Глава 49. Разделение души
Сяо Фусюань встал и снял подавление, которое висело над всей гостиницей.
Младшие ученики клана Фэн почувствовали внезапное облегчение и сразу смогли двигаться. Но они переглянулись и не посмели сделать ни шагу — все смотрели на своего старейшину.
К сожалению, старейшина — Фэн Хуэймин — совсем не обращал на них внимания.
С угрюмым лицом он поднялся с земли и поправил свою мантию. Его осанка все ещё излучала достоинство, но на щеках выступил лёгкий румянец.
«Старейшина Хуэймин, Вы... — Фэн Шулань хорошо знала его характер и внимательно посмотрела на него.
«Я в порядке», — осек её Фэн Хуэймин категоричным тоном.
Только что под давлением Сяо Фусюаня он многое наговорил, и сейчас, успокаиваясь, уже начал жалеть об этом. Увы, слово — не воробей. Все взгляды были прикованы к нему, оставалось только держать лицо.
Пока Фэн Шулань помогала ему подняться, она шепнула: «Вам не следует приводить этих людей в клан Фэн. Что бы ни случилось, об этом нужно сообщить главе».
Фэн Хуэймин нахмурился: «Я знаю, что делаю».
Фэн Шулань бросила на него взгляд.
Фэн Хуэймин добавил: «Более того, глава уже говорил: в сложной ситуации я могу принимать решения сам».
Больше Фэн Шулань не стала ничего говорить ему. Она повернулась к ученикам и повысила голос: «Что сидите, как дурачки? Ждёте, когда помогу вам подняться?»
На её губах играла улыбка, но она редко улыбалась по-настоящему; её слова были довольно резкими и прямыми. Она давно управляла Залом учеников, они её побаивались и, конечно, не посмели бы ждать её помощи.
Они поспешно поднялись, стряхнули с себя путы, сняли со лбов друг у друга талисманы, запечатывающие голос, и только после этого у них появилась возможность говорить. Но они всё ещё держались у стены.
Фэн Шулань сказала: «Подойдите». Ученики послушно собрались.
Фэн Шулань повернулась к Сяо Фусюаню, указала на него и холодно сказала ученикам: «Подойдите и поблагодарите бессмертного».
Ученики: «???»
Они никак не могли взять в толк, за что они должны благодарить похитителя, захватившего их в плен.
Даже сам Сяо Фусюань был немного удивлен и взглянул на Фэн Шулань.
Ученики хоть и были немного напуганы, но замешательство пересилило испуг: «Поблагодарить за что???»
Фэн Шулань: «Поблагодарите его за милосердие».
Это был действительно хороший ход.
Если сейчас ученики скажут эти слова, то услышавший их уже не сможет не проявить милосердия. Если случится что-то непредвиденное или вспыхнет конфликт, эти ученики будут спасены.
Всё-таки они уже поблагодарили его лично——
Этот приём очень эффективен среди людей, которые привыкли заботиться о мнении окружающих и о сохранении лица. Жаль только, что Сяо Фусюань не такой.
Все же это не помешало У Синсюэ подумать, что эта девушка — довольно интересная личность. Во всяком случае, куда более интересная, чем Фэн Хуэймин.
И он явно был не единственным, кто так подумал. Нин Хуайшань слегка кивнул И Ушэну и вполголоса спросил: «Что ты говорил тогда? Что эта девчонка потом стала——»
И Ушэн не сдержался и перебил: «Эта — кто?»
Нин Хуайшань недовольно фыркнул: «Девчонка. А что? Я тебя что ли так назвал? Чего взъелся?»
И Ушэн: «...»
Он несколько раз взглянул на Нин Хуайшаня, пытаясь понять: этот мелкий демоненок выглядит лет на пятнадцать-шестнадцать, почему он так любит разговаривать с другими как старший?
Он мягко напомнил: «Не забывай, что это происходит несколько сотен лет назад. По логике, она – твое старшее поколение».
Нин Хуайшань подмигнул в сторону Фэн Шулань: «Я могу назвать её старушкой, а потом сказать, что это ты мне приказал. Как думаешь, она не возьмёт меч и не придёт отрезать тебе язык?»
И Ушэн: «...»
«Придёт,» — послышался тихий голос У Синсюэ.
Нин Хуайшань тут же сдулся: «Глава города...»
У Синсюэ смутно услышал их разговор, пока Фэн Шулань давала указания своим ученикам, и заинтересовался: «Ты сейчас сказал, что эта девчонка потом стала кем?»
И Ушэн собирался ответить, но Нин Хуайшань перебил: «Главой клана».
У Синсюэ качнул головой от неожиданности и удивления: «Ты и это знаешь?»
Нин Хуайшань ответил с гордостью: «Конечно!»
Он редко получал похвалу от главы и очень вдохновился. Он тут же он достал из памяти все, что услышал от И Ушэна, и начал хвастаться: «Она — предыдущий глава клана Фэн, но её не стало уже давным-давно».
У Синсюэ задумался: «Предыдущий?»
Нин Хуайшань подтвердил: «Да».
У Синсюэ спросил: «Когда мы вошли в Чжаое, ты говорил про главу города Сюэ Ли...»
Нин Хуайшань досадливо цокнул языком, не слишком-то желая слышать о новом главе города.
У Синсюэ указал на И Ушэна: «Старейшина сказал тогда, что этот Сюэ Ли — его давний знакомый, он — сын предыдущего главы клана Фэн... Значит, это её сын?»
Нин Хуайшань был застигнут врасплох.
У Синсюэ добавил: «По возрасту это не сходится».
И Ушэн родился сто лет назад, а Лохуашань был основан по меньшей мере триста лет назад. Конечно, продолжительность жизни совершенствующихся очень велика, и сотня лет для них – не такой большой срок, но кажется, что возраст этих двух поколений не стыкуется, и это было очень странно.
Нин Хуайшань открыл рот — и не мог ответить сразу. Он кашлянул и потянулся к И Ушэну: «Ты скажи».
И Ушэн не знал смеяться ему или плакать, но объяснил со спокойным лицом : «Я дружил не с главой клана, а с её даосской парой. У них была действительно большая разница в возрасте — он намного моложе её. Можно сказать, "дружба, забывающая о годах ",но...»
«Но что?»
«Но я тоже считаю, что тут что-то не сходится, — подумав немного, добавил он. — Старейшина Шулань в этом Лохуашане должна быть ещё маленькой. Поэтому когда я услышал её имя у входа в гостиницу, то сначала подумал, что ослышался — это было очень удивительно».
И тут же добавил ещё кое-что: «Хотя мои знания и воспоминания могут быть не совсем точны».
Люди из школ бессмертных после сотни лет редко всерьёз задумываются о возрасте других, и тем более, о своём собственном. И Ушэн махнул рукой и сказал: «Я могу ошибаться, не нужно принимать это всерьёз».
Он испугался, что мог ошибиться и стать посмешищем, поэтому решил сменить тему: «Меня больше смущает другой человек».
«Кто?»
У Синсюэ проследил за взглядом И Ушэна и увидел Фэн Хуэймина.
«Он примерно одного возраста со старейшиной Шулань, но я никогда не слышал о нём».
И Ушэн понизил тон: такие слова действительно не следует говорить вслух при людях клана Фэн, иначе они легко могут привести к недоразумениям.
Потому что первое, что приходит в голову при таких словах, — это какое-то несчастье, например, преждевременная смерть или что-то похожее.
Но У Синсюэ подумал о другом — если бы дело было действительно в преждевременной смерти или несчастном случае, то такая ситуация, вызывающая печаль и сожаления, сделала бы человека наоборот более запоминающимся.
Таким образом, ситуация с Фэн Хуэймином становилась ещё более загадочной.
Но всё это — лишь предположения, ведь ничего ещё не произошло, и ни на чем не основанные догадки не имеют смысла. Они быстро прекратили обсуждение.
Во-первых, потому что Фэн Шулань уже всё объяснила младшим и кивком дала понять, что можно отправляться дальше, и Фэн Хуэймин уже стоял у входа в гостиницу, ожидая, когда все выйдут.
Во-вторых...
Основная причина была в том, что У Синсюэ отвлек бессмертный Тяньсу.
Пока они обсуждали разницу в возрасте между Фэн Шулань и И Ушэном, Сяо Фусюань слушал, стоя неподалеку. Но потом он как будто вспомнил что-то, быстро развернулся и зашёл за красную колонну на другой стороне.
Пока И Ушэн говорил, У Синсюэ, согласно этикету, смотрел на него, не отворачиваясь, но боковым зрением он неотрывно следил за той красной колонной.
Он мог видеть только край одежды Тяньсу и кончик сапога из чёрной кожи, и не мог разглядеть деталей. Это ощущение было похоже на то, будто его сердце скребла мягкая, но когтистая лапа...
***
Сяо Фусюань опустил руку, и энергия его меча снова стала ровной.
Он собирался сделать шаг, как вдруг услышал вкрадчивый голос: «Достойный Тяньсу, тайно занимаешься тут чем-то нехорошим?»
Голос немного растягивал слова и особенно выделил слово «тайно».
Раньше многие говорили, что когда этот человек говорит с такой интонацией, это всегда вызывало лёгкое покалывание в сердце. Каждый раз такие слова вызывали у них чувство тревоги.
Те люди думали, что он не любил слышать что-либо, связанное с Линваном. На самом же деле ему просто не нравилось слышать такое от посторонних.
Сяо Фусюань повернулся и увидел, как У Синсюэ наклонился к нему и сказал: «Я тебя поймал».
Его взгляд дрогнул, и он прошептал: «Для чего ты поймал меня?»
У Синсюэ посмотрел на него, задумчиво пожав губы, и ответила не сразу. Через некоторое время он сказал, так же растягивая слова: «Мне стало интересно».
«Зачем ты здесь прячешься, чем занимаешься?»
Сяо Фусюань ответил: «Разделением души».
У Синсюэ удивлённо замолчал: «Разделением чего?»
Сяо Фукюань: «Души-по».
У Синсюэ: «?»
У Синсюэ: «Какой души?»
Лицо великого демона изобразило вопросительный знак, и подумал про себя: «Как можно расщеплять такую важную вещь, как душу. Ты же не пытаешься запутать меня, пользуясь тем, что я потерял память?»
Конечно же, когда взгляд Тяньсу скользнул по его лицу, он понял намек и сказал: «Духовное сознание».
«Духовное сознание» звучит намного понятнее, ведь У Синсюэ раньше уже видел как он отделял сознание от тела.
Он выдохнул: «О...», — и подумал про себя: «Дурному он, конечно, быстро учится».
Но вслух спросил: «Зачем вдруг ты решил разделить духовное сознание?»
Сяо Фусюань ответил: «На всякий случай».
У Синсюэ вспомнил слова И Ушэна о Фэн Шулань и Фэн Хуэймине. Видимо, Сяо Фусюань тоже почувствовал неладное после этих слов и решил спрятаться за столбом.
У Синсюэ спросил: «Можно ли отделить духовное сознание так, чтобы и в себе оставить немного?»
Сяо Фусюань ответил: «Можно».
У Синсюэ задумался.
Сяо Фусюань не знал, о чём он размышляет, но интуитивно чувствовал: как обычно, это не к добру.
И действительно — демон воодушевился и сказал: «Тогда раздели и мое».
Сяо Фусюань: «...»
Тяньсу молча смотрел на него. Его лицо, как и прежде ничего не выражало, но по глазам было видно — у него заболела голова... Нет... заболело всё.
«У Синсюэ...» — тихо произнёс он.
Демон догадался, что тот собирается сказать «нет», и опередил: «Разделение духовного сознания — это больно?»
Говоря это, он ещё раз испытующе взглянул на Сяо Фусюаня — ведь тот только что делил свою душу.
Сяо Фусюань пожал губами и через мгновение произнёс два слова: «Не больно».
Демон ответил: «Ну вот и хорошо. Если не больно и можно оставить часть духовного знания в своем теле, разве это не удобно?»
Сяо Фусюань: «...»
«Тогда будет заметно, что души не хватает».
Демон: «...»
Говорят, что Тяньсу не ест ни мягкого, ни твердого. Теперь проверено...
Демон сжал губы, посмотрел на него, подумал немного, и повернулся: «Айя, тогда я пойду, спрошу у Нин Хуайшаня и И Ушэна, смогут ли они помочь——»
Но ещё не договорив слово «помочь», он почувствовал, как Сяо Фусюань притянул его к себе.
Он повернулся обратно, и Сяо Фусюань с полузакрытыми глазами тихо сказал: «...Дай мне руку».
У Синсюэ улыбнулся про себя и протянул руку.
Но вскоре его улыбка погасла...
Когда Сяо Фусюань аккуратно взял его за руку своей теплой ладонью, энергия через место соприкосновения потекла в его меридианы. Она была такой же яростной, как энергия меча Тяньсу — когда она пронеслась по меридианам, было невозможно её игнорировать.
У Синсюэ ясно почувствовал, как эта энергия прошла через все важные точки жизненной силы, и после их открытия отовсюду потекла к его сердцу.
Пальцы У Синсюэ бессознательно сжались.
Когда эта энергия достигла сердца, она вдруг замедлилась и мягко окутала его.
В этот момент он услышал низкий голос Сяо Фусюаня у самого своего сердца: «Ты всё ещё считаешь, что духовное сознание — это пустяк? И можно так запросто просить других о помощи?»
1. "слово — не воробей" — 覆水難收fùshuǐ nánshōu — букв. «разлитую воду трудно собрать»; сделанного не воротишь.
2. "милосердие" — 手下留情shǒuxià liúqíng — букв. «опустить руки и оставить милость»; проявить милосердие.
3. "назвать старушкой" — 老前辈 lǎoqiánbèi — вежливо «старшее поколение», «старики».
4. "смеяться ему или плакать" — 哭笑不得 kūxiào bùdé — букв. «то ли рыдать, то ли смеяться»; недоумевать.
5. "дружба, забывающая о годах" — 忘年交 wàngniánjiāo — букв. «дружба, забывающая о годах»; дружба, несмотря на разницу в летах (в поколениях).
6. "Души по" — «Хунь» и «по» — два типа душ в философско-религиозных учениях Китая.
«Хунь» отвечают за эмоции и ментальные процессы, например, сон и транс, во время которых они могут временно покидать тело и действовать сами по себе.
«По» ответственны за физиологические процессы и двигательные функции тела.
При смерти души «хунь», как более эфемерные, могут восходить на небо, трансформируясь в души «шэнь», а души «по» возвращаются в более близкую им землю, к «желтым источникам» (Хуанцюань), в потусторонний мир, немного похожий на чистилище и ад.
7. "духовное сознание" — 灵识 língshí — духовное знание; душа, обладающая знанием, мудростью.
8. "не ест ни мягкого, ни твердого" — 软硬不吃 ruǎnyìng bùchī — букв. «не есть ни мягкого, ни твёрдого»; не поддаваться никакому воздействию.