Глава 52. Опадающие лепестки
«Что...»
Теперь Фэн Хуэймин был по-настоящему потрясен.
«Как такое возможно? — недоверчиво произнёс он, нахмурив брови. — Этого не может быть... Нет, невозможно... Совершенно невозможно...»
«Так удивлён? — Нин Хуайшань, поначалу собравшийся пойти за У Синсюэ, увидел выражение лица Фэн Хуэймина и передумал.
Он остановился, отступил назад, прищурился и стал наблюдать за ним. Он спросил: «А нет ли чего особенного в этом тайном месте вашего клана? О, нет, конечно, здесь должно быть что-то, иначе, зачем его называть тайным местом? Но ты так себя ведешь... это заставляет меня думать, что...»
Нин Хуайшань облизал свой острый тигриный клык и внезапно схватил Фэн Хуэймина за плечо!
На первый взгляд эта поза могла показаться дружеской, но его пальцы вцепились в плечо как когти и оказались очень близко к горлу Фэн Хуэймина.
Нин Хуайшань не обладал таким уровнем силы, как его глава, но кончики его пальцев быстро потемнели и стали синевато-чёрными. Любой, кто хоть немного разбирался в этом, сразу понял бы — это была техника ядов, доведённая до совершенства. При необходимости все его тело и даже волосы могли быть очень ядовитыми.
«Ты!» — Фэн Хуэймин тут же собирался вонзить в него меч, но заметил его тёмно-синие пальцы и застыл.
В обычное время Нин Хуайшань не смог бы так легко схватить такого человека, как Фэн Хуэймин, но тот был слишком потрясён и дал ему такую возможность.
«А? — Нин Хуайшань, не меняя позы, спросил язвительно, как маленький хулиган: — Старейшина, скажи-ка, почему ты так удивлен? Я что-то не могу понять. Я думал, что молния — это просто запретное заклятие для защиты тайного места твоего клана. Но я смотрю на тебя сейчас... и похоже, что это не так.
«Может быть, этот барьер создан твоим кланом, и мой глава случайно активировал его...» — Нин Хуайшань задумался. Хоть ему и не нравился бессмертный, для пущего эффекта он добавил: «Бессмертный Тяньсу, конечно, разрушил его, так что ничего страшного тут нет. Но скажи-ка мне прямо, что это за молния——»
Нин Хуайшань так сильно сжал плечо Фэн Хуэймина, что тот опустил голову: «Это заклинание, которое должно было убить их?! А?——»
Спросив это, он изо всех сил топнул ногой.
Раздались сухие щелчки — на серой каменной плитке появились трещины.
В следующий момент Нин Хуайшань схватил Фэн Хуэймина, и, топая по плитке, которая раскалывалась под его ногами, стремительно протащил его на несколько десятков чжанов к башне.
«Глава! — Нин Хуайшань бросил Фэн Хуэймина перед У Синсюэ и Сяо Фусюанем и злобно пожаловался: — Этот человек планировал убить нас, я все выяснил!»
«О-о, — мягко ответил У Синсюэ, — вот почему он был таким сговорчивым».
Как бы там ни было, он все же был уважаемым старейшиной клана Фэн и после нескольких допросов был вынужден проявить инициативу и привести кого-то к дверям секретного места клана. Было бы странно, если бы он не устроил ловушку.
В этот момент выражение его лица по-прежнему оставалось совершенно безмятежным, но Нин Хуайшань знал — это означало, что его настроение было очень плохим.
Фэн Хуэймин тоже почувствовал это и слегка встревожился. Он попытался оправдаться: «Я не делал ничего такого. Просто я не ожидал, что вы будете так поспешны и сразу подойдете к башне, не дожидаясь, пока я открою дорогу».
Нин Хуайшань холодно усмехнулся, не веря ему.
Фэн Хуэймин все ещё не отошёл от потрясения. В конце концов, это было невероятно и неслыханно, чтобы молния девятых небес просто исчезла. Не говоря уже о том, чтобы тайное место само распахнуло свои двери...
После того, как он договорил, его глаза с недоумением уставились на У Синсюэ и Сяо Фусюаня: «Вы оба... ты... ты — высший бессмертный Сяньду, но кто?»
Разумеется, он знал имя Сяо Фусюаня. Пусть даже бессмертный Тяньсу пришёл сюда, всех этих странностей не должно было случиться. Значит единственное неизвестное — это другой человек.
Какая-то догадка промелькнула у него в голове, но исчезла, прежде чем он успел её осмыслить. Он услышал, как У Синсюэ сказал: «Я? Я ведь никогда не говорил, что я бессмертный, верно?»
Фэн Хуэймин был застигнут врасплох! Все его смутные подозрения исчезли, потому что, услышав эти слова, он, наконец, почувствовал, как от другого человека исходит непрерывный поток демонической энергии.
Энергии гораздо более мощной, чем у любого демона, с которым он когда-либо имел дело.
Фэн Хуэймин: «...»
У Синсюэ бросил эту фразу и больше не обращал внимания на Фэн Хуэймина.
Он смотрел на открытые двери высокой башни и чувство диссонанса, неправильности становилось всё более явным. В этом ощущении сплеталось что-то очень знакомое и что-то совершенно чужеродное——
Он ощущал здесь присутствие чего-то, с чем был очень хорошо знаком и когда-то связан кровными узами. Но теперь это ощущалось чем-то очень странным...
Двери, ведущие в башню, были чёрными, очень высокими и тяжёлыми, словно два монолитных куска магического металла. Внутри, как и в обычных башнях, стояли алтарь и подушечка для медитации. По углам высоко висели светильники, язычки огней в них были темно-красными, они колебались от ветра, и тени в башне меняли форму, то становясь более четкими, то почти исчезая.
Этот свет не вызывал спокойствия и с первого же взгляда только усиливал тревогу.
Нин Хуайшань скривился, потянул ворот рубашки и тихо пробормотал: «От этого проклятого места пот прошибает».
Светильники при горении источали слабый аромат, он был довольно приятным, но со временем от него появлялось головокружение и начинало давить в висках.
Нин Хуайшань повернул голову и помахал ладонью перед носом, чувствуя удушье.
Он пнул Фэн Хуэймина и спросил: «Что это за светильники?! Меня тошнит от этого запаха!»
Фэн Хуэймин плотно сжал губы и не поднял глаз.
Нин Хуайшань снова сказал: «Я тебя спрашиваю!»
Фэн Хуэймин стиснул зубы и ответил: «Это лечебная добавка, от нее нет никакого вреда».
В этот момент в его голове был просто хаос.
Изначально он планировал, что эти трое умрут у входа в башню, но теперь всё пошло наперекосяк — они легко прошли внутрь.
Это означало, что ситуация вышла из-под контроля — он фактически сам привел лис в курятник. Более того, среди этих трёх человек были двое демонов.
Ученики, охранявшие вход, наверняка доложили обо все главе; пройдет совсем немного времени, и он будет здесь. Он никак не ожидал, что все так получится. Сейчас все выглядело так, будто он предал свой клан.
Он должен придумать способ избавиться от них.
«Светильники с лекарством? Зачем пихать всякую хрень в хороший светильник?» — Нин Хуайшань снова пнул его.
У Фэн Хуэймина перехватило горло от раздражения, но он был терпелив: «Конечно, средство добавляется только по необходимости».
Нин Хуайшань фыркнул и пробормотал: «Лучше тебе не выкидывать никаких фокусов».
Внезапно его сердце кольнуло сожаление — если бы он не сбил с толку И Ушэна, то всё было бы проще. Он хорошо разбирался в ядах, а И Ушэн славился своими лекарствами. Сейчас он бы очень пригодился, просто понюхал бы и сразу понял, что добавили в ламповое масло.
В отличие от него... каждый раз, пробуя лекарство, он чувствовал себя так, словно у него какая-то серьезная проблема с головой...
Нин Хуайшань закатил глаза, смирился со своей судьбой и сунул голову в башню. Он сделал несколько глубоких вдохов, выглядя при этом как полный дурак, и даже привстал на цыпочки, чтобы быть поближе к светильникам.
У Синсюэ впервые увидел его таким и был совершенно озадачен.
Прежде чем он успел издать хоть звук, Нин Хуайшань быстро выпрямился и посмотрел на свой указательный палец, на котором постепенно исчезал сине-чёрный цвет. Он сказал: «Глава, это не ядовито и не смертельно».
Для обитателей Чжаое яды должны убивать мгновенно, любые другие ядами не считаются. В лучшем случае, это забава, чтобы сделать игру интереснее.
Фэн Хуэймин сказал: «Конечно, это не ядовито. Я — из мира совершенствующихся, зачем мне добавлять отраву в светильники? Лишь немногие вообще знают об этом месте, разве мы будем травить сами себя?»
Он хорошо понимал одну вещь: если соврать, что светильник полностью безвреден, любой человек, у которого есть хотя бы немного ума, поймет, что это ложь. А если сразу рассказать всё, будет похоже, что у него есть туз в рукаве.
«О, люди в твоем клане такие глупые? Секретное место, а двери не заперты, и никакой защиты?» — Нин Хуайшань его явно подозревал.
Фэн Хуэймин выразил на лице лёгкое смущение, и сделал вид, что не хочет говорить лишнего. Лишь через некоторое время он неохотно произнёс: «Это действительно не яд. Самое большее, что может сделать это средство — спутать мысли у тех, кто зашёл сюда по ошибке...»
«Просто вызывает путаницу в мыслях? Не похоже», — сказал У Синсюэ, потирая кончики пальцев.
До этого, если бы он захотел применить смертельный прием, его энергия мгновенно сконцентрировалась бы в пальцах, на уровне инстинкта. А сейчас он уже довольно давно пытался сконцентрироваться, но сила все ещё не могла собраться в кончиках пальцев, она была как сыпучий песок на тарелке, который невозможно сжать пальцами и придать ему форму.
Фэн Хуэймин внимательно наблюдал за движением пальцев У Синсюэ и бросил взгляд на Сяо Фусюаня.
Он знал, что эти светильники не только сбивали людей с толку, самое важное — они снижали концентрацию энергии. А как же бессмертные, а как же их подавление, безграничное как море? Если они не могут сконцентрировать энергию, то в чем разница между ними и простыми совершенствующимися из мира людей?
Конечно же, высший бессмертный Тяньсу тоже ощутил это и нахмурился.
Фэн Хуэймин внутренне обрадовался: «Получилось!»
Пусть Тяньсу ничего не сказал, он и так знал, что из-за воздействия светильников в башне, тот тоже не мог собрать свою силу.
Но просто рассеять энергию и ослабить мощь подавления этих бессмертных было недостаточно для того, чтобы Фэн Хуэймин сразу же взял верх. Он — один против трёх, расклад всё равно остаётся не в его пользу.
Это очевидный факт для всех.
Фэн Хуэймин именно этого и добивался — чтобы все это понимали.
Так он мог убедить этих троих не воспринимать происходящее как угрозу и всё равно войти в башню.
Как только они войдут внутрь — все станет проще.
Он и глава клана чаще всего посещали первый и второй этажи, когда приходили сюда. Эти этажи были наполнены остаточной энергией Божественного дерева, основой которой было сочетание жизни и смерти; энергией дерева, которое было наполовину увядающим, наполовину цветущим.
Первый этаж называется «Цветение», он принадлежит «ян», теплу. Простой человек здесь чувствует сильную жару, пот течёт рекой, а сердце часто колотится. Если задержаться здесь, меридианы могут полопаться, а в худшем случае и самого человека может разорвать на части.
Второй этаж называется «Увядание», он принадлежит «инь», холоду. Здесь царит суровый мороз, пронизывающий до костей. Меридианы простого человека, который задержится здесь, могут сжаться и замерзнуть, энергия перестанет циркулировать по телу, и человек погибнет.
Совершенствующиеся здесь легко могут совершить ошибку. Из-за одной неверной мысли их сила может выйти из-под контроля и привести к одержимости и другим последствиям отклонения. Иногда здесь очень холодно, иногда очень жарко. Чем выше уровень самосовершенствования, тем труднее подавить отклонение.
Поэтому эти два этажа — отличное место для уединения и совершенствования.
Среди всех поколений клана Фэн лишь очень немногие могли позволить себе практиковаться на этих этажах. Из прошлого поколения это глава клана Фэн, а из нынешнего — только Фэн Хуэймин.
Каждый раз, входя туда, он должен был держать под языком особую защитную духовную пилюлю, чтобы уменьшить наполовину влияние божественной силы этих этажей и выдержать их испытание.
Для всех остальных, даже для Фэн Шулань, которая была второй после него, попытка войти сюда равнозначна неминуемой смерти.
Фэн Хуэймин на это и рассчитывал——
Эти три человека с трудом концентрируют энергию, их подавление исчезло, они ничем не отличаются от простых совершенствующихся мира людей. Даже если они находятся на уровне главы бессмертных, да хоть сильнее его, без защитной духовной пилюли они всё равно обречены на смерть.
***
Он думал так про себя, но вслух сказал: «Сегодня здесь происходят необычные вещи...»
...Необычно, что впервые за все времена непрошенные гости оказались здесь, несмотря на все препятствия.
«Поэтому я не могу гарантировать, что не произойдет ничего неожиданного, когда мы войдем сюда».
Это было скрытым предупреждением.
«Если же вы всё-таки желаете войти и посмотреть, то возьмите защитные духовные пилюли, которые приготовлены моим кланом Фэн», — предложил он.
Фэн Хуэймин сказал всё, что следовало сказать, и чувствовал, что поступил согласно всей доброжелательности и праведности своего сердца. Он достал из мешочка на поясе три золотых пилюли и раскрыл ладонь перед тремя гостями.
Тем не менее, он ясно понимал, что эти трое не примут их.
На их месте, он бы тоже так поступил. В конце концов, кто знает, что за лекарство дает человек, на устах у которого то ли ложь, то ли правда?
И действительно, он заметил, как Нин Хуайшань взглянул на золотую пилюлю и сказал: «Я не буду. Если я съем, и выяснится, что ты обманул, кому потом жаловаться?»
Бессмертный Тяньсу тоже холодно ответил: «Не нужно».
Что касается У Синсюэ...
Демон бросил фразу «Сам ешь спокойно, и не торопись», затем переступил порог и вошёл в башню.
Фэн Хуэймин спрятал защитную пилюлю за спиной, усмехнулся про себя и подумал: «А этого черта трудно уговорить, да? Неважно, демон ты или бессмертный — никто не может безнаказанно нарушить запрет!»
Воспользовавшись тем, что никто не обращал на него внимания, положил одну пилюлю под язык, и пошёл за Сяо Фусюанем в башню.
Вдруг раздался грохот——
Огромные железные двери внезапно захлопнулись!
Огни светильников в башне задрожали, и остатки Божественного дерева начали излучать силу пылающего солнца, энергия быстро закрутилась в вихрь, словно водоворот в глубоком море.
Даже после того, как он проглотил защитную духовную пилюлю, Фэн Хуэймин почувствовал сильное сердцебиение. Он крепко держал маленькую пилюлю языком, словно спасательный круг.
Потому что он хорошо понимал, что без этого духовного щита он был бы уже втянут в вихрь жара и погиб от разрыва тела без единого шанса на спасение.
Нин Хуайшань протер лоб и сказал: «Становится все жарче и жарче, с меня уже начинает лить пот».
Фэн Хуэймин холодно смотрел им в спину и думал: «Раз он сказал, что ему стало жарко, значит он близок к смерти.А если он сказал, что начал лить пот, осталось лишь сосчитать до трех...
«Раз, два, три...»
Когда Фэн Хуэймин досчитал до четырех, он внезапно остановился.
Он услышал странный звук — словно невидимый прилив ревет, приближаясь откуда-то.
Он прислушался внимательнее и резко поднял голову.
Этот «прилив» был не где-то, а, кажется, здесь, наверху?!
Первый этаж — это «ян», солнце и тепло, цветение Божественного дерева, второй этаж — это «инь», вода и холод, увядание. И шум бурного прилива, кажется, говорит о том, что божественная сила инь наверху уже пришла в движение...
Как такое возможно?
Мы же до сих пор на первом этаже! Что происходит на втором???
Фэн Хуэймин был в полном недоумении, как вдруг услышал, что накопившаяся сила второго этажа обрушилась сверху вниз——
Бах!
Потолок первого этажа башни разлетелся вдребезги, образовался огромный пролом.
Фэн Хуэймин: «Я...»
???
Эта тайная башня стояла в клане Фэн уже много поколений, и вот сейчас в ней сама по себе образовалась огромная дыра?!
Он начал чувствовать, что всё это — какая-то чертовщина.
Но это был ещё не конец...
Потому что он увидел, как сила инь, которая изначально была заперта на втором этаже, окутанном серо-голубым холодным туманом, обрушилась вниз и слилась с вихрем силы ян, бушевавшим на первом этаже.
В мгновение ока разразилась мощная буря.
Фэн Хуэймин почувствовал, как защитная пилюля под языком треснула на куски, и горький привкус разлился по его языку, который был пугающе холодным.
У него в голове гудело, он понял, что его смерть близка, но сначала он собирался похоронить этих троих...
Божественная сила стремительно нарастая, устремилась к У Синсюэ.
Фэн Хуэймин подумал: «Это будет первый мертвец сегодня».
Он сделал два шага назад, чтобы его не залило кровью, когда противник взорвется и умрёт, но увидел, как эта бушующая сила, столкнувшись с У Синсюэ, внезапно стала тонкой и почти нежной...
Как водопад с вершины горы, с грохотом низвергается в каменное озеро и, зажатый с обеих сторон горными склонами, превращается в журчащий ручей.
Эта бушующая... нет... мягкая и нежная божественная сила послушно проникла в тело демона. И у него ни мышцы не напряглись, ни вены не вздулись, ни меридианы не разорвались.
Он даже выглядеть стал лучше...
«...»
Фэн Хуэймин чувствовал, что все его столетние знания об этом месте превратились в пыль — либо он сошёл с ума, либо башня.
Когда он наконец осознал происходящее, то обнаружил, что весь вжался в стену с широко открытыми от изумления глазами.
Демон принял всю божественную силу, опустил взгляд на свои руки, и повернулся к бессмертному Тяньсу: «Как ты? Ты ощутил какое-нибудь влияние? Я чувствую, что часть энергии, похоже, перетекла к тебе».
Фэн Хуэймин: «???»
Он не понимал, как кто-то может одним усилием поглотить остаточную силу Божественного дерева. И тем более не мог понять, каким образом эта сила вдруг стала притягиваться к другому человеку.
Даже если у одного человека необычайный талант, и он не взорвался, разве другого не должно разорвать на кусочки???
Но другой человек действительно не взорвался.
Более того, его энергия, которая была рассеяна отравленными светильниками, снова восстановилась!
Он увидел, как бессмертный Тяньсу пошевелил пальцем, и подавление снова прижало его к земле, словно гора Тайшань.
Вся высокая башня содрогнулась от этого мощного удара, и Фэн Хуэймин молча соскользнул по стене на пол: «...»
***
Пока Фэн Хуэймин практически сходил с ума, У Синсюэ ощущал совсем иное.
Он почувствовал божественную силу в своем теле, и у него возникло странное чувство возвращения давно утраченного. Как будто он когда-то отдал эту часть неизвестному месту, а теперь по стечению обстоятельств вернул ее, но она изменилась. Как в поговорке: «декорации прежние, а люди другие».
Хотя он и не погиб от разрыва кровеносных сосудов, его слияние с этой силой прошло не очень хорошо. Эта энергия наполнила его не только силой, но и ещё более леденящим холодом.
Как будто период бедствия, через который проходил демон, вдруг стал намного тяжелее.
В этот момент У Синсюэ находится в противоречивом состоянии——
Его цвет лица стал не таким бледным, как раньше, но пальцы побелели до синевы.
На мгновение ему показалось, что его кости пропитались ледяной водой, а сильный холод притупил все его чувства, он не слышал звуков, и в глазах у него потемнело.
Огни светильников в башне стали просто яркими точками в его глазах, как далекие звезды в холодную ночь.
Выражение лица У Синсюэ не изменилось, и он выглядел невозмутимым, как гора Тайшань. В глазах Фэн Хуэймина и даже Нин Хуайшаня, он был полон сил и энергии.
Он немного помолчал и с нажимом позвал: «Сяо Фусюань».
«М-м?» — этот голос прозвучал около его сердца и был самым ясным из всего, что окружало его в данный момент.
Даже если бы все пять чувств внезапно пропали, он мог бы чувствовать присутствие Сяо Фусюаня.
У Синсюэ ничем не проявил, что его состояние резко ослабло, и спокойно сказал: «Клан Фэн считает, что здесь есть только остаточная энергия Божественного дерева. Я не верю, что остаточная энергия может быть такой мощной. Здесь должно быть что-то ещё, значительно превосходящее её по силе, например...»
Он опустил глаза, размышляя в постепенно сгущающейся внутри него темноте и тишине: «Например, ветви или что-то в этом роде, ты можешь найти это?»
«Попробую».
***
Сяо Фусюань оглянулся по сторонам.
Часть силы Божественного дерева передалась ему через У Синсюэ.
Вообще-то, посторонняя божественная сила должна была бы вызвать у него отторжение, но эта сила ощущалась в нём как очень гармоничная, почти нежная.
Внимательно прислушиваясь к потокам этой энергии, он исследовал башню и через некоторое время нахмурился.
——Если где-то действительно спрятаны ветви, то энергия Божественного дерева должна быть там самой сильной, гораздо сильнее, чем в других местах.
Но Сяо Фусюань не нашёл такого «самого насыщенного места». Напротив, он чувствовал, что везде эта энергия была практически одинакова.
Он задумался и поднял взгляд вверх.
Через огромную пробоину между этажами он увидел потолок второго этажа, выше должен быть третий этаж.
Третий этаж...
Сяо Фусюань немного подумал, затем поднял руку и направил туда энергию меча.
Золотой свет устремился в пробоину——
И снова раздался грохот, и вся высокая башня вновь закачалась.
Обломки и щепки дерева посыпались вниз, а Фэн Хуэймин соскользнул ещё ниже.
Он в ужасе посмотрел наверх, сглотнул и вскрикнул: «Нельзя!»
Сяо Фусюань всё ещё держал пальцы поднятыми. Он повернул голову и бросил на него взгляд. Из-за нахмуренных бровей казалось, что у него совсем не осталось терпения.
Фэн Хуэймин поспешно повторил: «Туда правда нельзя! Не разрушайте! Нельзя подниматься на третий этаж!»
В этот момент он говорил действительно искренне.
Поскольку он был напуган до глубины души, он и думать забыл об уловках.
«Почему нельзя?» — спросил Сяо Фусюань.
«Умрёте, — ответил Фэн Хуэймин. — Третий этаж и выше это запретная зона».
Третий этаж башни —место, куда даже он не осмеливался ступить. Говорили, что там скрыта запечатанная часть Божественного дерева.
Последний раз он был там, когда хозяин дома привёл его помочь охранять башню. Он услышал странные голоса наверху, и из любопытства, а также из-за своей самоуверенности, тихо поднялся по лестнице.
Он помнил, как стоял на лестнице и протянул руку, чтобы толкнуть дверь третьего этажа, как вдруг почувствовал лёгкую щекотку на затылке.
Сначала он подумал, что это его волосы упали на шею, но потом понял, что это не так. В тот день для удобства он тщательно заплел волосы, так что они не могли попасть на шею.
Он повернул голову, посмотрел и увидел, что это действительно были волосы... Длинная прядь, свисавшая сверху.
Фэн Хуэймин вздрогнул и поднял взгляд.
Снаружи эта высокая башня имеет много этажей и ничем не отличается от обычной башни. Но внутри она устроена по-другому, третий этаж и те, что выше, были связаны между собой, не разделяясь на отдельные уровни.
Когда Фэн Хуэймин поднял голову, он увидел что башня очень высокая, её заостренная вершина уходила в темноту.
Он напрягся, осторожно создал огненный шар в ладони и поднял руку, чтобы увидеть, что там.
Он увидел белые, как кости, ветви, которые протянулись из трещины на вершине высокого свода; переплетаясь и извиваясь, они тянулись вниз по крыше башни.
Эти ветви были похожи на густую сеть, в которой смутно угадывались очертания мёртвых тел.
И та длинная прядь волос свисала из этой сети...
На мгновение он просто остолбенел, и сердце похолодело!
Он опустил взгляд и осознал, что по какой-то причине его сердце начало бешено колотиться. Через мгновение ткань одежд прорвалась, и пятна крови расплылись по ней.
Сразу же после этого из его тела проросли бледные ветви, похожие на побеги.
Позже, когда Фэн Хуэймин вспоминал тот день, он понимал, что тогда он чуть не погиб в этой башне.
Это ощущение внезапной остановки крови и холода по всему телу — никогда больше он не хотел испытать это снова.
Глава клана сказал тогда: «Это цена за то, чтобы видеть Божественное дерево».
Когда он рассказал об этом Сяо Фусюаню, тот холодно посмотрел на него и спустя некоторое время спокойно произнёс: «Чушь».
Фэн Хуэймин: «...»
Он хотел снова что-то сказать, но вдруг услышал звон меча бессмертного Тяньсу, и сотни золотых лучей прорезали всю башню, озаряя её ярче дневного света.
Он посмотрел вверх, и первое, о чем подумал, было: «все кончено, башня вот-вот рухнет».
В тот момент, когда эта мысль промелькнула у него в голове, среди грохота ломающихся деревянных балок, он смутно услышал слова.
Эти слова по нити духовного сознания услышал и У Синсюэ, они были ясными и спокойными, и прозвучали у самого его сердца.
«Божественное дерево росло на вершине горы, которая была покрыта опавшими лепестками больше, чем на двенадцати ли. Многие видели его. И никто не платил за то, чтобы его увидеть».
«Эта цена — лишь то, что навязано миром людей».
На этих словах весь второй этаж превратился в руины; вся башня закачалась так, что вот-вот рухнет.
Фэн Хуэймин непроизвольно бросил взгляд на третий этаж, на который никогда больше не осмеливался смотреть. Он увидел, что он похож на глубокую пещеру: внутри была только пыль, сквозняки с гнилостным запахом — и ничего больше.
Не было ни остатков Божественного дерева, ни каких-либо других вещей, связанных с ним.
Фэн Хуэймин был изумлен, а потом в его сердце поднялось чувство абсурдности происходящего.
Пустая башня, которая обманывала его в течение сотни лет?
Здесь что-то было не так.
Если башня действительно пуста, откуда тогда взялась божественная энергия на первом и втором этажах?
Когда эта мысль возникла, он увидел, как бессмертный Тяньсу осматривает пустую и безлюдную башню. Вдруг его лицо помрачнело — словно он что-то вспомнил. Он сжал пять пальцев в кулак——
Энергия меча вырвалась из него и в одно мгновение взлетела до небес. Треск и грохот раздались по всей башне, и бесчисленные трещины побежали по её балкам и перекрытиям.
Аккуратные деревянные балки одна за другой трескались от удара и разрушались одна за другой.
Только когда они все упали на землю, Фэн Хуэймин понял, что они были наполовину висящими в воздухе, за ними было что-то спрятано...
Тайное наконец открылось благодаря силе бессмертного Тяньсу. Это были ветви, покрытые духовным нефритом.
Неудивительно, что, когда он исследовал это место раньше, он повсюду ощущал дыхание Божественного дерева.
Оказывается, оно было скрыто внутри башни.
Точнее говоря, кто-то использовал его ветви для её постройки.
Когда ветки, покрытые белым нефритом, упали на землю, подняв облачко пыли, из них возник образ, словно прорезав небо и землю.
Это было огромное дерево — его вершина уходила в небеса, его цветущая крона была подобна туманам и облакам в закатном сиянии, освещающем горизонт. Бессчетное количество лепестков осыпалось с дерева и кружась падало вниз — их было так много, что они напоминали снегопад в середине зимы.
У Синсюэ стоял прямо под этим миражом среди опадающих лепестков.
В этот момент он уже практически не мог ни видеть, ни слышать, ни ощущать что-либо. Но в мгновение, когда его окружил этот образ, в его голове мелькнули воспоминания прошлого.
1. "впервые за все времена" — 破天荒 pòtiānhuāng — букв. «прорвать необъятное небо»; небывалый, впервые в истории.
2. "мощная буря" — 山呼海嘯 shānhū hǎixiào — букв. «горы гремят, море ревёт».
3. "аккуратные" — 精雕细刻 jīngdiāo xìzhuó — букв. «тонкая гравировка, тщательная полировка»; тщательная, тонкая работа.