал: «Это точки, где сконцентрирована самая благотворная энергия и самая неблагоприятная, похожие на два водоворота в море. Мы с Мэн Гу назвали их так для удобства и привыкли к этому. Не нужно говорить, Вы и сами понимаете, что точка концентрации самой благотворной энергии — это Линтай. Все-таки это место единения с Небесным Законом. Что же касается самой неблагоприятной...»
Сан Фэн сделал паузу, и У Синсюэ тихо спросил: «"Под южным окном"?»
Сан Фэн кивнул: «Да, именно там».
У Синсюэ нахмурился: «Он знает?»
Сан Фэн ответил: «Знает, он сам выбрал это место для жизни».
«Когда Тяньсу был призван в Сяньду, это место особенно выделялось. Говорят, проходя мимо, можно было видеть там глубочайшую тьму, в которой бурлила энергия зла. Никто не хотел подходить даже близко».
Сан Фэн добавил: «В народе есть такая поговорка: "клин клином вышибают". Говорят, что такие места должны охраняться людьми с сильной злой энергией».
Но сколько бессмертных, которые вознеслись в результате совершенствования, несут в себе энергию зла? И тем более достаточно сильную, чтобы противостоять тому вихрю?
«Если бы такие сильные бессмертные Линтая, как, например, глава Хуа Синь, пришли подавить его, возможно, они бы и справились. Временно это могло бы помочь. На несколько дней, может, месяцев. Через несколько лет или десятилетий любой бессмертный исчерпает свою тёмную энергию. Никто не сможет долго сдерживать этот вихрь...»
Сан Фэн помолчал и сказал: «Но Тяньсу может».
Он понизил голос и добавил: «Когда я впервые увидел его, то почувствовал — его энергия зла действительно очень сильна. Настолько, что я даже засомневался, правда ли передо мной бессмертный».
«Это было похоже на... на то, что он вышел с мечом из моря крови и спустился с горы трупов».
Сан Фэн чувствовал, что в таких словах ничего хорошего, а ему не нравилось говорить о людях плохое за их спинами. Поэтому он долго колебался и все же проглотил их.
Но даже если он промолчал, У Синсюэ почти сразу догадался, что он хотел сказать.
Тяньсу действительно использовал зло, чтобы подавить зло. С тех пор, как он поселился там, место стало светлым и чистым, за исключением лёгкого холодного тумана, который собирался там. Ничто не напоминало о мрачной и глубокой тени из прошлого.
Сан Фэн всплеснул руками и сказал: «Дворец "Под южным окном" стоит прямо напротив Линтая. Это два места, которые удерживают весь небесный город в равновесии. Если бы не он, бессмертные не могли бы продержаться и нескольких лет. Если бы однажды Сяньду рухнул вниз, увлек бы за собой и Белую пагоду, и гору Тайинь, всё превратилось бы в хаос. Разве это не стало бы настоящей бедой для мира людей?»
У Синсюэ слушал, и сказать ему было нечего.
Когда Сан Фэн пробормотал: «Не знаю, откуда у бессмертного Тяньсу такая мощная энергия зла», — эти слова задели его ещё глубже.
В отличие от остальных, он очень хорошо знал: такая тёмная энергия могла исходить только от того, кто был генералом в течение нескольких поколений, кто всю жизнь провёл на поле боя, под чьим мечом пало бесчисленное множество душ.
Он не только знал, но и видел это собственными глазами.
Он видел, как Сяо Фусюань в прошлой жизни нёс свой меч через пустошь, полную мертвых тел. Даже сейчас вспоминая это, он всё ещё ощущал тот запах.
Странно... тогда генерал был весь в крови, но запах, который он чувствовал, исходил не от нее. Это нелегко описать словами, но когда он его вдыхал, он всегда напоминал о ледяном железе и суровой зиме.
«Господин, — вдруг произнёс Сан Фэн тихо: — сегодня Вы особенно терпеливы».
У Синсюэ вздрогнул и оторвал взгляд от окна.
Он поставил чашу на стол и сказал с лёгкой усмешкой: «А что, обычно я недостаточно терпелив?»
Сан Фэн подумал немного и ответил: «Просто Вы никогда не позволяли мне говорить так долго».
На самом деле, дело не в том, что он никому не давал долго говорить, а в том, что в прошлом он редко задавал вопросы, и соответственно никто особо и не разглагольствовал. Все разговоры были короткими и по существу.
У Синсюэ покачивал чашу в руке и молчал.
Когда другие упоминали Сяо Фусюаня, он действительно обращал на них больше внимания — смотрел и слушал чуть дольше. Но это никогда не проявлялось на его лице; даже мальчики, которые сопровождали его днем и ночью, ничего не замечали. И вдруг сегодня Сан Фэн случайно заметил это.
У Синсюэ и сам был удивлен.
Но вскоре он подумал, что это вполне естественно, все же между ними была давняя связь. Он сказал Сан Фэну: «В конце концов это Тяньсу. Я столько слышал о нем, мне просто стало немного любопытно».
Сан Фэн кивнул, внутренне соглашаясь.
***
Сан Фэн не знал того, что в ту же ночь Линван, которому «просто стало немного любопытно», не стал отдыхать, а вышел на улицу в лёгких одеждах.
Два мальчика последовали за ним и с любопытством спросили: «Господин, куда мы идем?»
Он спокойно ответил: «Просто прогуляемся».
Мальчики протянули: «О-о».
Неожиданно, как бы между делом, они пересекли весь небесный город. Их господин, похоже, очень чётко понимал, в каком направлении они прогуливаются, и оно вовсе не было случайным.
Наконец У Синсюэ остановился у одного из нефритовых мостов и посмотрел на дворец за извилистой небесной рекой. Только тогда мальчики поняли — их путь действительно имел цель и был заранее продуман.
«Господин, где мы?» — маленький служитель был растерян. Он проследил за взглядом господина и тихо вздрогнул:— «Там так темно...»
У Синсюэ сказал: «Вы, две малявки, не можете удержать язык за зубами, во рту тесно?»
Маленькие служители изо всех сил сжали губы, надув щеки, и негромко помычали, показывая, как они старательно они держат языки за зубами.
У Синсюэ улыбнулся и закрыл лицо рукой, затем тихо ответил: «Этот дворец называется "Под южным окном"».
Он не знал, кто именно придумал это название — сам Сяо Фусюань или кто-то другой.
Он никогда раньше не проходил мимо этого места, и не знал, насколько оно тёмное и мрачное по ночам.
На самом деле, если присмотреться повнимательнее, можно было заметить, что огни во дворце есть. Просто они были скрыты за серым холодным туманом, и издалека свет был очень слабым.
Сан Фэн сказал, что за последние два года это место стало значительно более светлым и чистым. Поэтому было трудно даже представить, каким оно было, когда Тяньсу только поселился здесь.
Здесь было... действительно... слишком одиноко.
***
На следующее утро, как только Сан Фэн прибыл в Палату церемоний, он сразу заметил перед входом фигуру бессмертного, полную достоинства и изящества.
Сан Фэн сильно потер глаза, а затем произнёс: «Владыка Душ? Почему Вы здесь стоите?»
Он открыл рот, прикинул время, но никак не мог понять — почему Линван, который не любит ходить по чужим дворцам, стоит в такое время у дверей Палаты церемоний и ждёт его.
Весь день Сан Фэн чувствовал себя как во сне.
Владыка Душ взял на себя труд прийти к Палате церемоний и подождать его. Может быть, у него что-то срочное?
Кто бы мог подумать — после того, как он проводил Линвана внутрь и проболтал с ним большую часть дня, он так и не услышал ни намека на срочное дело. Это была обычная светская беседа.
Во время разговора Сан Фэн с одной стороны был смущен неожиданной благосклонностью, а с другой щипал себя за бедро, смутно ощущая, что что-то здесь нечисто.
Позже, когда они распили два кувшина вина, все его тревоги и подозрения исчезли — осталась только приятная беседа.
Сан Фэн сам по себе имел характер заботливой пожилой няньки, да ещё и заведовал Палатой церемоний, которая занималась разными бытовыми мелочами; стоило ему начать говорить — слова текли из его рта рекой. Достаточно было пары наводящих вопросов, чтобы направить этот поток в нужное русло.
Когда Сан Фэн произнёс слова «Под южным окном», У Синсюэ с улыбкой пригубил вино и подумал: «Ну наконец-то мы подобрались к этому. А то я уже устал».
Следуя за словами Сан Фэна, он вскользь упомянул: «Значит... бессмертный Тяньсу живёт в таком месте, где бурлит тёмная энергия. Никто обычно не заходит туда, и во всём дворце нет ни одной живой души. Вы отправили туда мальчиков один раз, ничего не вышло — и всё, вы на этом успокоились?»
Сан Фэн: «...»
Хотя всё так и было, но он почему-то не решался ответить — у него было чувство, что стоит сказать хоть слово, и ответственность за дела всей Палаты церемоний полностью ляжет на его плечи.
Он молчал некоторое время, потом неопределённо промямлил: «Что я могу сделать? Я ничего не могу поделать с характером Тяньсу».
У Синсюэ недовольно усмехнулся: «Я тоже говорил тебе "нет", разве ты не продолжал донимать меня снова и снова? Надо лучше стараться!»
Сан Фэн: «Я старался изо всех сил и даже рисковал своей жизнью, чтобы заставить Мэн Гу тоже повлиять на него».
У Синсюэ: «О? И как же вы пытались повлиять на него?»
Сан Фэн почесал лицо, скривившееся, как от зубной боли: «Я попросил Мэн Гу применить к нему тактику очарования».
У Синсюэ: «...»
Линван молчал, и Сан Фэн продолжил сам: «Тогда Мэн Гу сказала мне, что если я ещё раз приду с такими идеями — она меня убьёт».
«Твои маленькие служители, они все с одинаковым характером?» — внезапно спросил Линван.
На самом деле он хотел спросить: «Они все такие зануды?» — но пощадил самоуважение Сан Фэна и выразился более мягко.
Сан Фэн совершенно не уловил подтекста и кивнул: «Да, все очень понятливые».
Линван сказал: «Ну, тогда завтра приведи мне несколько человек».
Сан Фэн встрепенулся: «Что? Владыка Душ все же решил взять этих мальчиков?»
Владыка решительно ответил: «Нет». Затем добавил: «Я немного подправлю их поведение, и ты сможешь их отправить Тяньсу».
Сан Фэн с сомнением спросил: «А это поможет?»
***
Как показало время, это действительно помогло.
Через пару дней Палата церемоний направила во дворец «На весеннем ветерке» письмо, полное комплиментов. Было ясно, что человек, написавший его, был очень воодушевлен.
В общем и целом там было написано следующее:
«Я привёл двенадцать маленьких служителей так, как сказал мне господин — когда Тяньсу не было во дворце, я оставил их во внешнем дворе, а сам убежал. Я ожидал в Палате церемоний два дня, и эти мальчики действительно не были возвращены. Если бы это было как раньше, стоило Тяньсу подойти к дворцу, через очень короткое время — не более одной чашки чая — все мальчики уже стояли бы в ряд у дверей Палаты. Мэн Гу была поражена, я впервые видел такое выражение на её лице. Как господину это удалось?»
Маленький служитель с волнением прочитал все это, затем поднял голову и спросил: «Господин, ответить на письмо?»
У Синсюэ ответил: «Не надо. Раз всё получилось — хорошо».
Мальчик снова спросил: «Как же господин это сделал?»
Линван ушёл от ответа: «Угадай».
Маленький служитель: «...»
***
Ему не пришлось долго ломать голову, ответ скоро нашёлся сам.
В ту ночь У Синсюэ полулежал, опираясь на изголовье кровати и задумчиво крутил несколько кусочков шелковой бумаги, пытаясь придумать что-то забавное. Внезапно он услышал, как один из мальчиков вбежал внутрь и воскликнул: «Господин! За воротами дворца кто-то есть!»
У Синсюэ на мгновение растерялся.
Обычно если кто-то появлялся у ворот его дворца, он всегда мог это почувствовать. Любому бессмертному Сяньду действительно было бы нелегко пробраться незамеченным — даже если он был отвлечен и рассеян, все равно явно мог ощутить присутствие постороннего.
«Кто?» — У Синсюэ встал.
Прежде чем мальчик успел ответить, он увидел лёгкий взмах белоснежных одежд. Перед глазами все смазалось, а когда картинка снова стала чёткой, Линвана уже не было у кровати, а со двора раздались шаги и голоса.
У Синсюэ поленился выходить через дверь, поэтому он быстро накинул одежду и вылетел через широкое окно.
След движения его фигуры почти полностью слился с ночным туманом: только что он лежал у окна, а через мгновение уже стоял у входа во дворец.
Он выглянул за ворота.
Снаружи на входе висела длинная гирлянда фонарей, немного похожая на те, которые развешивали на рынке Лохуашаня, она была очень яркой. Фонари в гирлянде качались, отбрасывая переплетающиеся тени, и эта мозаика из ярких бликов создавала немного праздничное настроение.
Высокая фигура стояла в тени, прислонившись спиной к стене с мечом в руке, опустив глаза и ожидая, когда мальчик доложит о нём.
Это был Сяо Фусюань, высший бессмертный Тяньсу.
У Синсюэ был очень удивлен: «Почему ты здесь?»
Мало кто приходил к нему домой, и ещё меньше людей могло прийти в такой час. А тут пожаловал сам бессмертный Тяньсу, который обычно игнорировал окружающих, и это было действительно странно.
Тяньсу перевел взгляд на него, но ничего не ответил, только развернул меч в руке, и постучал ножнами по дальней стене. Едва шевельнув губами, он сказал: «Выходите».
«?»
У Синсюэ немного удивлённо проследил за рукоятью его меча.
После того, как Сяо Фусюань постучал ножнами о стену, из-за угла медленно вышла группа малышей, ростом не выше колена У Синсюэ. Они шли длинной вереницей, опустив головы, и аккуратно выстроились перед ним.
Сяо Фусюань спокойно произнёс: «Знакомы?»
У Синсюэ: «...»
Знакомы.
Ему не нужно было считать — их было двенадцать, и все они были переданы Тяньсу Палатой церемоний. Он сам немного поработал с ними, так что каждый из них был ему хорошо знаком.
Линван почувствовал, что запахло жареным. Вся эта ситуация совсем не была похожа на то, что он пришёл погостить.
И действительно, он увидел, как Тяньсу чуть приподнял подбородок, указав на мальчиков, и мрачно произнёс: «Мне говорили, что если Палата церемоний снова будет донимать меня, то я в любое время могу прийти, чтобы свести счёты».
«Я только что вернулся в Сяньду после выполнения кое-каких дел», — вернувшись из мира людей, он все ещё был окутан запахом морозного ветра. Оторвавшись от стены, он поднял ножны, аккуратно отодвинул гирлянду фонарей и тихо сказал: «Сейчас ещё не слишком поздно для того, чтобы свести счёты?»
1. "разбил кувшин" — 破罐子破摔 pòguànzi pòshuāi — букв. «разбить кувшин, потому что он и так треснутый»; пустить все на самотек из-за промаха, признать себя безнадежным.
2. "почтенная наседка" — 老妈子 lǎo māzǐ — 老 «старый», «почтенный»; 妈子 «мать», «няня».
3. "Под южным окном" — 南窗下 Nánchuāngxià — 南 «юг», 窗下 «под окном», «у окна».
Также 窗下 означает «упорно заниматься/учиться».
4. "медитировать в уединении" — 闭门冥思 bìmén míngsī — букв. «медитация за закрытыми дверями»; уйти в затвор, в уединение.
5. "водовороты в море" — то есть, это выглядит не как смерч, устремляющийся к небесам, а как воронка морского водоворота, ведущая в какое-то искривленное пространство. А называется «вихрь», потому что духовная энергия все же ближе к воздуху, а не к воде.
6. "клин клином вышибают" — 以毒攻毒，以杀止杀 — букв. «ядом лечить яд, убийством останавливать убийство».
7. "разглагольствовать" — 洋洋灑灑 yángyáng sǎsǎ — пространный, длинный текст.
8. "короткий и по существу" — 點到即止 diǎndào jízhǐ — букв. «достигнуть нужной точки и тут же остановиться».
9. "зануда" — 一板一眼 yībǎn yīyǎn — букв. «одна доска — один взгляд»; строго придерживаться правил, педантичный, скрупулезный.
10. "шелковая бумага" — 紙帛 zhǐbó — букв. «бумажный шёлк».
Это тонкая, прозрачная, мягкая бумага, традиционно используемая в китайской живописи и каллиграфии или в ритуальных церемониях.