Глава 30.
Я проснулся от яркого света. Он резко бил по глазам, заставляя щуриться. В носу пахло дезинфекцией, а в ушах шумел какой-то непонятный гул. С большим трудом я открыл глаза. Я лежал на белой кровати, окруженный белыми стенами. Рядом стояла капельница, и от нее тянулся тонкий шланг, впившийся в мою вену.
Я пытался пошевелиться, но тело было парализовано. Чувствовал тяжесть в груди, и с каждым вдохом меня пронизывала острая боль. Я попытался почесать лицо, но и это было невыносимо. Оно горело, как в огне. Я мог только лежать и смотреть в белую стену, не понимая, где я нахожусь.
В моей голове была пустота, и только несколько размытых картинок промелькнули перед моими глазами. Занесенный надо мной топор. Кровь. Слезы Инессы.
Аккуратно опустив взгляд к своему телу, ухмылка моментально выступила на моих губах. У меня не было руки. Гаяна хладнокровно отрубила мне руку, и я даже не виню ее. Я должен был показать, что рискую всем, чтобы защитить жену. Чуть ниже скользнул взглядом, и обнаружил Инессу, что, обвив мои ноги руками, мирно сопела. Ее светлая кожа, что всегда блестела как фарфор, сейчас была красной от нервов и слез. Пухлые губы были треснутыми, и слегка приоткрытыми. Я сглотнул, и хотел покачать головой, но не мог, шея болела.
—Кошка моя, - попытался сказать я, но в горле пересохло, и получился лишь какой-то хрип.
Вдруг, дверь в палату распахнулась, и вошел Андреа, а за ним и Кассио. Брат тут же подошел, а затем осмотрев меня, аккуратно коснулся моего плеча, и уперся лбом в мой лоб.
—Живучий, - проговорил Андреа, смотря мне в глаза, —я рад, что ты в норме.
—Наверное, тебя нужно поблагодарить за это, - я ухмыльнулся, и Андреа выдохнул, отстраняясь, —я нихрена не помню, но скорее всего, вы, как всегда, спасли мой зад.
Кассио встал позади Андреа, пока тот садился на стул рядом с койкой. Инесса все продолжала спать в моих ногах, игнорируя громогласные голоса.
Андреа же нервничал, что было для него несвойственно. Я поднял на него глаза, и ощутил, как тело снова пронзает сильнейшая боль. Я снова перевел взгляд на Инессу.
—Она впервые уснула за последние шесть дней, - произнес Андреа, и я расширил глаза, —да, мы держали тебя под препаратами, очнулся бы раньше – умер от болевого шока, Тео. Инесса была с тобой все эти дни, и не спала от слова совсем. Вчера я отдал приказ вколоть ей снотворное насильно.
Где-то в сердце защемило, ребра заныли, а я дернул плечом, рефлекторно желая потереть нос рабочей рукой. Но ее не было. Абсурд. Сложно привыкнуть к отсутствию чего-то, с чем жил всю свою жизнь.
—А теперь давай перейдем к важной части, Тео, - хмыкнул Андреа, и я кивнул, —расскажи мне все, что я должен знать о гребаной Братве и женщине, из-за которой тебя чуть не превратили в фарш.
Несмотря на терзавшие меня воспоминания, несмотря на то что я хранил эту тайну почти пятнадцать лет, я все же рассказал все Андреа. Рассказал все, что должен был рассказать раньше.
В моей памяти до сих пор живо ее лицо, ее голубые глаза. Даже после всего, что мне довелось пережить в Братве, я вряд ли смогу ее забыть. Амелия. Дочь Пахана Братвы, старшая сестра всех тех, кто желает моей смерти.
—Почему ты молчал? – прорычал Андреа, цепляясь со мной взглядом, —ты понимаешь, что, если бы мы не приехали за вами, Исай перерубил бы тебя так же, как и наш гребаный отец его сестру?
Я криво улыбнулся, и попытался приподняться, но тело не слушалось. Я даже не помнил, что со мной происходило с момента, как мне отрубили руку. Не помнил ничего, но разум думал лишь об одном – Инесса. Попав в тот ад, в логово Братвы, я не мог думать ни о чем, кроме нее. Слишком сильно мое сердце было привязано к ней, и по-другому и быть не могло.
—Потому что я не знал, что Амелия их сестра, - шикнул я, отводя взгляд, —ты итак мучил себя из-за моего шрама, расскажи я тебе еще и об этом, ты бы сошел с ума. Это была моя проблема, Андреа. Теперь все стало ясно.
Брат вздохнул, и уперся рукой в край койки. Я видел, что он раздумывал, но не знал, над чем именно. Сейчас мои мысли были разбросаны, и я не особо понимал, о чем нужно думать в первую очередь.
—А как Братва узнала, что тебе снится, Тео? – вдруг встрепенулся Кассио, а за ним и Андреа.
Я замешкался, стал вспоминать, мялся. Боли в теле не давали спокойно сосредоточиться.
—Кто предатель? – спросил Андреа, пристально смотря мне в глаза, —кто, Теодоро?
Я опустил взгляд на Инессу, что как настоящая кошка свернулась клубочком в моих ногах, а затем подумал об Элизе. Знали только они. Только две женщины в моей жизни, которым я доверил свою самую страшную и больную тайну, существовали в этом мире, и теперь они обе были под подозрением. Только вот жена брата носила мой секрет уже долгое время, и она была предана Каморре так, как ни одна женщина не была предана.
—Я никому не говорил, - соврал я, и попытался почесать нос рукой, но ее не было.
Разум еще не привык.
—Я не знаю, кто предатель, брат.
Андреа прищурился.
—Они ведь не телепаты, Тео, - шикнул он, —в голову к тебе не залезут. Говори, где твой пьяный язык трепался об этом.
—Я никому не говорил, - повторил я, и сделал вид, что мне становится плохо, —я восстановлюсь, и мы решим, как действовать дальше. Оставьте меня с женой.
—Тео, - возмутился Андреа.
—Я прошу, мне нужно убедиться, что с кошкой все в порядке, - раздраженно выдал я, и Андреа кивнул.
Андреа с Кассио покинули палату, я видел через окно, как они переговариваются с медсестрами и докторами. Я же дотянулся единственной рукой до волос Инессы, и погладил их. Я не хотел верить в то, что она причастна к предательству, но что бы я к ней ни чувствовал, больше вариантов не было. Элиза ни за что бы не предала меня, а вот Инессу я заставил пережить хреновые вещи, и возможно, она просто не выдержала. Мысли превращались в огромный ком, где каждый слой являлся отягчающим фактором для Инессы. Я стал вспоминать все ее прогулки без Мартино, поездку в Ндрангету без меня, стал вспоминать каждый ее шаг, где она могла делать все что угодно: встречаться с мужчинами, сливать информацию, делать все, что ей заблагорассудится.
—Тео, - донесся до меня едва слышный голосок, и я посмотрел на Инессу, пока в голове продолжали бушевать мысли.
Инесса приподнялась, ее голубые глаза загорелись пламенем, и она накинулась на меня с объятиями и поцелуями. От нее все так же пахло свежим ароматом, пахло нежностью и волнением. Я стал различать запахи из-за нее, и кажется, научился чувствовать ее полностью.
—Тео, - шипела она мне на ухо, аккуратно касаясь моих волос, —господи, как же я ждала тебя.
Ее охладевшие пальчики осторожно трогали мои щеки, губы, шею. Она старалась не давить, бегала голубыми глазками по моему лицу, густые брови были сложены в грустной форме.
—Я так по тебе скучала, - слеза медленно скатилась по ее нежной, покрасневшей щеке, —ты можешь пахнуть апельсинами, чем угодно, только не оставляй меня одну.
Я стиснул челюсти. Это не может быть она. Инесса не может быть предателем, да?
—Ты помнишь наш первый разговор о нашем браке, Инесса? – вымолвил я, несмотря на уже высохшие на нет губы.
Инесса улыбнулась, аккуратно прошлась ладонью по моей груди, и оставила влажный поцелуй на шее.
—Не говори, тебе тяжело говорить, - прошептала Инесса, взволновано оглядывая меня.
Я с трудом поднял руку и взял подбородок Инессы двумя пальцами. От касаний она вздрогнула, а затем как кошка прикрыла глаза, наслаждаясь прикосновениями.
—Инесса, все кончено, - выдал я, и шестеренки в разуме встали на место.
Возможный исход событий выстроился в голове, я ощутил легкое давление в груди и зуд в руке, а точнее, в обрубке, который у меня остался.
—Да, мы пережили это, - улыбнулась Инесса, явно не понимая, о чем я говорю, —все кончено, теперь мы не попадем в тот ад, да? Ты ведь не будешь так рисковать?
—Инесса, все кончено между нами, - сделав вдох, сказал я, и убрал руку от ее лица.
Глядя в любимое лицо Инессы, я чувствовал, как внутри меня разрывается сердце. Ее непонимающий взгляд, паника в глазах — все это резало меня на части. Я знал, что не смогу жить с ней, зная, что она предала меня. Я не мог доверять ей, не мог быть с ней так, как раньше. Но я не собирался никому говорить о том, что она предательница. Я унесу эту тайну в могилу, чтобы уберечь ее. Я не мог подвергнуть ее опасности, не мог заставить ее страдать. Но и жить с ней, как раньше, тоже не могу.
Улыбнувшись ей самой грустной улыбкой, на которую был способен, я сказал:
—Нам не стоило начинать общую жизнь, - я хотел бы назвать ее кошкой, но сдержался, —отныне мы будем жить разные, как и договаривались когда-то.
Ее глаза расширились от ужаса.
—Тео? Ты хорошо себя чувствуешь после наркоза? После операций?
Я усмехнулся, внутри, казалось, все рухнуло.
—Отныне мы с тобой муж и жена только на бумаге, Инесса. Прими это, и уходи, - проговорил я с огромным трудом, и отвел взгляд.
Но краем глаза наблюдал за едва заметной дрожью в руках Инессы. Ее бледное лицо с потускневшими глазами выдавало глубокие раны в ее истощенной психике. И хотя я осознавал, что еще немного, и ее хрупкий разум может окончательно рухнуть, что-то внутри меня мешало пролить свет на правду.
Я был в отчаянии. Предательство женщины, которой я когда-то доверял всем своим существом, словно тяжелый камень легло на мое сердце. Она разделила со мной самые больные тайны, но в решающий момент отдала их на растерзание. Ее действия разрушили все, во что я верил. Я хотел отречься от нее, смыть с себя пятно ее предательства. Но что-то сдерживало меня, умоляя дать Инессе еще один шанс. Возможно, это было отголоском чувств, которые я испытывал к ней. А может, подсознательный страх, что, признав ее вину, я окончательно потеряю ее.
Непреодолимая сила удерживала меня от того, чтобы прямо обсудить наши проблемы. Я чувствовал, что, если начну говорить, то не смогу остановиться, боль и обида хлынут из меня потоком. А этого я не мог себе позволить.
—Тео, что ты несешь? – прохрипела Инесса, и слеза с ее глаз упала на мою руку, —это какой-то новый способ шуток?
—Это не шутки, - отрезал я, продолжая смотреть в белую стену, —это жизнь. Езжай домой, и выспись.
—Ты сказал, разные жизни, - еще тише произнесла она.
—Так и есть. Я не хочу тебя, Инесса. Благодаря Братве страхов больше нет, и мне не требуется помощь. Мне не нужна ты, - слова вырывались из меня сквозь сильнейшую боль, но я пытался выглядеть непринужденно.
Ситуация разрывала меня на части, словно дикий зверь, терзающий свою добычу. Отрубленная рука, переломанные ребра и фарш вместо лица были ничем по сравнению с чувствами, которые убивали меня изнутри. Физические раны заживут со временем, но эмоциональные шрамы останутся со мной навсегда. Предательство Инессы убило во мне что-то важное, что-то такое, что никогда не сможет возродиться.
—Скажи, что ты шутишь, - почти задыхаясь выпалила Инесса, —скажи. Что ты. Шутишь.
—Мне не нужна ты, - улыбнулся я через силу, поворачиваясь к ней, —не нужна, Инесса.
И это было чистейшей ложью. Мне нужна была она полностью. Каждая ее часть. Каждая клетка. Мне нужны были ее касания, ее голос, ее взгляды. Она уже была моей, и останется таковой, только вот невидимая стена возвысилась между нами всего за один момент. Момент предательства.