Глава 34. Лохуашань
Нин Хуайшань и Фан Чу отреагировали довольно бурно.
Как раз в этот момент они приподняли шуршащую занавеску и собирались выйти из повозки. Услышав слова Сяо Фусюаня о периоде бедствия, они запутались в ней, один из них чуть не оступился.
Раздались два глухих стука — два демонёнка стукнулись лбами и чуть не шлепнулись в грязь лицом прямо у входа в собственное логово.
Нин Хуайшань схватился за дверцу повозки и перестал шататься. Через некоторое время он опять отодвинул войлочную занавеску и высунул голову: «Откуда ты знаешь?!»
Его глаза и так были круглыми, а когда он уставился на Сяо Фусюаня, они чуть не вывалились из орбит. Он с недоверием воззрился на бессмертного.
Спустя некоторое время голова Фан Чу также появилась в проеме у занавески, он нахмурился от недоумения: «Откуда бессмертный Тяньсу может знать такие слова, как "период бедствия"?!»
И Ушэн рядом с ними спросил: «Период бедствия? Что это значит? Сегодня я впервые услышал об этом».
Нин Хуайшань тут же накинулся на него: «Ну естественно! Такие вещи нельзя обсуждать с вами — людьми из мира совершенствующихся!»
И Ушэн: «?»
Ослабленных в период бедствия демонов легко можно захватить или застать врасплох. Демоны из Чжаое, покидая город, не сговариваясь стараются скрыть это любыми способами. Ни один демон не позволит другим людям — особенно людям у врат бессмертных — узнать об этом. Это было бы самоубийством.
Более того, слова «период бедствия» обычно используются только самими демонами, они считают мстительных духов своего рода бедствием и поэтому используют это название. Если бы совершенствующиеся узнали об этом, они бы лишь похлопали в ладоши от радости и назвали бы это «возмездием».
Маленькие демоны загалдели, задавая вопросы, не задумываясь уже уже ни о чем другом, У Синсюэ понял только одно — слова «период бедствия» никак не должны были вылететь из уст Сяо Фусюаня.
Что касается того, откуда он это знает...
Это действительно хороший вопрос.
У Синсюэ схватился за колючее одеяло и вспомнил смутные фрагменты из своего сна, особенно двусмысленный тон, которым Сан Юй произнёс «бессмертный Тяньсу»...
Короче говоря, похоже, больше они с ним не смогут одновременно находиться в этой повозке.
Тем временем эти остолопы продолжали гомонить: «Не может быть! Тяньсу... откуда ты это знаешь? Кто тебе проговорился?»
Сяо Фусюань не сразу ответил им, а вместо этого взял меч в ножнах и приоткрыл им занавес из одеяла, обратившись к У Синсюэ: «Выходи».
У Синсюэ взглянул на него, подобрал края толстого одеяла и направился к выходу.
Он опустил голову, чтобы не задеть меч Сяо Фусюаня, который удерживал занавес, и собирался выйти.
Боковым зрением он увидел как Сяо Фусюань бросил на него взгляд и вдруг ответил на вопрос Нин Хуайшаня и Фан Чу, который они задавали ему уже долгое время.
Его низкий голос был совсем близко: «Случайно узнал».
Сердце У Синсюэ внезапно подпрыгнуло.
Затем глубокий голос прозвучал снова: «Надень плащ».
Нин Хуайшань и Фан Чу: «?»
Сяо Фусюань произнёс эту фразу неожиданно, без всякого контекста, что заставило всех замереть. Через мгновение эти двое поняли, что это было сказано для их главы.
э-э-э.........
Нин Хуайшань и Фан Чу изначально хотели сказать что-то ещё, но вдруг растеряли слова. Они увидели, как их глава замер на мгновение, скользнул взглядом по Сяо Фусюаню, а затем все же вернулся обратно в повозку.
И Ушэн достал подготовленный плащ и протянул его: «Я не понимаю, что такое «период бедствия», но раз Вам холодно, лучше наденьте что-нибудь потеплее. Возможно... если Вы не против, опишете ощущения в период бедствия, и как его можно подавить? У меня с собой много различных пилюль, возможно, они могут быть полезны».
«...»
После этих слов вокруг повозки воцарилась тишина, даже падение иголки было бы слышно.
И Ушэн немного растерялся и с недоумением спросил: «Что-то не так?»
Нин Хуайшань и Фан Чу молча отвернулись, не осмеливаясь вмешиваться в такой щекотливый разговор. Они молча переглянулись и вдруг осознали одну вещь — бессмертный Тяньсу неожиданно тоже замолчал.
Конечно же, он всегда ценил слова как золото и не любил их произносить. Но в тот момент они смутно ощущали, что молчание бессмертного Тяньсу было не совсем обычным, а похожим на их молчание, подразумевающее некоторое особое значение.
Как будто он знал не только то, что такое «период бедствия», но даже знал о том, что происходит во время этого периода и как его подавлять.
Что????
Нин Хуайшань и Фан Чу обменялись взглядами.
Однако прежде, чем они успели хорошенько это обдумать, они услышали голос своего главы: «Честно говоря, я совсем ничего не помню о "периоде бедствий", и пилюли мне не нужны, я их не люблю. Ценю Ваше доброе намерение».
Сказав это, У Синсюэ выскочил из повозки с явной поспешностью.
Нин Хуайшань и Фан Чу подбежали к нему поближе и зашептали: «Глава, это очень странно! Похоже, Тяньсу знает всё — даже как подавить период бедствия...»
Не дождавшись когда они договорят, глава произнёс свои нежным голосом: «Заткнитесь оба».
Они больше всего боялись такого мягкого тона, у них онемела кожа на макушках, и они тут же сжали губы.
У Синсюэ наконец-то получил минуту тишины.
Ночной пронизывающий холодный ветер с дождевой сыростью ударил в лицо, заставив его ясно ощутить, насколько тепло было только что в повозке у него вокруг шеи и за ушами.
Сзади послышался звон ножен — Сяо Фусюань тоже вышел из повозки.
Когда У Синсюэ осмотрелся вокруг, он краем глаза заметил, что Сяо Фусюань стоит у повозки, на несколько шагов позади, смотрит в его сторону, но не собирается подходить.
«Хм... откуда здесь столько людей?» — вдруг задумчиво спросил Нин Хуайшань.
«Что?» — У Синсюэ обернулся.
Место, где остановилась их повозка, представляло собой площадку с навесом и привязью для лошадей.
Позади них находился вход в Чжаое. Там уходили в небо высокие стены с двумя остроконечными башнями, на которых, видимо, висели колокола, качающиеся на холодном ветру — звон колоколов доносился сквозь туман и дождь.
По центру высокой стены были массивные ворота из чёрного железа, по обе стороны от которых на разной высоте горели десятки сине-зеленых огней, расположенных на разной высоте.
Сначала У Синсюэ подумал, что это бумажные фонари, висящие на стене. Но приглядевшись получше, он понял, что это были призрачные огни, мерцающие в тумане и мороси.
Между призрачными огнями смутно маячили человеческие фигуры.
У Синсюэ спросил: «Кто это? Стража?»
Он подумал про себя: «Разве город Чжаое — не логово демонов? Зачем им стража?»
Как и ожидалось, Нин Хуайшань ответил: «Раньше в Чжаое не было стражи. Эти фонари Цинмин и колокола на башнях были установлены главой. Если кто-то из бессмертных попытается войти в Чжаое, колокола зазвонят, а фонари вспыхнут огненной стеной на сотни ли».
«Но потом здесь появился и другой глава города», — добавил Нин Хуайшань.
«Почему?» — спросил У Синсюэ.
Нин Хуайшань запнулся: «Эм... потому что глава был в той проклятой дыре в Северном Цанлане, и никто не знал, вернется ли он. Многие беспокоились о том, что эти фонари Цинмин и колокола не продержатся слишком долго...»
Это было довольно мягко сказано.
У Синсюэ понимал. Видимо, демоны в Чжаое уже считали его безнадежным и не доверяли этим барьерам.
Кроме того, наличие стражи означало, что в Чжаое есть кто-то влиятельный.
У Синсюэ махнул Нин Хуайшаню и спросил: «Скажи-ка мне, кто сейчас глава Чжаое?»
Нин Хуайшань недовольно скривил губы и пробурчал: «Сюэ Ли».
После этого его сильно пихнул Фан Чу.
Только тогда Нин Хуайшань спохватился: «...глава».
У Синсюэ вовсе не удивился. Раз он попал в Северный Цанлан, все считали, что с ним покончено. В логове демонов Чжаое не могло оставаться вакантным место главы города, многие демоны хотели бы занять этот пост. Появление нового главы было вполне естественным.
Он вспомнил о том времени, когда он только вышел из Северного Цанлана. Нин Хуайшань так спешил вернуть его обратно в Чжаое. Видимо, именно из-за этого.
«Сюэ Ли? — вдруг произнёс И Ушэн, — Сюэ Ли...»
Он провел больше двадцати лет как во сне, находясь под влиянием демона, и не знал о новом главе города Чжаое. Услышав это имя сейчас, он повторил его несколько раз: «Это имя похоже на имя сына одного моего давнего друга».
Фан Чу: «Твой давний друг из семьи Фэн?»
И Ушэн кивнул: «Да, именно так. Клан Фэн всегда поддерживал дружеские отношения с нашим кланом Хуа. У предыдущего главы клана Фэн было двое сыновей и дочь: старший сын Фэн Фэйши, любимая дочь Фэн Цзюйянь, и младший сын Сюэ Ли».
Фан Чу: «Ну значит это он».
И Ушэн был потрясен: «Что ты имеешь в виду?!»
Фан Чу ответил: «Это тот самый Сюэ Ли. Не знаю, как так вышло, но он поссорился с семьей, ступил на путь зла и пришёл в Чжаое. Он сменил свою фамилию и стал просто Сюэ Ли. За последние двадцать пять лет в Чжаое не было ни одного сильного демона, вот он воспользовался этим и стал новым главой».
«Не только это! — продолжил Нин Хуайшань, его лицо от гнева вытянулось как у осла. — Он пришёл в Чжаое и не стал обустраивать свой дом, а только и мечтал занять резиденцию главы. Если бы после ухода главы его резиденция не была запечатана, он бы уже давно переехал туда со всем своим барахлом!»
Именно поэтому он так невзлюбил Сюэ Ли.
Раньше он с Фан Чу ждал, когда У Синсюэ вернется в город, чтобы подорвать авторитет этого сучьего сына. Учитывая способности их главы, как только он вернется, у Сюэ Ли не останется шансов.
Но теперь он изменил свое мнение. Их глава ничего не помнил о прошлом и проходил период бедствия. Лучше подождать, пока он восстановит память и переживет бедствие, а уже потом попытаться застать Сюэ Ли врасплох.
Поэтому сейчас не самое подходящее время раскрывать свою личность.
Нин Хуайшань и Фан Чу подумали так и окликнули У Синсюэ, чтобы он изменил свой облик перед тем, как пройти через ворота.
Но прежде чем они успели что-то сказать, услышали как порыв ветра со свистом пронесся за их спинами.
Их обдало холодным воздухом с трупным запахом. Когда У Синсюэ уловил этот запах, он вдруг вспомнил о доме Сан Юя из своего сна — у людей, практикующих путь мертвых, всегда был такой запах.
У Синсюэ скривился и сморщил нос; когда он снова поднял глаза, то увидел, что тени людей у стен города исчезли. Зато перед ними внезапно появилось несколько десятков человек в чёрных плащах.
Их кожа была бледной, а на шее была заметная чёрная линия. На первый взгляд казалось, что головы были отрублены и насильно пришиты обратно.
Но если вглядеться внимательней, можно было заметить, что эта линия была не просто швом, а гробовыми гвоздями, забитыми по кругу вокруг шеи.
«Это и есть стража нового главы города? — У Синсюэ осмотрел этих людей и склонил голову набок: —Какие же они мерзкие».
После его слов неожиданно не последовало ни одного ответного возгласа, и он подумал про себя: «Нин Хуайшань, оказывается, может быть таким тихим».
Вдруг голос Нин Хуайшаня раздался откуда-то с другой стороны: «Мы всего лишь несколько дней отсутствовали из города, откуда здесь появилось столько народу?»
У Синсюэ: «...»
Нин Хуайшань, который недавно стоял рядом с ним, уже отошёл на несколько шагов. Тогда кто стоит рядом с ним и слушает его болтовню?
У Синсюэ обернулся и увидел Сяо Фусюаня с мечом в руке.
У Синсюэ удивился: «...Ты же стоял у повозки? Как ты оказался здесь?»
Сяо Фусюань ответил: «Ты же не оборачивался. Откуда тебе знать, стоял я у повозки или нет?»
У Синсюэ слегка приоткрыл губы, но ничего не сказал. Прежнее тонкое и невыразимое чувство снова нахлынуло на него.
Он смутно почувствовал, что бессмертный Тяньсу как будто недоволен или огорчен, хотя когда он только проснулся, тот не был таким. Если копнуть глубже, это началось с того момента, когда он сказал И Ушэну о том, что ничего не помнит о периоде бедствия, а затем поспешно покинул повозку.
У Синсюэ: «...»
Хм...
Он был демоном и никогда не заботился о том, довольны другие или нет. Кроме того, он действительно не знал, что сказать в такой ситуации.
Лучше всего просто притвориться, что ничего не заметил.
...подумал демон и сжал губы.
Через некоторое время он снова немного пошевелился: «Так почему ты пришёл сюда?»
Сяо Фусюань поднял взгляд: «Помочь вам изменить внешность».
У Синсюэ: «?»
Некоторое время он был в оцепенении, а потом услышал, как Сяо Фусюань шепнул: «Не двигайся».
В следующую секунду У Синсюэ понял, что он имел в виду: стражник Чжаое, говоривший с Нин Хуайшанем, сделал несколько шагов в их сторону и объяснил: «На Лохуатае произошли некоторые изменения. Мы боимся привлечь лишнее внимание, и глава города приказал усилить охрану. Вам, конечно, можно войти в город, а эти трое...»
Группа стражников держала в руках фонарь, который освещал их лица. Нин Хуайшань и Фан Чу пользовались доверием, почти каждый в Чжаое знал их. Но оставшихся троих они должны были проверить.
Они были очень близко. Если Сяо Фусюань сейчас поднимет руку и изменит чье-то лицо, это будет слишком заметно.
У Синсюэ подумал: «Вот и всё».
Изначально они собирались по-тихому пробраться на Лохуатай, чтобы достать немного духовного нефрита для восстановления колокольчика сновидений. Все остальные дела лучше было отложить до тех пор, пока он не разгадает свои сны и не восстановит память.
Но теперь, когда дело обстоит именно так, он будет очень бросаться в глаза——
Его лицо точно знали в Чжаое.
Сяо Фусюань тоже был в сложной ситуации. Судя по тем фрагментам его снов, большинство обитателей Чжаое наверняка знали его лицо.
Даже И Ушэн был под угрозой — как старейшина уважаемого клана совершенствующихся, он тоже мог быть узнан.
Если подумать об этом, они совсем не были похожи на тех, кто собирался действовать осторожно. Скорее, было похоже на то, что они заявились, чтобы поднять на уши весь Чжаое.
Когда стражники приблизились с фонарями в руках, из уст Сяо Фусюаня вылело еле слышное: «Готово».
Готово?
У Синсюэ смотрел на его руку, которая даже не шевельнулась, и был сильно озадачен. Как это «готово», если он ничего не делал?
Когда он обернулся на спутников, то увидел И Ушэна — его одежда осталась прежней, толстая тканевая повязка по-прежнему закрывала рот и нос, но глаза изменились.
На первый взгляд он выглядел как слабый ученый под контролем демонов.
Стражник пронес фонарь мимо их лиц, У Синсюэ зажмурился от яркого света.
В этот момент стражник издал звук «цсс», обращаясь к своему напарнику: «Эти глаза... Почему мне кажется, что я их где-то видел?»
Краем глаза У Синсюэ заметил, что Нин Хуайшань и Фан Чу уже положили ладони на рукояти мечей и были готовы к действию. Другой стражник сказал: «Мы два дня здесь стоим. Тут каждый день проходит по несколько человек, которые кажутся знакомыми».
Они ещё раз внимательно посмотрели на них и направили огонь на Сяо Фусюаня.
Таким образом У Синсюэ мог убедиться, что его лицо изменилось, как у И Ушэна, его уже невозможно было узнать.
«Вы закончили проверку? Чего так долго тянете? Я же сказал, мы просто проголодались по дороге и поймали несколько человек, — Нин Хуайшань выглядел немного нетерпеливым. — Может, нам надо уйти и поискать других?»
Было видно, что у них с Фан Чу есть определенный статус в Чжаое. Стражники заметили его нетерпение и больше не стали тратить время — сразу же расступились.
«Кстати, не идите в город через Лохуатай. Глава проложил новую дорогу по правой стороне», — напомнил один из стражников.
«Что случилось на Лохуатае?» — спросил Нин Хуайшань.
«На самом деле ничего особенного, просто там снова появились огни в горах».
«Огни?»
«Да».
У Синсюэ вспомнил слова И Ушэна в повозке о том, что после того, как гора Лохуатай сгорела дотла много лет назад, каждый год третьего марта там долго ещё горели огни на протяжении двенадцати ли. Это привлекало многих учеников совершенствующихся, которые шли туда с мечами только для того, чтобы обнаружить обгоревшие пустыри и ничего больше.
Только когда Лохуатай был включен в территорию Чжаое и стал входом в город, огни третьего марта начали медленно исчезать.
Эти стражники имеют в виду, что огни, которые не появлялись сотни лет, снова зажглись?
Нин Хуайшань сказал: «Когда мы покидали город несколько дней назад, всё было в порядке».
Стражник ответил: «Это началось всего два дня назад».
Два дня назад?
У Синсюэ задумался.
Как раз когда они вышли из долины Великой Скорби?
Это совпадение? Или между этими событиями есть какая-то связь?
Он погрузился в размышления и, когда очнулся, увидел, что все уже стоят перед чёрными воротами.
Установленные им когда-то фонари Цинмин тихо светились по сторонам ворот. Когда они подошли ближе, фонари слегка покачнулись вверх и вниз, как будто собирались сдвинуться с места.
Пока стражников не было рядом, Нин Хуайшань тихо сказал: «Глава, Вы помните, как управлять фонарями Цинмин?»
У Синсюэ спокойно ответил: «Забыл, а что?»
Нин Хуайшань выглядел так, будто его поразило молния: «Эти фонари Цинмин распознают бессмертных и очень чувствительны. Говорят, они охраняют ворота уже сотни лет и ни разу не ошибались. Это не то, что можно обмануть с помощью маскировки».
Нин Хуайшань взглянул на Тяньсу и понизил голос: «Если бы Вы помнили, как ими управлять, это могло бы облегчить вход для Тяньсу. Но если Вы не помните, что нам делать?»
У Синсюэ: «...»
Он с печальным лицом сказал: «Говорят, если эти фонари загорятся, это будет очень страшно. Я не хочу умереть здесь...»
Он говорил это наполовину плача, когда его глаза вдруг расширились от удивления, а голос резко изменился.
У Синсюэ проследил за его взглядом, обернулся и увидел, что Сяо Фусюань лишь на мгновение остановился перед фонарем Цинмин, затем перешагнул порог и пошёл вперед.
Длинный меч при ходьбе издавал еле слышный звон, а между разлетающимися полами одежд виднелись длинные чёрные сапоги.
В следующую секунду фонари Цинмин успокоились и совершенно не реагировали на только что прошедшего мимо бессмертного.
Нин Хуайшань: «??????»
На этот раз он и Фан Чу действительно были в шоке.
«Почему он может пройти?»
«Почему Вы ничего не сделали, но он смог пройти?»
«Он даже не выглядит так, будто проходит здесь впервые».
«Глава?»
Они повернулись к своему главе и увидели, что его хрупкая шея и подбородок скрылись под серебристым лисьим мехом. Через некоторое время он произнёс: «Не знаю. Вы двое идёте или нет?»
«...»
«Идем».
Пока они проходили через тяжелые двери из чёрного железа, У Синсюэ продолжал думать о фразе: «почему он может пройти и даже не выглядит так, будто проходит здесь впервые».
На самом деле он мог догадаться почему.
Потому что в том сне Сан Юй сказал ему о том, что две его безделушки заметили Тяньсу во время наблюдения за резиденцией. Если сон был правдой, это означало, что тот Тяньсу приходил в Чжаое и не привлекал внимания фонарей Цинмин, он никогда не испытывал на себе силу их карающего огня.
А Нин Хуайшань сказал, что фонари были установлены им; если кто-то и мог вмешаться — это мог сделать только он сам.
Таким образом остается только один ответ——
Давным-давно, когда он был главой города Чжаое, он уже сделал его удобным для Сяо Фусюаня.
«...»
Шаги У Синсюэ на мгновение замерли.
Он внезапно остановился.
Входя, он, не раздумывая, последовал за силуэтом впереди, и только подняв глаза, понял, что незаметно зашёл на горную тропу и теперь стоял в густом тумане.
Всего лишь на мгновение замешкавшись, он увидел, как высокий силуэт Сяо Фусюаня исчезает за белой пеленой.
Туман был ненормально густым и необычно холодным.
Когда У Синсюэ прошёл сквозь белый туман, он почувствовал, как холодный воздух коснулся его шеи, словно большая капля ледяной воды плюхнулась ему на затылок и потекла по спине.
Холод заставил его на мгновение закрыть глаза; когда он снова открыл их, пейзаж перед ним уже совершенно изменился.
Густой туман остался позади, а у его ног оказался увитый лозами белый пограничный камень, на котором красивым почерком было выгравировано: «Лохуатай».
Впереди вилась вереница оранжево-желтых огней, похожая на длинного дракона, начинаясь от горной дороги у его ног и уходя к горизонту.
При свете огней смутно виднелись здания, окружающие площадь, их окна были открыты. По площади были разбросаны прилавки с высокими и низкими навесами, маленькие фигурки людей сновали словно муравьи, приходили и уходили.
Разноцветные флаги развевались в тени гор, на ближайшем длинном флаге были написаны слова: «рынок Лохуашань».
У Синсюэ немного постоял и затем направился к длинному флагу.
Он наклонился, проходя под ним, и оживлённые голоса людей донеслись до его ушей как прилив, внезапно поднявшийся из беспокойного моря.
Хотя у него не было никаких воспоминаний, услышав этот шум, он вдруг почувствовал: это он и есть!
Это и есть рынок Лохуашань прошлых лет.
Но настоящий рынок Лохуашань был сожжен и исчез сотни лет назад.
Что же это перед ним?
Когда они входили в городские ворота, стражник говорил о том, что в последние дни Лохуатай проявлял активность, и огни часто появлялись в горах.
Неужели он случайно попал в иллюзию?
Но эта иллюзия была слишком реалистичной.
Этот город не выглядел построенным на горной тропке, скорее, это была длинная улица без конца и края. Земля покрыта белыми камнями, уложенными не очень аккуратно. Когда он наступал на камень, один край слегка поднимался, а когда снимал ногу, он снова опускался с мягким стуком.
Ближайшее к нему заведение — трехэтажная чайная. Павильон был построен на склоне горы, но стоял прямо.
С карниза свисала длинная гирлянда фонарей, в зале чайной сидело много людей, они болтали и смеялись. Перед входом в зал сидел рассказчик, держа в руке свой брусок, и слова его разлетались по залу как падающие звезды по небосводу.
Официант с белым полотняным полотенцем на плече устроил прилавок снаружи заведения, его крики залетали прямо в уши У Синсюэ: «Целебный чай на воде из волшебного источника Лохуатай! Один кувшин лечит все болезни, два кувшина дарят тысячу лет жизни без забот!——»
У Синсюэ: «...»
Флаг у лотка качался на ветру долгое время, он не смог удержаться и протянул руку к краю флага...
Эта иллюзия была довольно впечатляющей: даже грубая ткань была чётко видна.
«Эй! Почтенный господин! Не трогайте мою вывеску! — закричал официант: —Вы хотите выпить чая? У нас лучшие закуски! После того как покинете рынок Лохуашань, Вы больше нигде не сможете их попробовать».
Вдруг он заметил впереди высокий силуэт на расстоянии трех-пяти чжанов. Этот человек поднял ножны с мечом, отодвинул ткань навеса лотка в сторону, уклонился от старика с тележкой, и вскоре почти исчез в толпе людей.
У Синсюэ быстро подошёл ближе и хотел крикнуть: «Сяо Фусюань!»
В следующую секунду чья-то ладонь мягко накрыла ему рот. Он отступил на шаг назад и столкнулся с теплым телом.
Голос Сяо Фусюаня прозвучал у него над ухом, тихо и низко: «Нельзя произносить имя, это иллюзия».
1. "в грязь лицом" — 狗啃泥 gǒu kěn ní — букв. «собака ест грязь».
2. "людьми из мира совершенствующихся" — 仙门中人 xiān mén zhōng rén — букв. «люди у врат бессмертных» или «люди, в процессе вступления к бессмертным».
3. "врасплох" — 趁虚而入 chènxū érrù — букв. «напасть, пользуясь слабостью».
4. "загалдели" — 哇啦哇啦 wālāwālā — звукоподражание; «шумно», «с гамом».
5. "фонари Цинмин" — 青冥灯 qīng míng dēng — букв. «фонарь сине-зеленого/загробного огня». Встречается как артефакт, с помощью которого можно освещать и видеть потусторонний мир и населяющих его существ.
Также есть любопытный одноименный онлайн-роман (青冥灯) про человека, который получил такую лампу и начал сталкиваться и бороться со всевозможной традиционной китайской нечистью.
6. "рассказчик" — 说书先生 shuōshū xiānshēng — «господин, рассказывающий книги».
В старые времена так называли людей, для которых рассказывание историй было профессией.
7. "брусок" — 醒木 xǐngmù — букв. «отрезвляющая/пробуждающая деревяшка»; деревянный брусок уличного рассказчика, ударом которого он подчёркивает важнейшие места рассказа.
8. "как падающие звезды по небосводу" — 说得飞星四溅 shuō dé fēixīng sìjiàn — букв. «слова разлетались во все стороны, как метеоры».
9. "лечит все болезни" — 包治百病 bāozhì bǎibìng — «лекарство от всех болезней.