Глава 53. Сфера ответственности
В последний раз У Синсюэ вот так стоял под Божественным деревом давным-давно.
Это был год самого буйного расцвета его кроны, время, когда оно было связано с людьми наиболее глубоко и сложно.
В прошлом всегда были люди, которые пытались «вернуть к жизни» или «начать все сначала», используя силу Божественного дерева. Слухи об этом возникали то тут, то там, и со временем стали наполовину правдивой легендой.
Легенда подобна огню, накрытому бумагой — поначалу она туманная и неясная как дым. Но вдруг бумага внезапно вспыхивает и через мгновение пеплом разлетается по ветру.
Так и в том году легенда в одночасье облетела весь мир.
Слишком много людей пришли к нему, чтобы воспользоваться этой силой. Используя другие цели в качестве прикрытия или придумывая громкие причины — самыми разными способами они использовали силу Божественного дерева для осуществления своих желаний и достижения собственных целей.
Но у разных людей намерения иногда полностью противоположны.
Одной и той же столице одни люди желают долгого процветания, а другие — скорейшего падения. Одного и того же человека кто-то ненавидит и желает смерти, а кто-то любит и желает долгой жизни. В одной и той же ситуации мысли и чувства людей, связанных причиной и следствием, часто противоречат друг другу.
Их столкновение легко может породить хаос, их объединение друг с другом приводит к саморазрушению. В конце концов, никто не выигрывает...
В конечном итоге многие люди начали испытывать сожаление и использовать все возможные способы, чтобы вернуться в прошлое, надеясь разорвать болезненные связи или изменить судьбу.
Но от этого становилось только хуже——
Под действием одних причин и следствий рождаются новые причины и следствия, и за пределами одного мира появляется ещё один мир.
Это похоже на то, как на прямой и ровной ветви вырастают новые тонкие веточки. Если эти веточки разрастаются, они переплетаются и запутываются друг с другом...
В свое время появилась история о детях-призраках в пустоши Цзямин.
В ней рассказывалось о двух братьях с одинокой и печальной судьбой. Их родители погибли, и они жили только друг для друга. Позже они добрались до небольшого столичного городка на юге страны. Копаясь в мусоре в поисках пропитания, они собирали обрывки исписанных страниц и по ним учились читать и писать. Повзрослев, они поступили на государственную службу, остепенились, и, наконец, проведя полжизни в бедности и скитаниях, больше никогда не страдали от ветра и дождя, спокойно дожив до старости.
Это должна была быть простая и спокойная история, не особенно запоминающаяся.
Но потом все изменилось...
Жил-был отшельник, который сбился с пути и умер в муках и с недовольством в сердце. Он сделал всё, что мог, чтобы создать формацию, и использовал силу Божественного дерева, чтобы вернуться на десятилетия назад и начать все сначала.
Это возвращение было подобно камню, брошенному в тихое озеро и поднявшему волны на водной глади. В спокойном мире появилось несколько линий хаоса.
В результате невинные люди неожиданно пострадали, их судьбы полностью изменились. Среди них были те самые братья.
Они не смогли войти в ворота столичного города и нашли свой конец меньше чем в одном ли от них.
Они погибли ещё детьми, тощими, в изношенной одежде, изголодавшимися до костей, даже без обуви, у разрушенных стен. Видимо, они выбились из сил и уже не могли идти дальше. В ночи они спрятались за обломками стен, чтобы укрыться от ветра и поспать. Старший брат обнимал младшего, укрывая его своим телом.
Только... заснув, они уже не проснулись.
В результате в той маленькой стране пропали без вести двое детей, и история про то, как двое бродяг смогли поступить на государственную службу, уже не переходила из уст в уста.
Зато в той глуши появились два безобидных маленьких призрака.
Старший брат нёс младшего на спине, они ходили туда-сюда по одному и тому же пути, но никак не могли войти в городские ворота.
Большинство тех, кто видел этих призраков, пугались и убегали. Но нашёлся один добрый человек, который пожалел их и решил помочь им обрести покой. Он провел обряд отпущения душ, и ему не удалось помочь им.
Потому что они не должны были умирать...
***
Было много таких людей, как тот отшельник, и много таких, как те дети-призраки.
Один человек, которой испытывает недовольство и желание начать заново, может породить множество линий хаоса со своей историей и судьбой. А если таких людей сотни или тысячи...
Чем дольше существует Божественное дерево, тем больше в мире хаоса — эти запутанные линии становятся всё более многочисленными и сложными.
Именно поэтому пик его расцвета стал и его концом.
Легенда гласит, что Божественное дерево кроной пронизывает небо, а корнями — землю, олицетворяя жизнь и смерть этого мира. Со временем, слушая о печалях и желаниях смертных, оно начало проявлять человеческую сторону.
И вот, в тот год, воплощение цикла жизни и смерти отделилось от Божественного дерева и стало Небесным Законом, а человеческая сторона превратилась в человека и получила от Небес имя «Чжао» – «Сияющий». Этот человек стал первым бессмертным.
Последнее, что он сделал перед тем, как стать Владыкой Душ, — запечатал Божественное дерево, чтобы остановить его влияние и сохранить гармонию в мире.
История клана Фэн была правдивой — та запретная земля действительно была создана им самим.
В тот день он стоял на Лохуатае, обхватив предплечья руками, и, прислонившись к стволу Божественного дерева, как и прежде, смотрел вниз на бесконечный поток людей на горной дороге.
Он слышал, как торговцы громко кричали, меняя интонации — словно распевали коротенькие городские песни.
Теплый дым и запахи наполняли воздух, поднимаясь вверх и превращаясь в белый туман среди гор.
Он долго смотрел на это, и огромное дерево спокойно стояло у него за спиной, словно высокая тень.
Он стоял там, пока туман не окутал горы, и горную дорогу уже нельзя было разглядеть. Тогда он пробормотал: «Этот мир оживлённый и прекрасный, но жаль...»
Жаль, что в будущем я не смогу часто смотреть на него.
Он повернулся и посмотрел вверх, на крону Божественного дерева, похожую на закатные облака. Стоя на горе среди опавших лепестков, он чувствовал, как на дереве непрерывно распускаются новые цветы и опадают увядшие.
Каждая веточка, каждый цветок, каждая жизнь и смерть — он ощущал всё это. Поэтому сердце его было наполнено сожалением.
Он отломил длинную ветку и начал рисовать на земле круги формаций, очерчивая Божественное дерево и храм — затем начал вдавливать их в землю, запечатывая ее.
Ветер и мороз, молнии и пламя — короткие и длинные клинки, оружие и битва.
Каждый раз, когда накладывалась новая формация, Божественное дерево содрогалось, словно невидимые тяжелые цепи обрушивались на его ветви и ствол. От ветвей начала исходить светло-серая аура — признак увядания и смерти.
Каждый раз, когда дерево получало рану или на него обрушивалась новая цепь, У Синсюэ чувствовал его боль, так же, как он ощущал появление и увядание его цветов. Когда дерево лишалось жизненных сил, он лишался их вместе с ним...
То ощущение, которое он испытывал, называется «все пять чувств ослабели»——
Он уже не мог ясно видеть, слышать или чувствовать окружающее, словно оказался в бесконечной тьме и одиночестве.
Запечатывание заняло намного больше времени, чем он ожидал. Потому что как только на дереве появлялись следы увядания, их тут же укрывал белый духовный нефрит.
В такие моменты У Синсюэ немного приходил в себя — он смутно видел тот чистый белый цвет. Он слышал неясный тихий голос юного генерала, очень смутный, словно издалека.
«Очень больно?»
Он слушал этот голос, но не отвечал.
Потому что в глубине души он понимал: это было не голос. Это было воспоминание. Воспоминание о том дне много лет назад, когда тот юный генерал спрашивал его под деревом.
Это был далекий голос из прошлого, но почему-то он стал единственным ясным звуком в этой бесконечной тьме.
Он слышал это много раз, снова и снова, и вот в очередной раз снова раздался этот голос «Очень больно?»
Он помолчал и всё же ответил: «Так себе, небесная кара гораздо больнее. А это как жучок лапкой поскрёб».
В конце концов все пять его чувств ослабли, настоящей боли он уже не чувствовал. Это было лишь подсознательное дискомфортное ощущение, иллюзия.
К тому времени, когда он наложил последнюю формацию и окончательно запечатал Божественное дерево, прошло уже три дня.
Дерево окончательно увяло, и духовный нефрит полностью покрыл его ветви и ствол, даже ту длинную сломанную ветку, которую он держал в руке.
К сожалению, У Синсюэ уже не видел этого.
***
После завершения запечатывания кровная связь между ним и деревом полностью прервалась — он больше не чувствовал его как раньше. Но влияние запечатывания на него осталось——
В течение очень долгого времени он находился в состоянии потери всех пяти чувств.
Он — самый первый бессмертный в Сяньду.
Поскольку он произошёл от Божественного дерева, чувствовал круговорот жизни и смерти и унаследовал дух Небес, его назвали Владыкой Душ.
И поскольку когда-то он сотню лет наблюдал за жизнью мира людей на Лохуатае, ему нравились места, где был слышен шумный гомон человеческих голосов, и по натуре он предпочитал оживлённость и веселье.
Жизнелюбивый Владыка Душ провел в одиночестве, среди внутренней тишины и мрака, три года — целых три сезона.
Когда его чувства восстановились, в мире как раз наступил март — время пробуждения всего живого. Расцвели абрикосовые деревья, и весенние облака принесли на Сяньду тепло и уют.
Когда У Синсюэ открыл глаза, он увидел, как розовые лепестки косо падают на подоконник, и уже собрались в небольшую кучку. Его настроение вмиг улучшилось.
Он взглянул на пустую табличку над дверью, и в его сердце шевельнулось желание дать этому месту название. Но весна за окном была так прекрасна, что он лениво прислонился к оконной раме, не желая вставать.
Оглядев комнату, он попытался найти что-нибудь подходящее — и заметил у кровати длинную ветку.
Это была та ветка, которую он сломал для запечатывания Божественного дерева — он помнил это. Но она уже изменилась — её покрывала тонкая белая корочка духовного нефрита.
У Синсюэ надолго застыл в раздумье, и наконец понял, что произошло.
Он тихо рассмеялся и взял её в руки.
Эта длинная нефритовая ветвь описала в его руке красивую дугу и превратилась в длинный меч, его клинок словно излучал мягкий свет от духовной энергии наполняющей его.
«...»
В тот день все посланники бессмертных, проходившие мимо, видели такую картину.
Окна дворца Яо были широкими, за ними колыхались тонкие занавески, словно туман. Владыка Душ ступил на скопившиеся на подоконнике лепестки, отодвинул занавес и взлетел на карниз.
Он легко приземлился на край карниза, прокрутил длинный меч между пальцами и с улыбкой высек на табличке ворот дворца несколько слов——
«Сидеть на весеннем ветерке».
Когда он опустил меч, порыв весеннего ветерка подхватил опавшие лепестки с подоконника и окружил его ими с ног до головы.
Позже посланники бессмертных говорили, что это было мгновение удивительной красоты.
***
За те три года, что Владыка Душ тихо сидел в уединении, Сяньду уже начал обретать свой привычный вид. Небесный Закон создал пики Линтая, и совершенствующиеся начали возноситься к бессмертию. На тот момент из двенадцати бессмертных в Линтае было уже пятеро.
Молитвы и подношения Божественному дереву постепенно прекратились после его запечатывания. Теперь люди начали молиться бессмертным Линтая.
Каждый из них имел свою сферу ответственности и свои обязанности. И когда многочисленные молитвы смертных разделились по разным направлениям, действительно появился некоторый порядок.
Но так было только для бессмертных Линтая. Для У Синсюэ мир никогда не был упорядоченным.
Бессмертным Сяньду всегда было любопытно — Тяньсу отвечает за наказания и прощение, другие бессмертные тоже отвечают каждый за свои благословения людям. Но никто не знал, за что отвечает Владыка Душ.
Были даже настолько любопытные, и даже немного завистливые, которые пытались тайно следовать за Владыкой Душ в мир людей. Они хотели понять, что же он делает, когда его нет в Сяньду.
Но они так ничего и не узнали, потому что каждый раз, когда они спускались вслед за ним в мир смертных, то видели лишь, как он внезапно исчезает без следа.
Это не было обычным искусством маскировки — бессмертные, безусловно, могли бы определить такую технику. Но кроме маскировки они просто не могли придумать другого объяснения.
Это было тайной, и этому суждено остаться тайной навсегда.
Потому что Небесные указы всегда напрямую попадают к Владыке Душ, и тайны Небесного Закона не могут быть раскрыты. Единственный, кто знает ответ — это сам Владыка Душ.
Только У Синсюэ знает, что именно он делает, когда получает Небесный указ и отправляется в мир людей...
Он идёт разорвать те хаотические линии мира.
Те, кто пытаются начать всё заново, силой возвращают всё назад, меняют судьбы и время, в результате создают линию хаоса. Словно на длинной ровной ветви внезапно вырастает несколько тонких веточек, переплетающихся друг с другом.
Это приводит к тому, что невинные умирают, а те, кто должен был умереть, живут; порядок жизни и смерти нарушается, и эпохи меняются местами.
А Владыка Душ — это тот, кто спускается с небес, чтобы обрубить эти боковые веточки.
Он возвращает порядок в хаосе циклов жизни и смерти, исправляет перевернутый ход времени: спасает тех, кто не должен был умереть, и убивает тех, кто не должен был выжить.
В Сяньду множество бессмертных, практически все они сострадательны и мягки по натуре, их забота — даровать благословения или защищать. Единственное, для чего используется меч бессмертного, — убийство демонов.
И только Владыка Душ убивает людей.
1. "не страдали от ветра и дождя" — 风雨 fēngyǔ — букв. «ветра и дожди»; метафора трудностей и жизненных невзгод.
2. "отшельник"— 修士 xiūshì — сюйши, «отшельник», «аскет»,«даосский монах». Совершенствующийся, практикующий обычно в уединении.
3. "Чжао" — 昭 zhāo — "сияющий", "славный", "блистательный".
4. "мгновение удивительной красоты" — 驚鴻一瞥 — букв. «мимолетный взгляд встревоженного лебедя», а «встревоженный лебедь» — метафора грациозной красавицы... красавца?