Обманутая смертью

2024 год.

Обхватив ее шею рукой, я слегка наклонился, целуя в скулу. Инесса поддалась вперед, раздвигая ноги шире, пока я вколачивался в нее, ритмично двигая бедрами. Голубые глаза смотрели на меня с вожделением, с желанием, с неудержимой любовью, от которой кровь в жилах стыла.

—Закончи в меня, - прошипела Инесса, как только ее ноги стали дрожать, а глаза рефлекторно закатились, —нужно попробовать еще.

—Как скажешь, кошка, - я поцеловал ее в губы, и заставил покрыться мурашками, когда прошелся своими железными пальцами по ее ребрам.

Как только член содрогнулся, а по телу пронеслись тысячи приятных импульсов, я проскользнул рукой под спину Инессы, и прижал ее к себе, ощущая, как наши тела пропитываются друг другом.

—Ты пахнешь мной, - прошипела Инесса, запуская пальцы мне в волосы, —весь.

Я улыбнулся, и как только кончил, еще минуту пробыл в ней, покрывая поцелуями ее плечи, шею, самую нежную кожу, которой я когда-либо касался.

—Это твой подарок на сегодня? – усмехнулась Инесса, слегка отстраняясь, и смотря мне в глаза.

—Это только первый, - я подмигнул ей, и снова поцеловал, проводя металлом по ее спине.

Протез стал моей полноценной рукой уже почти как два года, и я перестал быть гребаным инвалидом, что не могло не радовать. А Инесса называла меня железным человеком, что подхватил и Неро с Тизианой, что только-только начала говорить. Даже Флавио – сын Криса стал звать меня точно так же.

—Я же говорила, что не хочу большого праздника, - фыркнула Инесса, укутываясь в простыни, —ты третий год подряд устраиваешь подобные мероприятия без моего согласия.

—Потому что я хочу, чтобы каждая сука во всей Каморре знала, что у моей жены день рождения, - я улыбнулся, вставая за ней следом, —при этом, ты всегда радуешься, когда приезжает Феликс с Мартой.

—Я всегда рада своему отцу, - возмутилась Инесса, и кратко чмокнув меня в щеку, побежала в душ, —я быстро!

Я собрался и стал ждать Инессу, которая все еще наряжалась. Я сидел в гостиной и размышлял о том, что в загородном домике уже собрались все близкие, вся семья, чтобы поздравить Инессу с днем рождения. Я любил устраивать ей сюрпризы. Мне нравилось видеть ее улыбку, когда она понимала, что я все спланировал для нее.

В этот раз я решил устроить ей особенный сюрприз. Я арендовал загородный домик, пригласил всех ее друзей и семью и даже нанял повара, чтобы он приготовил ее любимые блюда. Я хотел, чтобы этот день рождения стал для нее незабываемым.
Я встал и подошел к окну. Снаружи шел снег, и все было покрыто белым пушистым ковром. Это был идеальный зимний день для празднования. Я посмотрел на свои часы. Инесса должна была спуститься с минуты на минуту.

Шаги раздались, и Инесса вышла из своего крыла в сопровождении Цербера. Она была ослепительна в своем красном платье. Ее волосы были распущены и ниспадали ей на плечи волнами.

Она подошла ко мне и обняла меня.

— Ты готов? - спросила она.

— Да, - сказал я, и обвил рукой ее талию, —красивая такая.

Мы вышли из дома, и я сделал вдох. Я взял ее за руку и поцеловал.

—Можно я поведу? – спросила Инесса, игриво смотря мне в лицо.

—Свою или мою? – поинтересовался я, и она выбрала мою, уже подходя к водительской двери.

—Хочется почувствовать руль, давно не водила, - улыбнулась Инесса, и села в автомобиль.

Как только я сел, мы поехали в загородный домик. Я не мог дождаться, чтобы увидеть ее реакцию, когда она увидит, что я для нее приготовил. Она заслуживала самого лучшего. Она была моим всем.

Мы ехали, и Инесса подпевала популярным песням, которые играли по радио. Я смотрел на нее и улыбался. Она была такой счастливой. Я предвкушал праздник. Андреа слал мне сообщения о том, что все нас уже ждут.

Внезапно погода начала портиться. Пошел снег, и видимость стала хуже. Но это не могло испортить нам настроение. Мы продолжали ехать, смеясь и разговаривая, и я изредка целовал ее руку, что ложилась на коробку передач.

Даже несмотря на нашу трагедию, которую нам пришлось пережить целых два года назад, мы держались, а особенно сильной была Инесса. Мне потребовалось уйти в отпуск на целых полгода, чтобы побыть с ней рядом, и проследить за ее состоянием. Она жрала таблетки, прописанные доктором буквально пачками, и никто кроме меня не мог уследить за ее действиями. Только тогда, когда я смог контролировать ее, у нас получилось привести ее в чувство, и сейчас все стало хорошо.

—Кошка, сбавь скорость, - произнес я, касаясь ее руки, когда заметил, что видимость стала еще хуже.

—Все хорошо, я вижу дорогу, - Инесса пожала плечами, а затем прибавила музыку, и радостно затанцевала плечами.

Я никогда не думал, что влюблюсь. Я всегда был сосредоточен на своей карьере и не имел времени на отношения. Но потом появилась Инесса. Хоть она и стала моей женой сразу, это не меняло факта, что она вторглась в мою жизнь, как ураган, и перевернула все с ног на голову. Я влюбился в нее как подросток. Я нашел в ней все, что мне было нужно.

Она была красивой, умной и доброй. Она заставляла меня смеяться и заставляла чувствовать себя живым. Я игнорировал ее недостатки, которые для кого-то были проблемой, а для меня только радостью. Я любил ее за все. Любил ее капризы, ее упрямство, ее странности и даже ее вспыльчивость. Я любил все в ней. Я любил ее всем сердцем и душой. Я любил ее полностью.

Я знал, что она была не идеальной, но она была идеальной для меня. Она была моим всем. Я пообещал себе, что сделаю ее счастливой. Я позабочусь о ней и буду любить ее вечно.

—А Лука тоже приедет? – поинтересовалась Инесса, отвлекаясь от дороги.

—Да, - я кивнул, —только без своей суки.

—Тео, - нахмурилась кошка, —не говори так, я даже не уверена, что они встречаются.

Речь шла об Адриане, которую я ненавидел, ненавижу, и буду ненавидеть, блядь. Гнев промчался по венам, когда я вспомнил о ней.

Внезапно погода ухудшилась еще сильнее. Снег валил стеной, и видимость была почти нулевой. Дорога стала скользкой, как лед, и машину начало заносить. Снег усилился, превращаясь в метель.

—Инесса, аккуратнее! - крикнул я, но слова мои затерялись в свисте ветра. 

Она сжала руль, и я увидел, как в ее глазах отразился страх.  Внезапно машина резко занесло, и руль вырвался из ее рук. 

—Инесса, держись! - крикнул я, чувствуя, как леденящий ужас сковывает мою грудь. 

Я попытался ухватить руль, но было слишком поздно.  Машину развернуло, как куклу, и мы неистово скользили по льду, уносясь все дальше и дальше от дороги. 

—Инесса! - кричал я, пытаясь найти слова, чтобы успокоить ее, но голос мой дрожал, и слова теряли смысл. 

Я видел, как ее глаза расширились от ужаса, как ее губы сжались в тонкую линию.  В этот момент я испытал самый сильный страх в жизни.  Страх за Инессу. Страх за женщину, которую я люблю больше жизни. 

Мы влетели в кювет, и машина с ужасным скрипом перевернулась на бок.  Мир остановился.  В моих ушах бушевала тишина, нарушаемая лишь шумом снега, ударяющегося о стекло, и моим собственным дыханием. 

—Инесса? - шепнул я, отдышавшись. 

Я чувствовал, как по лицу текут капли пота, как сердце колотится в груди, как от страха перехватывает дыхание. Я попытался пошевелить рукой, но почувствовал острую боль.  Протез зажало.

—Инесса! - крикнул я еще раз, ощущая всепоглощающий страх, страх за нее, за то, что может случиться, за то, что она может не ответить.

Я попытался открыть дверь, но она была заклинена. 

—Инесса? - снова позвал я, но ответа не последовало. 

Паника давила на меня все сильнее. Я почувствовал, как страх парализует меня, но я должен был действовать. Я вспомнил о своем протезе, который мешал мне двигаться. С трудом снял его, и повернувшись, смог увидеть Инессу. Ее голова была прислонена к сиденью, глаза закрыты.  Я увидел кровь на ее виске, и сердце сжалось от ужаса. Я попытался открыть дверь, но она была заклинена, и я со всей силы выбил стекло ногой, и пролез наружу. Я оказался в сугробе, мокрый и холодный.  Снег бил в лицо, метель неистовствовала. Пробравшись к двери Инессы, я с грохотом открыл ее. Она была без сознания.  Я проверил ее пульс, слабый, едва заметный, грудь редко вздымается. Страх сковал меня.  Я понимал, что ее состояние критическое. 

—Кошка! – выкрикнул я, кладя ее голову на свои колени.

Дверь автомобиля закрывала нас от бури, я торопливо достал из кармана телефон, но связь не ловила. Снег летел в глаза, покрывал окровавленное лицо Инессы, от чего я просто впадал в панику.

Я стал слегка бить ее по щекам, в надежде услышать ее голос, но она не реагировала.

—Инесса, очнись, - прокричал я, ударяя ее по щеке еще раз, —очнись, мать твою!

Я не знал, что делать. Мои руки тряслись. Страх за Инессу, за эту хрупкую женщину, которая стала всем для меня, парализовал меня. Она лежала на сугробе, бледная, как снег, ее грудь еле-еле вздымалась.

Стал вспоминать, что можно сделать, зажал ей нос, глубоко вдохнул и сделал искусственное дыхание. 

—Инесса! - закричал я, с ужасом глядя на нее.

Ее тело было холодным, как лед, и мне казалось, что у нее нет ни единого шанса выжить. Но внезапно ее глаза слегка открылись. 

—Кошечка! - завопил я от радости. 

Я повторил искусственное дыхание, и она ослабила хватку на своих губах.  Ее глаза медленно перемещались по лицу.  Я видел, как она пытается собрать мысли, как она борется с болью. 

—Теодоро, - шепнула она, еле слышно. 

—Я здесь! - закричал я, начиная расцеловывать ее лицо, —здесь, кошка.

—Мне холодно, - прошептала она, и резко закряхтела, словно ей положили на грудь что-то тяжелое.

Я стащил с себя куртку, не обращая внимания на холод.

—Я тебя согрею, - прошептал я, укутывая ее в свою куртку. 

В этот момент метель резко успокоилась.  Снег перестал падать, и ветер утих.  Тишина опустилась на нас, будто метель добилась своего, словно она устала от своей неистовства.  Я чувствовал непередаваемое облегчение.  Инесса жива.  Она смогла пережить этот ужас. И я был готов отдать все, что у меня есть, чтобы спасти ее, чтобы согреть ее, чтобы сделать все, чтобы она осталась со мной. 

Инесса все еще была слаба, но ее глаза стали чуть ярче, и дыхание стало ровнее. Я думал, что худшее позади. Но внезапно ее лицо исказилось от боли.

—Тео, - прохрипела она, хватаясь за сердце.

Ее грудь затряслась, тело согнулось, и она начала стонать.

—Инесса, - я попытался обнять ее, но она отпрянула, ее лицо было перекошено от боли.

—Приступ, - выдохнула она, ее слова были прерваны судорожным кашлем.

Паника давила на меня. Она задыхалась, ее грудь сводило от боли, ее тело билось в судорогах. 

—Инесса, дыши! - кричал я, но она не слышала меня.

Я проверил ее карманы, в надежде найти лекарства, но там было пусто.  Я чувствовал, как страх сковывает меня. Я видел, как ее глаза наполняются паникой, как ее губы сжимаются в тонкую линию, как ее дыхание становится все более прерывистым.

—Инесса, пожалуйста, держись! - кричал я, чувствуя, как моя надежда тает на глазах. 

Она пыталась двинуться, но ничего не получалось.

—Твою мать, - закричал я, схватив телефон. 

Я попытался набрать номер, но связи не было. Я продолжал пытаться, проклиная судьбу, проклиная эту метель, проклиная все на свете, только бы она осталась жива. И вот, в этот момент, как будто в ответ на мою мольбу, на телефоне появился сигнал. Я схватил трубку, как спасительную соломинку, и набрал номер Мартино.

—Мартино, приезжай быстрее! - закричал я, чувствуя, как мой голос дрожит от страха и отчаяния, —прямое шоссе, быстрее!

—Инесса, - прошептал я, глядя на ее мучительное лицо, которое становилось все бледнее и бледнее. 

—Пожалуйста, держись.

Ее лицо, которое секунду назад было перекошено от боли, внезапно разгладилось. Губы, которые были стиснуты в тонкую линию, расслабились. 

—Инесса? - прошептал я, не веря своим глазам. 

Ее грудь вздымалась ровно, спокойно, как будто приступ прошел. Но ее взгляд...  Он был пуст. В нем не было ни боли, ни страха, ни жизни.  Я ощутил, как ледяная волна ужаса пронзила меня.

—Кошечка? - повторил я, обхватывая ее лицо ладонью, —кошка, держись, сейчас приедет Мартино, и мы поедем в больницу. У тебя что-то болит?

Но она не отвечала. Я проверил ее пульс. Он был слабый, но все еще был.

—Я люблю тебя, Тео, - прохрипела она, и впервые в жизни я был готов заплакать от отчаяния и беспомощности. 

—Зачем говоришь это? – прокричал я, наклоняясь над ее лицом, —зачем?

Я смотрел на нее, на ее спокойное лицо, на ее пустые глаза, и не понимал, что происходит.

—Я вижу, ты плачешь, - хмыкнула Инесса, и ее голубые глаза резко стали светлее, словно пелена покрыла их, —а теперь уже ничего не вижу.

Блядь, я любил ее слишком сильно.  Я не мог позволить ей уйти.  Я не мог представить свою жизнь без нее. 

—Кошка, чего несешь? – процедил сквозь зубы я, и мои пальцы на ее лице задрожали.

—Я маму вижу, - выдохнула Инесса, и ее губы расплылись в кривой улыбке, —дышать тяжело, вся грудь давит.

—Девочка моя, давай потерпи еще чуть-чуть, Мартино скоро будет, - шикнул я, прижимаясь губами к ее лбу.

—Сердце не выдержит, прости, - пролепетала Инесса, и я не мог поверить в том, что она сейчас говорит.

Я трясся, дрожал, не верил. Нет, такого не может произойти.

—Любовь моя, - выдала Инесса снова, и ее голос стал еще тише, —уходи, ты замерзнешь.

—Кошка, - воскликнул я, проводя большим пальцем по ее щеке, —кошка, ты не можешь умереть. У кошек девять жизней ведь, понимаешь?

—Тогда жди меня в следующих восьми, любовь моя. Я приду к тебе. Я усмирю твоих демонов. Спасу тебя. В каждой из жизней. В каждой, - проговорила она на последнем издыхании, и как только я посмотрел на нее, ее глаза закрылись.

—Инесса! - зарыдал я, прижимая ее к себе. 

Но она не отвечала. Я прижал ее к себе, ее тело было холодным и безжизненным, как кусок льда. Моя ладонь  сжалась вокруг ее руки, но ее пальцы были слабыми, они больше не могли отвечать. В этот момент все мое существо, моя душа, моя разум, все рухнуло. 

Я чувствовал, как безумие пробирается в меня, как оно забирается под мою кожу, как оно проникает в каждую мою клетку.  И я уже не был собой.  Я был одержим болью. 

—Инесса, - кричал я, как раненый зверь, тряся ее за плечи, —Инесса, нет. Нет. Нет.

Но она оставалась безжизненной, как кукла.  Все те мрачные, темные мысли, которые я пытался запереть глубоко внутри, теперь били по мне, как град.  В моей голове звучали ее слова, ее смех, ее прикосновения, ее голос, который теперь навсегда затих. 

—Кошечка, - рычал я, прижимая ее к себе, сжимая ее, как будто от этого она могла ожить.  

Но она была мертва. И я это знал. Я видел ее холодные губы, ее закрытые глаза, ее бледное лицо, и не мог ничего сделать.

—Инесса! - закричал я, словно пытался докричаться до нее сквозь пелену боли. 

Но меня слышали только ветер и метель.  Я был один. Совсем один.  И я был готов проклясть этот мир, проклясть эту метель, проклясть себя за то, что не смог ее защитить.  В моей голове проносились все наши воспоминания, все наши счастливые моменты, все наши обещания, которые теперь были разбиты вдребезги. Я чувствовал, как ненависть закипает в моей крови. Ненависть к самому себе, к своей слабости, к своему бессилию.  Я хотел уничтожить все вокруг себя, все, что напоминало мне о ее смерти. 

—Инесса! - завопил я, ощущая, как меня раздирает боль, как меня пожирает безумие. 

—Я ненавижу этот мир! - закричал я, тряся ее тело, которое уже не могло ответить мне.

Я кричал, обнимая ее холодное тело, прижимая его к себе, словно хотел раствориться в нем, стать его частью.

—Инесса, проснись! - молил я, но мой голос затих в тишине этой холодной метели.

Скрип снега раздался неподалеку, и я замер, продолжая держать Инессу рядом с собой.

—Теодоро? – испуганный, едва слышный из-за ветра голос донесся до меня.

Мартино показался рядом, и я поднял на него глаза, криво улыбаясь.

—Умерла, - выдохнул я, кладя подбородок на ее заснеженную макушку, —умерла, Мартино. Она умерла.

И даже телохранитель, что был всегда серьезным и сильным, вдруг упал на колени, опуская взгляд на Инессу в моей руке.

—Как умерла? – спросил он, качая головой, —как умерла?

—Она умерла как своя мать, - прохрипел я, и слезы катились по щекам, почти замерзая на ходу, —ушла к матери.

Я смотрел на Инессу, на ее безжизненное лицо, на ее холодные губы, и не мог поверить, что все это происходит на самом деле. 

Как в тумане, я шел за Мартино, который нес ее на руках. Он шел, как робот, не обращая внимания на метель, на холод, на мою боль.  Я не помню, как мы добрались до машины. Не помню, как мы ехали. Не помню, как добрался до домика.  Не помню, как вошел в него. 

Я помню только, как упал на колени перед толпой родственников и друзей, и почувствовал их взгляды. И помню, как вошел Мартино, держащий Инессу на руках.  Я не мог поверить в случившееся.

—Она ушла, - выдохнул я, и мой взгляд столкнулся с глазами Феликса, что уже качался на месте, —она ушла к своей матери.