Глава 38. Завершение.
—Я уже не могу, - выдохнула Инесса, сворачивая у дерева, —не могу, слишком быстро бегаешь!
Я же упал на траву, Тизиана забралась поверх меня, и стала стучать по протезу своими маленькими пальчиками. Ее карие глаза проникали куда-то глубоко в душу, пока я смотрел на нее.
—Такая малышка, - я пощекотал ее, и тут же из-за угла выбежал Неро, и добравшись до Инессы, стал дергать ее за руку.
—Неро, ты победил! – засмеялась моя жена, и выйдя из-за кустов, легла со мной рядом, а Неро устроился около нее.
—Где Флавио? – спросил я, проводя рукой по ее щеке, —тебе нравится играть с детьми, вся светишься, кошка.
—Смотри, - Инесса кивнула на дом, и с крыльца спрыгнул Флавио, что, хищно усмехнувшись, кинулся в сторону Неро.
Они стали бегать, хвастаться своими пистолетиками, пока Тизиана сидела на моем животе, беззубо улыбаясь Инессе, и обтирая меня обслюнявленной рукой.
—Она похожа на Андреа, - произнесла Инесса, придвигаясь ко мне.
Солнце палило, ветер был освежающим, и лучше погоды нельзя было придумать. Инесса уложила голову мне на плечо, и протянула руку к Тизиане. Она была такой маленькой, красивой, невероятно тактильной, и напоминала мне кошку. Тизиане всегда нравилось все трогать, нюхать и улыбаться. Лучезарная, самая красивая племянница, которую я мог себе представить.
—Ты будешь лучшим отцом, - произнесла Инесса, и оставила влажный поцелуй на моей щеке, —отцом дочерей особенно.
В сердце защемило, но я сделал вид, что все в порядке. Инесса все еще боялась лишиться возможности стать матерью.
—Ля, - просто брякнула Тизиана, и Инесса улыбнулась, и прошлась пальцами по браслету на моей руке.
—Все должно получиться, - сглотнула она, и я кивнул, —все должно получиться.
Удар за ударом приходился по моему лицу, во рту я ощущал ярко выраженный вкус крови, а глаза уже толком ничего не видели. Гул, плач, истошный, разрывающий крик Фарьи, шепот Феликса.
Я попытался отмахнуться, лицо брата мелькало в темноте.
—Я прострелю тебе гребаную башку, если ты убьешь его, - рявкнул Андреа, и только потом я распахнула глаза шире и увидел Луку.
Его лицо было искажено яростью, бешеные глаза горели огнем, а губы были сжаты в тонкую линию. Он двигался резко, словно заряженная пружина, и я не успел среагировать, как его кулак врезался мне в челюсть.
—Ты ее убил! - зарычал он, его голос был полон ненависти.
Удар за ударом, удар за ударом. Он был намерен убить меня, и я не сопротивлялся. Я видел, как он сжимает кулаки, как его тело дрожит от злости, как его зубы стиснуты, словно он хочет разгрызть мне горло.
Я чувствовал, как кровь ручьем течет у меня из носа, как мои кости ломаются от его ударов, как мое тело разлетается на части. Кто-то оттащил его от меня, я попытался осознать, что происходит, но нихрена не получалось. Чьи-то руки схватили меня за ворот, и дернули так, что мне просто пришлось очнуться.
—Смотри сюда, ублюдок, - раздался громогласный голос, и я попытался открыть уже припухшие глаза, —смотри на меня!
Крик все еще звенел в ушах. Плач. Запах крови. Паника. Боль.
Я сфокусировался, и увидел Феликса. Его лицо горело пламенем, а глаза... Боже, его глаза были налиты слезами. Здоровый мужчина сидел напротив меня и был готов разрыдаться. Удар пришелся мне по челюсти, и сомнений в том, что она уже сломана не было. Затем Феликс схватил меня за плечи, и прижался лбом к моему. Я так часто делал с Инессой. Со своей женой. Уже покойной.
—Что она сказала перед смертью? – прошипел он сквозь зубы, смотря мне в глаза.
Я же еле держался, но прекрасно помнил ее слова.
—Она видела мать, - выдохнул я, теряя координацию, —видела ее, Феликс.
И он заплакал. Я видел, как мужчина, проживший полсотни лет, сейчас рыдал, словно ребенок. Его плечи сотрясались от рыданий, лицо было искажено болью, а глаза были полны отчаяния. Я не мог поверить, что это был Феликс, человек, который всегда казался таким сильным, таким уверенным в себе. Сейчас он был просто сломлен. Я видел, как он сжимает кулаки, как он пытается сдержать рыдания, но они рвутся из него, словно неукротимая река.
Я видел, как его грудь сотрясается от плача, как его голова склоняется ниже и ниже, словно он хочет спрятаться от мира и от своей боли. И я понял, что его боль была моей болью. Потому что Инесса была его дочерью. И потому что она была моей любовью.
Мое сердце разрывалось от боли, когда Феликс отпрянул, и открыл вид на Фарью, которая рыдала над телом Инессы. Она обнимала ее тело, как будто хотела впитать в себя все тепло и жизнь, которые уже ушли. Остальные стояли вокруг, не понимая, что происходит. Они смотрели на нас с недоумением, с сочувствием, с состраданием, но ни один из них не мог понять нашу боль. Ни один из них не мог понять, что мы теряем. Я хотел умереть в этот момент. Я хотел уничтожить весь мир. Потому что без Инессы нет смысла существовать. Потому что она была всем моим миром. И теперь он рухнул.
—Инесса, - прошептал я, и мои слова затерялись в тишине этого холодного и безжалостного мира.
—Он убил ее! – рычал Лука, ходя из стороны в сторону, пока Кассио и Кристофер преградили ему путь в мою сторону, —убил!
—Нес, моя девочка, - Фарья раскачивалась из стороны в сторону сидя у тела Инессы, пока Мартино всеми силами пытался ее поднять.
—Детка, тебе нельзя сидеть на холодном, ребеночек, - произнес Мартино, обхватывая плечи своей девушки, —вставай, любимая. Вставай.
—Нес, - снова повторила Фарья, и я бы хотел поддержать ее, хотел бы скорбеть над телом женщины, что подарила мне лучший отрывок жизни, но не мог, потому что сил не было.
Мир без ее улыбки — это просто черно-белая фотография, где все цвета выцвели, а свет потускнел. Я бы отдал все, чтобы снова увидеть ее сияющие глаза, но теперь я вижу только ее отражение в пустоте, которую она оставила после себя.
Я вошел в квартиру Теодоро и обнаружил его сидящим у окна. Рядом с ним сидел Цербер, который грустно смотрел на Теодоро и не обращал внимания на то, что кто-то вошел. Прошло уже три месяца с момента смерти Инессы, и никто, повторюсь, никто не смог помочь Теодоро восстановиться. Он превратился в сумасшедшего. Он больше не был тем человеком, которого я знал. Он был пустой оболочкой того, кем когда-то был.
Я подошел к нему и положил руку ему на плечо. Он не отреагировал. Он просто сидел и смотрел в окно, его глаза были пустыми и безжизненными.
—Феликс приглашает тебя в гости завтра, - произнес я, дергая плечом, —ты нужен ему, Теодоро. Он верит в то, что ты не виноват, и просто хочет видеть тебя.
—Я не могу смотреть ему в глаза после этого, - Теодоро повернулся ко мне, растягиваясь в кривой улыбке.
Железной рукой он провел по голове пса, которого раньше он терпеть не мог.
—Мы никуда не поедем, - уверенно произнес Тео, и я вздохнул.
Я не знал, что такое терять любимую женщину, и надеюсь, что никогда не узнаю. Но я видел, что это сделало с Теодоро. Он перестал нормально функционировать. Он свел общение со всеми на нет, и единственные, с кем он правда был готов говорить, это пес, и племянники, которые не понимали его боли.
Со стороны было видно, что Теодоро находится в глубокой депрессии. Он перестал следить за собой, и его глаза потеряли всякую искру жизни. Он был всего лишь тенью того человека, которым когда-то был. Я пытался помочь ему, но он отталкивал меня. Он говорил, что никто не сможет понять его боль. Он потерял любовь всей своей жизни, и я не мог представить, через что он проходит. Я продолжал навещать его, но в конце концов я понял, что не могу заставить его измениться. Он должен был сам захотеть себе помочь. Я молился, чтобы он нашел способ справиться со своей болью. Но я знал, что это будет нелегко.
—К работе как скоро вернешься? – решил перевести тему я, садясь рядом с братом, —боссы ждут тебя.
Теодоро замешкался. Никогда в жизни он не оставлял убийства на столь долгое время. Кровь была его силой, близкое убийство вечным желанием, но теперь он лишь занимался ранее нелюбимым псом, и развешивал фотографии Инессы по всей квартире, словно она была его богиней. Я тоже любил свою жену, и любил так сильно, что вряд ли кто-то мог это понять, но у Теодоро эта любовь была другой. Они словно были связаны чем-то внутренним, неосязаемым. Инесса смогла принять моего брата таким, какой он есть, и он сделал то же самое. Они просто были другими, идеально подходящими друг другу.
—Нахрена тебе нужен такой консильери? – Тео поднял угол губ, затем подозвал пса, и тот уложил голову ему на колено.
Было странно видеть коннект брата и этого пса, что раньше терпеть его не мог, но кажется потеря единственной женщины, которую они любили всем своим нутром, связала их как никогда.
—Ты мой брат, и я не собираюсь оставлять тебя, - сказал я сразу же и Теодоро кивнул.
—Хоть завтра выйду. Я ждал, пока просто попросите, - спокойно отреагировал брат, и я осмотрелся.
Улыбка Инессы была повсюду. Фото этой жизнерадостной девушки, что смогла покорить моего брата, были развешаны по стенам, и Тео это явно нравилось. Он не мог просто взять и оставить память о ней.
—Как ты? – спросил я, хотя знал ответ на этот вопрос.
—Моя жена погибла, - Тео усмехнулся, дергая плечом, —и перед смертью видела свой самый главный кошмар – аварию. Как ты думаешь, как я?
—Тео.
—Я в порядке, Андреа, - отмахнулся он, и тут же его пес залаял, тыкая носом ему в живот, —только у меня условие, я выйду на работу, но буду работать не один.
Я изогнул бровь.
—Цербер будет сопровождать меня везде и всюду. Я и шагу без этого демона не сделаю, - Теодоро наклонился ко псу, и поцеловал его в лоб, словно это был его ребенок, а не животное, —это все, что мне нужно.
—Делай, - сразу же ответил я, и попытался погладить собаку, но она сразу же оскалилась.
—Я единственный, кого он подпускает к себе, - Тео поднял на меня глаза, —завтра я выйду, не переживай.
—Я переживаю не только за работу, но и за тебя, Тео, - уточнил я, а брат лишь за секунду поменялся в лице и в его глазах блеснул огонек.
—Переживать стоит за тех, кого с завтрашнего дня я начну превращать в фарш, Андреа.
Теодоро размял шею, а затем провел пальцем по носу пса.
—Как раз за последний месяц я натренировал Цербера разрывать добычу до костей.
Потерять любовь — это все равно, что вырвать из груди кусок твоего собственного сердца. Это боль, которая пронизывает тебя насквозь, оставляя после себя пустоту, которую ничем нельзя заполнить. Это как будто мир вокруг тебя внезапно померк, и ты видишь все в сером свете, а цвета, которые раньше радовали тебя, растворились в тумане. Это чувство одиночества, которое не сравнится ни с каким другим. Ты окружен людьми, но они все равно кажутся тебе чужими, далекими, словно ты смотришь на них сквозь толстое стекло. Ты пытаешься улыбаться, но улыбка получается неестественной, фальшивой. Ты смеешься, но смех звучит пусто, как эхо в пустой комнате. Это чувство утраты, которое с каждым днем становится все острее. Ты постоянно думаешь о ней, о ее смехе, о ее объятиях, о ее запахе, о ее глазах. Ты смотришь на фотографии, и слезы сами собой льются из глаз. Ты слышишь ее любимую песню, и сердце разрывается от тоски. Это чувство безысходности, которое сковывает тебя, не давая двигаться вперед. Ты чувствуешь, что не можешь жить без нее, что мир без нее потерял смысл. Ты думаешь, что никогда не сможешь полюбить снова, что твоя душа навсегда останется разбитой.
Потерять любовь — это словно умереть, но не совсем. Это словно жить в мире, где все потеряло краски, а ты сам стал тенью того, кем был раньше. Это боль, которая не проходит, а только глубже врезается в тебя, становясь частью твоего существа.
И Теодоро переживает это все. Тот, кто когда-то веял страх и ужас, сейчас был поглощен ими до самой глубины души. Тот, кто когда-то был уверен, что не полюбит, утопал в собственной боли от потери любимой женщины. Мой брат умирал, но я надеялся, что когда-нибудь в его сердце загорится огонь снова, и он сможет жить. Я надеялся. И продолжу это делать.