Обманутая смертью

Я хотел разорвать всех присутствующих на части, в первую очередь Адриану. Я чувствовал, как гнев и ярость кипят во мне, как лава в вулкане. Мне хотелось кричать, крушить все вокруг и убивать. Моя ладонь лежала на ноже, а Инесса неожиданно обвила руками мою шею в защитном жесте.
Пока Невио наводил на меня пушку, Адриана широко улыбалась сидя в кресле, и слегка покачивая ногой. Гребаная сука.

—Ты, - ахнула Сицилия, и я засмеялся, а хватка Инессы на мне усилилась.

—Не делай ничего, - прошипела она мне на ухо, своим успокаивающим тоном, —Невио убьет тебя, если ты хотя бы попытаешься навредить Адриане.

—Вы гребаные ублюдки, - выплюнул я, и попытался подняться, но Инесса снова удержала меня, —мир? Хреновый мир, Невио. Твои люди за твоей же спиной ведут переговоры, а ты и знать не знаешь!

Невио поднялся с места, продолжая держать меня на мушке, Сицилия же не отрывала взгляда от Адрианы, что вела себя вполне спокойно. Эта сука знала, что Тиара не дадут кому-либо навредить ей.

—Закрой пасть, и не смей говорить со мной в таком тоне, - прогрохотал Невио, ожесточая взгляд, —у меня есть пара вопросов к Адриане, но как ты и сказал: она мой человек, и мне с ней разбираться.

—Ты, - повторила Сицилия, еле сдерживая слезы, а руки Инессы все еще лежали на моей шее.

Несмотря на все, что я заставил ее пережить, сейчас она была на моей стороне. Она была моей.

—Да, я, Сицилия, - наконец вклинилась Адриана, говоря так спокойно, словно тут не обсуждалось ее змеиное поведение.

Гребаные женщины могут быть куда мстительней чем мужчины, куда изощренней и извращенней.

—Что вы хотите от меня услышать? Что я жалею о содеянном? – усмехнулась Адриана, переводя взгляд на Невио, —нет. Я могу только извиниться, что не сказала тебе, Невио. Просто я знала, как отреагирует Сицилия, если ты будешь там замешан. Я не хотела портить твой брак.

—Твою мать, Адриана, - разочарованно покачал головой Невио, и я все же достал нож, наводя лезвие на Адриану.

—Рассказывай все, что ты сделала, - рявкнул я, стискивая челюсти, и Невио прищурился, —иначе отсутствие правой руки не помешает мне вырезать вас всех.

Адриана уселась поудобнее, осмотрела нас, словно не была виновата во всем, что сейчас здесь происходит, Невио же продолжал держать пушку, наведенную на меня, а Инесса неожиданно коснулась губами моего виска, проводя большим пальцем по подбородку.

—Держи себя в руках, - шипела она, поглаживая меня.

—Что рассказывать? С каких пор я обязана тебе, - Адриана сделала акцент на последнем слове, —что-то рассказывать?

—Адриана, говори, ты испытываешь мое терпение, - вдруг проговорил Невио, и ему эта блондинистая сука перечить не могла.

Ухмылка выступила на ее губах, когда она закинула ногу на ногу, и посмотрела на Невио.

—Я слышала твой разговор с Адамо когда-то давно, и уже знала, к кому имеет отношение Амелия, - уверенно произнесла она, смотря Невио прямо в глаза, —затем Сицилия сказала о том, что Инесса странно себя ведет, и спрашивает о неизвестной женщине по имени Амелия, которую она знать не знает.

Я стиснул челюсти, качая головой. Никто не был виноват. Я стал гребаным треплом рядом с Инессой, а она просто пыталась выяснить, где у меня болит у той, кого я безмерно любил.

—Как ты добралась до Елисея, черт бы тебя побрал? – возмутился Невио, наклоняясь к Адриане.

—Я врач, Невио, - оскалилась она, поддаваясь вперед, —твои хакеры тоже когда-то лежали на моем столе, и найти номер главы Братвы было не так сложно, поверь мне.

—Ты чуть не убила моего брата, Адриана, - воскликнула Сицилия, чьи глаза загорелись гневом.

Она была чертовски терпелива, и этим напоминала нашего старшего брата.

—А они убили моих двух, будем мериться трагедиями, или уже закончим этот разговор? – спокойно сказала Адриана, и Сицилия замялась, —я никогда не говорила, что рада миру с Каморрой, никогда не говорила, что уважаю твою семью, Сицилия, потому что это не так. Я бы занялась самосожжением, если бы это значило, что твои братья сдохнут, поверь. Я никогда не прощу им то, что они сделали, и вы можете считать меня полнейшей мразью, но мое мнение неизменно. Я готова принять любое наказание, Невио, но ты не представляешь, как я чертовски рада тому, что хоть кто-то из Каморры почувствовал вкус потери.

Ее взгляд метнулся ко мне, и остановился на рубашке, завернутой до плеча.

—Я не знала, что именно сделает Братва с кем-то из вас, - сказала Адриана мне, пока Инесса буквально держала меня на коротком поводке, —но я знала, что ни одна женщина не пострадала бы там. Теперь можете устроить надо мной суд, я все равно в хорошем настроении.

Внутренняя злость разрывала меня на части, когда я осознал, что зря срывался на Инессе. Она ничего не сделала, чтобы растрепать мою тайну. Она просто заботилась обо мне, хотела помочь. А теперь все подробности были раскрыты. Я был таким эгоистом. Думал только о себе и о том, как эта ситуация повлияет на мою жизнь. Даже не подумал о том, каково это для Инессы. Она была моей женой. Она заслуживала лучшего. Она заслуживала, чтобы ее любили и о ней заботились. А я только причинял ей боль.

—Я сам с тобой разберусь, - оскалился Невио, а я, убрав нож в ножны, встал с пола, притягивая Инессу к себе.

—Я бы убил тебя, - сказал я, посмотрев на Адриану, что была полностью спокойна, —но сделаю это в следующий раз. Мы уезжаем, и, Невио, - я проигнорировал Сицилию, что металась взглядом между подругой и мной, а затем посмотрел на Невио, —наш мир закончится кровью, уверяю. Твоей кровью.

Схватив за руку Инессу, я двинулся к двери, полностью поглощенный желанием перерезать их всех, а она лишь сжала мои пальцы, следуя за мной.

—Оставь угрозы, Теодоро, - вслед крикнул Невио, —Дон все еще Андреа, и не тебе решать, как закончится наше сотрудничество.

Мы вышли из квартиры, и я сразу же потянул Инессу к себе, прижимая ее к своей машине. Ее губы были холодными, но я чувствовал, как от них исходит тепло, которое проникало прямо в сердце.  Я поцеловал ее, нежно, страстно, не отрываясь. Я хотел, чтобы она почувствовала все то, что копилось внутри меня весь этот чертов месяц. Все то, что я не мог ей показать. 

Я желал ее, желал ее всю. И сейчас, когда этот груз, который давил на мою грудь, упал, я мог наконец ее поцеловать. Внутри меня кипел гнев. Гнев на себя, на нее, на эту ситуацию, которая нас разделила. 
Но этот гнев растворялся в каждом поцелуе, в каждом прикосновении. Он таял под ее ласковыми руками, которые обвили мою шею. Я целовал ее, пока не почувствовал, что мое сердце готово разорваться от переполняющих эмоций. Я отстранился, но не отпустил ее. Я смотрел в ее глаза, в которых отражалась моя собственная боль, моя собственная усталость. 

—Прости, - прошептал я, и в этот момент я не знал, у кого я прошу прощения - ее или себя. 

Я чувствовал, что мне нужно ее защищать, оберегать от этого мира, от его жестокости. И я знал, что сделаю все, чтобы она снова почувствовала себя счастливой. Даже если для этого мне придется перевернуть весь мир.

—Ты издеваешься надо мной, - вздохнула она, поднимая свои кристаллически чистые глаза на меня, —издеваешься, Теодоро.

Ее лицо было бледным, высохшим, под глазами простирались темные круги, а носогубные складки стали ярко выраженными. Она сильно похудела. Я провел пальцами по ее щеке, и она прикрыла глаза.

—Я виновата во всем, что произошло, - произнесла Инесса, и вдруг наклонилась вперед, прижимая руку к животу, —это все моя вина, и теперь ты точно должен согласиться с разводом.

—Ты хотела помочь мне, - выдал я, поддерживая ее, чтобы она не упала.

—Но ты был прав в самом начале – это моя вина, - повторила Инесса, и в полусогнутом состоянии двинулась к двери автомобиля.

***

Мы вошли в квартиру, и Цербер, тут же кинулся к Инессе, виляя хвостом и издавая радостные звуки. Она стояла, словно статуя, не реагируя на его ласку.  Я заметил, как она слегка подрагивает. Внутри меня закипело чувство вины.

Я не знал, что с ней происходило все это время, пока я был на реабилитации. Я не мог позвонить, не мог приехать, думая, что теперь мы живем разные жизни. Но я где-то внутри знал, что это не так. Инесса быстро и уверенно стала неотъемлемой частью моей жизни, и в секунду было сложно отказаться от нее. Я доверился ей, и, наверное, я любил ее.

Внутри меня бушевала буря. Я одновременно чувствовал облегчение, что мы можем быть снова вместе, и ужас от того, как она страдала без меня. Я знал, что она резала себя. Я видел следы этого в прошлом.  Я должен был быть рядом с ней, чтобы она не причиняла себе боль.
Я подошел к ней и обнял ее, прижимая к себе. Она была такой хрупкой, такой беззащитной.

—Я хочу тебя обратно, кошка, - прошептал я ей на ухо.

Я надеялся, что эти слова дадут ей хоть немного силы, и знал, что мне предстоит долгий путь, чтобы исправить все, что я сделал. 

—Как ты представляешь себе нашу жизнь, Теодоро? – прохрипела Инесса, склоняясь над диваном, —что мы будем делать после всего, что случилось?

—Жить дальше, - проговорил я, придерживая ее за талию, —я хочу тебя обратно, и знаю, что ты тоже этого хочешь. Я обещаю, что больше не причиню тебе вреда, и полностью признаю свою вину, кошка. Можно начать все заново, тем более я не дам тебе развестись со мной.

—Ты уверен, что можно начать все заново? – истерически усмехаясь, произнесла Инесса, а затем повернулась ко мне лицом, и уперлась бедрами в диван, —я целый месяц мучилась догадками, что же случилось, почему я стала тебе не нужна, с каких пор все решается в одну секунду. Целый месяц искала проблемы в себе, пыталась понять, а затем остановилась на единственной возможной причине твоего отношения – я и моя болезнь. Я испорченная, неспособная на нормальное функционирование, хреновая жена, что сразу же подозревается в измене и предательстве, а еще не могу выносить ребенка, потому что я больная. Я больная, Тео, и тебе я правда не нужна.

Ее голубые глаза тут же наполнились слезами, и она осела, закрывая лицо ладонями. Я не понимал, о чем она говорит, и сразу же присел, укладывая руку на ее колени.

—Инесса? – спросил я, бегая глазами по ее телу, —что произошло?

—Пожалуйста, давай разведемся, - прошептала она уже сквозь слезы, —я умоляю тебя.

—Ты ведь понимаешь, что я этого не сделаю? – процедил сквозь зубы я, не понимая, почему Инесса заговорила о своей испорченности.

Она была самой невинной, самой чистой, самой идеальной женщиной на всем гребаном свете, и ее недостатки для меня просто воздух.

—Кошка, - вздохнул я, поцеловав ее в колено.

Ее руки сразу же прижались к животу, она заплакала еще громче, и нужно было быть полнейшим придурком, чтобы не понять, почему она заливалась слезами. Шок окутал меня, и я замешкался буквально на секунду.

—Твою мать, - произнес я чуть громче, и накрыл ее ладони своей, ощущая, как ее руки дрожат, —ты беременна.

Инесса плакала, тихо всхлипывая, и у меня разрывалось сердце.  Она была беременна, моя любимая женщина, но вела себя так, словно это самая страшная боль. Я не понимал, что происходит. 

—Я не могу выносить ребенка, - выдохнула она, и я почувствовал, как моя кровь леденеет.

—Что ты имеешь в виду? - мой голос дрожал, а в голове начинал бить тревожный барабан.

—Я больная, - срываясь на крик, произнесла Инесса, —испорченная, и не могу выносить ребенка.

Мое сердце застыло. Я не мог поверить своим ушам. 

—Я должна была избавиться от ребенка, - ее голос дрожал, а глаза были полны слез.

В этот момент мир перевернулся. Я не мог понять, что произошло. Внутри меня вспыхнула злость. Неконтролируемая, бешеная злость. 

—Кошка, - я бормотал, как заведенный, чувствуя, как Инесса начинает дрожать все сильнее, —когда?

—Я избавилась от нашего ребенка сегодня, - с болью в голосе сказала Инесса, и ее ноги подкосились.

Она скользнула вниз с дивана, я успел удержать ее от удара об пол. Аккуратно обхватил ее затылок, притягивая к себе.

—Что с твоим здоровьем? – проговорил я, уже взрываясь из-за эмоций, что бушевали внутри.

—Из-за той поездки, из-за твоего состояния, из-за того, что я не могу жить полноценно, результаты ЭКГ оказались удручающими. Стресс сильно влияет на мое сердце, - протараторила она, все сильнее вжимая ладони в свой итак исхудалый живот, —оставь его, я бы умерла.

Сейчас я забыл обо всем, что было связано с этой чертовой Братвой, Ндрангетой, и со всеми, кто имел отношение к этому. Перед глазами была только Инесса, с красными от слез глазами, испуганным взглядом и дрожащими ручками. Она не сказала мне, выйдя из кабинета, а я надавил на нее, расспрашивал, пока она переживала момент потери совершенно одна.

—Почему ты не сказала мне сразу? – прошептал я, поглаживая большим пальцем ее щеку, —кошка, я виноват перед тобой, правда, но я бы ни за что не оставил тебя одну в такой ситуации.

—Зачем я тебе такая нужна? – ее голос, полный отчаяния звучал как приговор.

—Я люблю тебя, кошка, - выдохнул я, не задумываясь, и прильнул губами к ее горящему от жара лбу, —люблю.

Она так тяжело вздохнула, и обхватила мои плечи своими тонкими пальцами, вжимаясь в меня.

—Я не могу так жить, - шептала Инесса, плача навзрыд, —я не могу портить твою жизнь, но я правда не хочу тебя отпускать. Я не хочу уходить, не хочу разводиться. Я схожу с ума, Тео. Схожу с ума от всего, что мы пережили. Схожу с ума. Схожу.

—Моя девочка, - я прикрыл глаза, зарываясь носом в ее волосы, —я не отпущу тебя.