Глава 50. Выбор
У Синсюэ действительно не ожидал, что просьба помочь разделить духовное сознание приведет к такому результату. Если бы он знал заранее, обязательно бы——
Энергия Сяо Фусюаня случайно проникла в его духовное сознание, он прищурился и внезапно забыл, что хотел подумать после слова «обязательно».
Наконец-то он понял, почему нельзя обращаться за такой помощью к кому придётся——
Никто не может гарантировать, что при контакте с духовным сознанием человек нечаянно не убьёт того, кому помогает; не говоря уже про соблазн убить намеренно, когда другой откроет все свои жизненно важные точки.
Человек, которому помогают, в девяти из десяти случаев умрёт страшной смертью.
Если ты не мертв, то...
Это очень много значит.
Сяо Фусюань его не убил.
Полуопущенные ресницы У Синсюэ слегка дрогнули.
Через недолгое время он почувствовал, как его духовное сознание мягко разделяется и выпускает одну тонкую нить...
Это ощущение определённо нельзя назвать болью, но оно было очень странным. Неизвестно, он сам или кто-то ещё был причиной, но в тот момент у него даже возникли какие-то совершенно бессознательные эмоции, и они были не очень хорошими...
У Синсюэ не успел понять, что за эмоции это были — та тонкая нить духовного сознания вдруг снова вернулась на место. Это было похоже на волны, которые разделившись на два круга, погасили друг друга.
У него вырвалось: «Что случилось?»
Сяо Фусюань: «Передумал».
Энергия, которая покинула его духовное сознание, всё ещё мягко окружала сердце, и голос, казался исходящим прямо из его тела, очень низким и глубоким.
У Синсюэ замер на мгновение и спросил: «Передумал? Почему?»
«Нет причин, — ответил Сяо Фусюань. — Я оставлю немного духовного сознания в себе, этого достаточно. Тебе не нужно этого делать».
Его тон был серьёзным и решительным. У Синсюэ слегка озадачился и задумался: может быть, это из-за того некомфортного ощущения, которое возникло после отделения нити? Сяо Фусюань это почувствовал?
Тяньсу некоторое время наблюдал за ним, и объяснил: «Между двумя духовными сферами может возникать конфликт».
«И такое бывает?» — удивлённо спросил У Синсюэ.
«Бывает», — подтвердил Сяо Фусюань.
Чёрт.
У Синсюэ спросил: «Чем докажешь?»
Красивое лицо Тяньсу стало немного озадаченным, и У Синсюэ захотелось рассмеяться, при взгляде на него.
Когда душа снова слилась, те беспричинные эмоции исчезли без следа — словно галлюцинация, он уже почти забыл о них.
Однако этот вопрос все же беспокоил его. Он смотрел на Тяньсу и очень хотел спросить: «Ты ведь не обманываешь меня? Почему всё случилось так внезапно?» Но по какой-то неуловимой и неясной причине он не произнёс этого вслух.
Затем энергия Тяньсу наконец отступила от сердца и медленно начала возвращаться назад.
Странно было то, что когда эта энергия проникала в него, всё тело напрягалось и было не очень комфортно; но сейчас, когда она схлынула, он почувствовал себя опустошенным.
Когда она почти полностью покинула его тело, внезапно прозвучал глубокий голос Сяо Фусюаня: «Эта энергия может передавать звук».
У Синсюэ: «?»
Он пристально посмотрел на Сяо Фусюаня: «Передавать звук? Что ты имеешь в виду?»
Сяо Фусюань сказал: «Тебе просто не нужно открывать рот».
Когда он говорил это, его губы не шевелились.У Синсюэ отчетливо слышал его слова прямо внутри себя.
У Синсюэ: «...»
Когда он понял это, у него слегка покраснели уши, и он наклонил голову, чтобы прикрыть их воротником из лисьего меха.
Владыка демонов...
В глубине души он посмеялся над собой.
Когда он придут в клан Фэн, вокруг будет много разных людей, неизбежно наступит момент, когда они не смогут поговорить друг с другом. Если они смогут передавать звук, так будет намного удобнее. Он сам нашёл для себя такое оправдание для следующих слов.
Затем он нерешительно произнёс: «Тогда не уходи».
В следующее мгновение аура, которая вот-вот должна была исчезнуть, вернулась. Когда она снова окружила его сердце, У Синсюэ услышал ответ Тяньсу: «Хорошо».
Голос прозвучал внутри него.
У Синсюэ: «...»
Он заподозрил, что кое-то подстроил это специально.
***
Благодаря передаче звука, всё путешествие к клану Фэн У Синсюэ был немного рассеян.
Нин Хуайшань болтал без умолку рядом с ним. Он отвечал невпопад, кажется, даже упомянул о разделении души. Когда они выходили из города, Нин Хуайшань наклеил на на камне пограничного столба талисман и сделал пометку.
«Хотя кислое лицо Фан Чу и бесит иногда, он хороший человек, — сказал Нин Хуайшань. — Я не стал ругать его. Просто оставил ему пометку, чтобы он не заблудился тут окончательно, и не потерял дорогу к Чжаое в настоящем мире».
И Ушэн не очень понимал манеру этого демона «сначала обругать, потом помочь», просто помог ему хорошо наложить печать.
Закончив, он замер на мгновение, затем покачал головой и улыбнулся.
Когда он был молод и полон энергии, он ни за что бы не подумал, что однажды будет идти одновременно с бессмертным и демоном по дороге мира людей из прошлого несколько сотен лет назад.
«За эти несколько дней ты многое приобрел, — сказал Нин Хуайшань пристроившись рядом, — ты прикоснулся к вещам, к которым другие, возможно, не прикоснулись бы и за несколько жизней. Как думаешь, если ты перенёсся на сотни лет назад, твоя оставшаяся душа стала более живой? ещё на несколько дней?»
«Не смейся надо мной», — сказал И Ушэн.
«Да я и не смеюсь! Ты вернулся на несколько сотен лет назад — разве такого не может случиться? И к тому же... — глаза Нин Хуайшаня забегали, он внезапно схватился за И Ушэна передал ему звук через прикосновение: — Ты стал таким... В конце концов, разве это не из-за того, кто лежал под долиной Великой Скорби?»
Он задумался и продолжил шепотом: «Давай так: мы с остальными идём в клан Фэн, а ты не идёшь».
И Ушэн: «...»
Он подозревал, что этот парень долго колебался, прежде чем сказать это.
Он сердито ответил: «И куда же я иду?»
На лице Нин Хуайшаня застыл вопрос: «Ты совсем дурак?». Он ответил: «Куда ты идешь? Конечно же, ты идешь в долину Великой Скорби!»
И Ушэн растерялся.
Нин Хуайшань сказал: «Ты ведь не знаешь, умер он или ещё нет? Есть ли там под долиной гробница? Если ещё жив — тогда иди туда и останови его. А если уже умер, и есть гробница, тогда запечатай её ещё крепче».
И Ушэн молчал, слушая его слова.
Нин Хуайшань: «Если лишишь его возможности выбраться из гробницы, ты ведь не будешь таким? А?»
Он сказал, и сам же покачал головой и вздохнул: «Посмотри-ка, чуть было не забрал мою жизнь, а я всё равно даю тебе советы... Таких людей, как я, можно по пальцам пересчитать».
И Ушэн: «...»
Он сложил руки в знак благодарности и восхищения, но все же задумался.
Слова Нин Хуайшаня действительно звучали заманчиво.
Очень заманчиво.
Он с детства был в клане совершенствующихся и любил слушать городские байки. Он слышал много историй о том, «как вернуться к жизни» и «начать все сначала». Кажется, что если человек живёт в этом мире — рано или поздно он задумывается о двух вещах: о том, как воскреснуть, и как начать всё заново.
Думая об этом сейчас, он подозревал, что в большинстве этих слухов есть тень Божественного дерева, и все они основаны на ней.
Когда он слушал эти рассказы раньше, то часто беседовал с Хуа Чжаотинем и Хуа Чжаотай. В конце концов они приходили к выводу: это противоречит законам небес и человеческой морали — делать так нельзя.
Только в этот момент он осознал, насколько легко было говорить тогда что «этого нельзя делать».
Он также наконец понял слова Фэн Хуэймина: «Пока Божественное дерево находится там, где люди могут увидеть и прикоснуться к нему, в мире неизбежно не будет покоя».
Прямо сейчас ему выпал шанс начать всё заново, и Нин Хуайшань рядом не перестаёт его уговаривать. Он всё слушает и отвечает невнятно, но не может чётко сказать самое простое слово — «нельзя».
«Сейчас уже будет развилка», — сказал Нин Хуайшань, словно злой дух-соблазнитель. — Налево к долине Великой Скорби, налево — к клану Фэн. Ты уже решил? Вдруг передумать по дороге — это очень неловко».
И Ушэн резко замедлился.
Они спустились к подножью горы, и там действительно была развилка. В глазах окружающих одна — это проезжий путь через долину, другая — официальная дорога в город. Но для него всё было иначе ——
Одна могла привести его к жизни, а другая — к сохранению текущего состояния и неминуемой смерти.
«Я... — И Ушэн сказал и ошарашенно осекся.
Стоящие рядом У Синсюэ и Сяо Фусюань обернулись и посмотрели на него. Тогда он понял, что его беззвучная передача сообщения не сработала — он случайно схватил бумагу и произнёс это вслух.
«Что случилось?» — спросил У Синсюэ.
И Ушэн посмотрел на него и Сяо Фусюаня.
«Я... — сказал он, — кое-что обронил в Лохуашане».
Бессмертный Тяньсу пристально посмотрел на него. Говорят, что его взгляд холодный как звёзды и острый как лезвие меча. Даже честные люди под этим взглядом чувствуют тревогу и страх, хотя бы на мгновение. А он и без того ощущал себя виноватым.
И Ушэн потупился: «Пожалуйста, идите вперёд, я вернусь за этим и догоню вас».
Он не поднимал головы и не мог понять по выражению лиц У Синсюэ и Сяо Фусюаня, поверили они ему или нет.
Прошло некоторое время, он услышал голос У Синсюэ: «Хорошо».
***
В итоге на дороге к городу остались только люди клана Фэн и ещё три человека. И Ушэна с ними не было.
Ранее его уговаривал Нин Хуайшань, и он же первым пожалел об этом. Потому что после ухода И Ушэна атмосфера сразу стала напряженной.
——Клан Фэн, разумеется, не имел поводов для радости, все молчали, только звуки шагов эхом разносились по городу. Но выражения лиц у главы и бессмертного тоже были странными.
«Нин Хуайшань, — У Синсюэ вдруг тихо и мягко позвал его по имени, его чёрные как смоль глаза обратились к нему.
Нин Хуайшань вздрогнул и его кожа на голове внезапно онемела.
«Что ты сказал И Ушэну?» — спросил У Синсюэ.
Нин Хуайшань вздрогнул: «...ни... ничего такого...»
Прежде чем У Синсюэ повторил вопрос, он опустил голову: «Это просто... просто некоторые вещи... Он ведь собирался умереть? Я сказал, что он на самом деле может сделать кое-что».
Его голос становился всё тише, а шея леденела все больше, будто он сам умер уже сейчас.
Он интуитивно чувствовал: глава города сейчас очень недоволен этим. Но когда он украдкой взглянул на него, то увидел, что глава поджал свои бледные губы, но не от гнева, а скорее с некоторым... сожалением...
Однако такое «грустное» лицо у обычного человека могло бы означать сочувствие или сочувственное понимание; у демона же такое выражение кажется даже страшнее простого гнева или недовольства.
Нин Хуайшань невольно задался вопросом: почему у него такое лицо? Почему он грустит?
На самом деле, У Синсюэ и сам этого не знал. У него просто промелькнуло в голове слово «жаль», когда он услышал, что «И Ушэн может что-то сделать».
Как будто он привык часто видеть подобные вещи, и у него часто возникали подобные эмоции, которые стали подсознательной привычкой
Когда он осознал это, то обнаружил, что его палец коснулся пояса сбоку, словно... он трогает меч, которого там на самом деле нет.
«Это так странно... зачем я трогаю меч?» — он посмотрел на свою руку. Вдруг он услышал голос Сяо Фусюаня внутри себя: «У Синьсюэ».
Он сжал пальцы и обернулся.
Сяо Фусюань: «Мое духовное сознание следует за ним».
У Синьсюэ на мгновение растерялся, прежде чем отреагировать, и только передал мысленное сообщение: «Ты говоришь об И Ушэне?»
Сяо Фусюань: «Да».
У Синсюэ внезапно отпустило сердце, как раз вовремя, чтобы услышать голос Фэн Хуэймина, доносящийся спереди: «Мы пришли».
Холодные ночи сотни лет назад тоже были леденяще холодными. Прошлой ночью шёл дождь, дорога покрылась наледью, а город был окутан холодным туманом. Защищенные от ветра фонари превратились в светящиеся шары в тумане.
Место, где было больше всего фонарей, имело неясные следы скрытых магических заклинаний, и это был вход в клан Фэн.
Клан Фэн — самая крупная школа совершенствующихся в этом городе. В отличие от клана Хуа на острове Таохуа, клан Фэн выглядел более аристократичным — широкие входные ворота, высокие карнизы и очень высокая башня в глубине резиденции. Это смотрелось величественно, словно город в центре города.
Такие кланы совершенствующихся всегда тщательно выбирали место для строительства резиденции, нужно было учитывать духовную ауру места и фэншуй. Они не строились просто так, на пустом месте. Поэтому обычно при входе в любой клан совершенствующихся возникает ощущение, как духовная энергия наполняет тело.
Но когда У Синсюэ вошёл в клан Фэн, он почувствовал себя очень неуютно.
Однако выражения лиц остальных были такими же, как обычно, и даже Сяо Фусюань, казалось, ничего особенного не замечал.
1. "кислое лицо" — 臭臉 chòu liǎn — букв. «вонючее/тухлое лицо».
2. "совсем дурак" — 二百五 èrbǎiwǔ — букв. «двестипятисотый»; разг. «дурень», «осел», «остолоп».