Дети Алой Стены (редактура)

"Ты не герой, не спаситель. Ты просто тот, кто сегодня не умер."

Они были здесь. Странники предела.

Аргрей первым замечает не их, а свет. В темноте поля, словно звезда, появляется бледное сияние, исходящее из одной точки у подножия Стены. Свет разрастается, сгущается, и тьма отступает. Постепенно из этого сияния выступают три фигуры.

Они возвышаются над людьми, но не выглядят тяжёлыми. В их движениях ощущается гармония, словно всё тело действует как единое целое. Доспехи покрывают их от головы до пят. Металл кажется гладким и безупречным, а по его поверхности мягко струится свет, словно изнутри исходит дыхание. Лица скрыты шлемами, но в глубине, где должны быть глаза, мерцают маленькие огоньки — далёкие, упорные, немигающие.

За спинами у них раскрылись крылья. Широкие, с тёмным основанием и светлыми краями. Свет тонкими нитями просвечивал сквозь перья, и при каждом движении крыльев по ним пробегала едва заметная волна, словно по туго натянутой струне. Ветер тянул дым и пыль, но к фигурам ничего не прилипало — всё соскальзывало, оставляя их такими же чистыми, какими они были в первый миг.

Они продвигаются медленно, без резких движений. Каждый шаг выверен и точен. В этот момент Аргрей осознает, что звуки боя как будто отдалились. Крики, звон оружия, удары  всё это осталось на периферии восприятия. Теперь он слышит только свои шаги, которые ощущает внутри, как редкие, но ощутимые толчки в груди и рёбрах, словно от далёкого колокола..

Кто-то стонет, кто-то хватает амулет. Один солдат прижимается лбом к камню и шепчет молитву. Арг видит всё это как сквозь толщу воды. Его взгляд снова и снова возвращается к трём фигурам внизу. Чем дольше он смотрит, тем меньше остаётся вокруг — только свет, крылья и медленное движение к границе мрака.

— Аргрей! — голос долетает как бы издалека. — Арг, слышишь?

Он не отвлекается.

Лия стоит рядом. Ее плечо дрожит, руки крепко держат лук, тетива натянута, но стрелы нет. Она дышит тихо, почти незаметно. Эвал где-то сбоку. Арг замечает его движение краем глаза.

— Пошли, — говорит Эвал уже ближе. — Пошли отсюда, слышишь?

Он хватает Аргрея за рукав, но тот резко отдергивает руку и делает шаг вперед.

—Ты что,БЛЯ ЕБАН?— Кричит Эвал,подбегая к нему.—Она щас упадет,она падает!

Он решает, что те не выдержали сияния, давления, чего угодно. Списывает это на страх. Сам оторваться не может.

Странники останавливаются у передовой. Они стоят между Стеной и мраками, словно три световых столба.

Толпа существ рябит на поле. Строй колышется. Мраки, которые движутся к стене, внезапно замедляются. В их движении появляется сбой, будто они наткнулись на невидимую преграду.

Самый высокий поднимает руку. Свет вокруг неё собирается в плотный луч и срывается вперёд. Там, где он проходит, мраки валятся, как подрубленные: тела скручиваются, чёрная поверхность трескается, и всё рассыпается в пыль.

Двое других расправляют крылья шире. От них идёт волна света. Всё, что подходит близко, гаснет, чернота ломается, слои мрака расслаиваются и исчезают. Поток, ещё минуту назад казавшийся бесконечным, срывается и начинает пятиться назад.

Кто-то рядом сипло шепчет:

— Это... не может быть...

Аргрей на миг моргает, и в этот миг ему кажется, что бегут не твари, а люди — в покорёженных доспехах, с перекошенными страхом лицами. Следующее мигание — снова мраки, тянущиеся к открывающемуся порталу.

Рядом с ним что-то дёргается. 

— Арг, пожалуйста, уйди! — Лия цепляется за него, голос её надломлен и хрипл. — Не смотри туда!

— Лия, отпусти! — Эвал хватает её за плечи и пытается оттащить. —Он не в себе

Она цепляется сильнее, пальцы впиваются в плащ Аргрея, потом соскальзывают. Эвал буквально отдирает её, оттаскивает на два шага. Лия тянется к брату, но дыхание сбивается, она кашляет, опирается ладонью о камень.

Три фигуры по-прежнему стоят перед Стеной.

Самый высокий снова поднимает руку.

Голос приходит не снаружи. Он звучит прямо в груди, в висках, в костях:

— Сегодня мы помогаем вам. Придёт день — и вы поможете нам.

Слова проходят волной. Кто-то всхлипывает, кто-то валится на колени. Кто-то просто закрывает глаза, не выдержав.

Свет трещит. Крылья медленно складываются; линии света ломаются и осыпаются искрами. Фигуры тают. На их месте остаётся только мерцание, которое быстро гаснет в ночи.

— Видели... — выдыхает солдат где-то слева. — Видели...

Аргрей делает шаг вперёд.

Мир дёргается.

Что-то невидимое бьёт его в грудь, как таран. Воздух вылетает из лёгких, ноги подкашиваются. В последний момент он слышит, как Лия кричит его имя, и как будто издалека — голос Эвала, полный ругани.

Затем всё гаснет.
В темноте продолжают звенеть только слова: «Придёт день — и вы поможете нам». Как колокол.

***

Под высоким светом утреннего Зольгара стена выглядела особенно мрачно: следы разрушений, обвалившиеся камни, и потускневшие от копоти и крови рубежи напоминали о прошедшей битве. Но защитники, несмотря на боль и утрату, вернулись к делу: восстанавливали стены, заделывали трещины, выстраивали оборонительные укрепления. Тяжелая работа заглушала часть боли, но все понимали, что вскоре предстоит вспомнить каждого из тех, кто пал.

 В воздухе висел невыносимый запах гари и разложения. Простые солдаты, измученные, раненые, но ещё живые, шагали по окровавленным останкам своих павших товарищей. Уставшие руки поднимали тела, но в какой-то момент было уже невозможно различить — кого они несут: друга, брата, командира.

— Поднимай... — хрипло выдавил один из солдат, с трудом переворачивая изуродованный труп.

Лица у многих были исцарапаны так, что кожа висела клочьями, у некоторых выбиты челюсти, рты раскрыты в застывших безмолвных криках. Один солдат обнаружил тело без рук и ног, другой — труп, у которого не было головы, только обугленные остатки шеи. Они бросали их в кучу на грубо сложенные бревна, чтобы потом сжечь.

— Альтессар... — кто-то прошептал, опускаясь на колени перед останками. — Он был живым недавно...

Эвал и Лия бродили сквозь море тел, трупы валялись в беспорядке, скрещивая руки и ноги, лица искажены в вечной агонии. Кровь пропитывала камни, смешиваясь с пылью и осколками доспехов. Среди этого хаоса они вдруг остановились. На потрескавшемся камне неподвижно лежал их друг. Его глаза были приоткрыты, взгляд устремлён куда-то за пределы этого ужаса, дыхание прерывистое, словно он дрожал в собственном бреду.

Эвал подходит ближе — бледный, стиснув зубы — и внезапно хватает Аргрея за плечи, трясёт так, что будто весь мир дрожит вместе с ними:

— Очнись! Мрак возьми, смотри на меня! Ты должен!

В его взгляде — пустота. Аргрей глядит сквозь него, сквозь жизнь и смерть, словно кроме чёрной пропасти ничего не существует.

И вдруг губы дрогают. Сухие, потрескавшиеся, они издают тихий, но отчётливый звук:

— Я здесь.

Движения Эвала замирают. Руки всё ещё держат Аргрея, но он будто каменеет, переводит взгляд с сестры на друга, не веря услышанному. Лия, вся в слезах, лишь качает головой — медленно, как подтверждая: да, этого достаточно.

— Ты очнулся! — срывается Эвал. — Быстрее, вставай! Надо идти.

— Да, — отвечает Аргрей и поднимается на ноги.

Он идёт туда, куда упирается его собственный взгляд. Воздух ещё звенит после недавней тишины; пыль висит прозрачной завесой. На миг кажется, что оттуда, куда он направляется, скользит знакомая тень.

— Вы звали нас? — произносит он, остановившись, как будто напротив человека.

Пауза тянется тонкой нитью. Где-то далеко гулко осыпается камень. В ответ — ровный, спокойный голос, низкий, собранный:

— Да. Идите, разведайте территорию, чтобы мраков не было.

— Есть, — коротко кивает Аргрей.

Он оборачивается к своим — и замечает, как Лия и Эвал застынут в стороне. Их взгляды чуть расходятся с его линией зрения, скользят мимо того места, где он только что стоял, будто пытаются нащупать что-то в воздухе и не находят. Лия едва заметно прикусывает губу; Эвал бросает быстрый взгляд на сестру, потом — на Аргрея, и делает шаг ближе, но не туда, куда тот смотрит.

— Пойдём, — мягко говорит Лия, касаясь Аргрея за локоть.

Он кивком подтверждает приказ, собирает себя, вскидывает лямку ножен на плечо. На поляне снова становится слышным привычное: дальние крики, лязг оружия, шорох песка под сапогами. Аргрей делает первый шаг — и тень от его фигуры ложится так, будто рядом с ним кто-то уже двинулся вперёд.

И впереди, среди бездны смерти, лежали двое. Лайана и Джест.

Они лежали рядом, как будто даже в смерти не смогли расстаться. Лайана застывшим взглядом смотрела в небо, её рыжие волосы, когда-то сияющие в свете Зольгара, теперь спутаны кровью и грязью.  Грудь пронзена насквозь, рука всё ещё крепко сжимала обломок кинжала.

Джест был прижат к ней, лицо искривлено, глаза закрыты, но на губах едва угадывалась тень улыбки. Рядом лежал его меч — сломанное лезвие, как символ оборванной жизни.

Лия упала на колени. Её пальцы дрожали, когда она осторожно убрала с лица подруги пыль.

— Нет... — сорвалось с её губ. Звука крика не было — он застрял глубоко в горле.

Эвал сжал кулаки, пальцы побелели от силы, сдерживая весь шквал эмоций.

— Они до конца... — выдохнул он, не в силах договорить.

 Аргрей стоял рядом. Спокойный, собранный, словно не он только что лежал безжизненно на холодных камнях. Для него всё выглядело естественным. Для других же — его глаза так и остались пустыми.

Забираем их,мраков вроде не видно! — хрипло сказал Аргрей, его голос прозвучал странно собранно, будто он отдаёт приказ на плацу.

Но хоронить друзей было некому.

Солдаты начали поднимать тела, складывая их в одну огромную кучу. Она росла как мрачная гора из искалеченных тел: разорванные доспехи, руки, свисающие, как ветки с дерева, головы, повернутые в странные углы, лица — искажённые в вечном ужасе или улыбках, будто смерть шептала им что-то своё. Кровь стекала по камням, пропитывала ткань, смешивалась с пылью и обломками, создавая густую, липкую кашу, от которой кровь стыла в жилах.

Лия наблюдала за этим, её глаза наполнялись слезами, руки дрожали так сильно, что казалось, она вот-вот рухнет. Всё это было слишком. Слишком много. Но Аргрей оставался собранным, шагал рядом, словно порядок среди хаоса — его единственная задача.

***

Позже, в тот же день, когда Зольгар уходил за горизонт, на площади, между двумя массивными стенами, собрались защитники. Стояли плечом к плечу, выстроившись в ровные ряды, лица суровые, глаза не отрывались от возвышения, где стоял Харис. Его фигура казалась воплощением самой Алой Стены — строгой, непоколебимой, страшной и гордой.

Харис, недавно ставший командиром, сделал шаг вперёд. Лицо холодное, но глаза... глаза не лгали. Там была тяжесть горя, невыносимая, как камни под ногами, как стены, что давят с обеих сторон. Он поднял взгляд, оглянул всех, а затем посмотрел на черный свиток в руке

— Мы потеряли лучших, — ровно, но тяжело, голос эхом разнёсся по площади. — Джест, Лайана, Лейр, Берек, Сиара...

Его голос на мгновение дрогнул, но он быстро справился.

— Главнокомандующий Тироль, — произнёс он с особым нажимом, словно эта потеря отозвалась больнее других.

Свет уходящего Зольгара заливал площадь, играя на доспехах, делая их холодными, серебристыми, почти призрачными. Харис продолжал. Имя за именем, каждое звучало, как молот, падающий на наковальню — больно, тяжело, неотвратимо. Каждое слово опускалось на сердца, раздавливало их, и вместе с тем... давало гордость.

Воины стояли молча. Многие опустили головы, пряча слёзы. Здесь, на Стене, нельзя было показать слабость, нельзя было позволить себе плакать открыто. Но сердце помнило всё.

Когда прозвучало последнее имя, Харис скомкал свиток. Поднёс руку к груди, сжал кулак.

— Каждый из них был частью нас, — голос чуть потише, но всё так же силён. — Их жизни оборвались, но дух их останется здесь. В этих камнях, в нас, на этой стене.

Солдат вынесли огромный сосуд с углями. К нему подошли друзья погибших и молча бросили в огонь горстки пепла — остатки тел, которые уже сожгли на ритуальном костре. Огненные языки поднимались, поднимая дым к небу, запах сжигаемой памяти впитывался в камни и лица тех, кто стоял вокруг.

Когда последний пепел коснулся огня, Харис поднял руку:

— За Альтерию! За Алую Стену! — громко, отчётливо, через всю площадь. — За Альтерию! За Алую Стену! — повторил ещё раз, и солдаты подхватили, хор слился в единый грохот, как буря, как грозовая тьма, которая проносится сквозь сердца.

Это было не только прощание. Это было обещание. Никто не забудет. Никто не остановится. Пока стоит эта стена. Пока дышим — мы стоим.

И на площади воцарилась тишина. Слова уже не нужны. Каждый чувствовал: скоро новый бой, новые имена... новые жертвы. И этот список будет пополняться. Но они останутся. Стена останется. И память останется.

***

Вечер накрыл крепость тяжёлым покрывалом. В кабинете, освещённом лишь колеблющимся светом свечей, Харис сидел за массивным дубовым столом. Перо скользило по пергаменту медленно, уверенно, но в каждом штрихе угадывалась усталость последних дней. Он писал отчёт для короля Карелла — перечень потерь, описание положения на Стене и отчаянную просьбу о подкреплении.

"Отчёт о потерях и повреждениях Алой Стены.

Отправитель: Харис, исполняющий обязанности командира гарнизона Алой Стены
Получатель: Его Величество Король Альтерии, Карелл Альбрехта
Дата: 

Ваше Величество

В ночь [указать дату] наша крепость подверглась беспрецедентному нападению существ, появившихся из разверзшегося портала за пределами Стены. Защитники сражались до последнего, но потери оказались значительными.

1. Потери среди гарнизона:

Общий гарнизон перед битвой: ~6000 воинов. Погибшие: ~2100, среди них главнокомандующий Тироль, павший в бою, защищая бастион. Раненые: ~1800 (из них 500 тяжелораненых). Пропавшие без вести: ~300 (предположительно погибшие, тела не найдены).

Гарнизон потерял более половины своих сил, и оставшиеся воины физически и морально истощены.

2. Разрушения и повреждения:

Центральные ворота: полностью уничтожены, восстановление возможно, но требует значительных ресурсов. Восточная часть стены: серьёзные повреждения, два пролома (ширина 5 и 10 шагов), оборона частично утрачена. Западная часть стены: удержана, но ослаблена, башни получили повреждения. Сторожевые башни: 4 из 22 разрушены полностью, ещё 3 получили критические повреждения. Казармы и склады: два здания казарм разрушены, один из складов с припасами сгорел. Запасы провизии: уничтожено 40% продовольственных запасов. Оружие и боеприпасы: расход пороха на 70%, значительное истощение запаса стрел, копий и осадных снарядов.

3. Изменения в командовании:

После гибели Тироля руководство гарнизоном перешло ко мне. В условиях продолжающейся угрозы я взял на себя обязанности главнокомандующего Стены. Однако без подкрепления и материальной поддержки наша оборона вскоре рухнет.

4. Необходимые меры:

Немедленная отправка подкрепления (не менее 3000 воинов) для восполнения потерь. Материальная поддержка: древесина, камень, металлы для восстановления укреплений. Медицинская помощь: лекарства, доктора, перевязочные материалы. Дополнительные запасы продовольствия и воды.

Враг отступил, но мы не можем считать себя спасёнными. Стена выдержала удар, но стала уязвимой. Если угроза вернётся, Альтерия рискует потерять свою первую и последнюю линию обороны.

Ожидаю дальнейших распоряжений.

Харис, командующий гарнизоном Алой Стены.

Закончив, он опустил печать Алой Стены на горячий воск, наблюдая, как красный знак расползается по пергаменту, будто сама кровь впитывалась в письмо. Подняв взгляд, он увидел юношу-гонца, стоявшего неподалёку. Это был Овал. Парень, старательно выпрямившийся, выглядел взволнованным, но пытался сохранить видимость спокойствия.

— Овал, — голос прозвучал тяжело, с гулкой усталостью человека, несущего слишком много. — Ты доставишь это письмо королю. Оно важнее твоей жизни. Понял?

Юноша вытянулся, будто струна, и кивнул.

— Да, господин!

Командин поднялся, протянув пергамент юноше.

— Береги его, как свою жизнь. Дорога не будет лёгкой, но ты должен доставить это послание любой ценой.

Овал принял документ обеими руками, словно держал не свёрнутый пергамент, а саму судьбу страны.

— Я не подведу, — твёрдо сказал он.

В этот момент от стены, где стоял в тени, шагнул Аргрей. Его лицо было хмурым, голос — твёрдым:

— Позвольте мне отправиться. Я справлюсь быстрее и надёжнее.

Харис задержал на нём взгляд. Взгляд этот был тяжёлым, но без тени сомнений.

— Нет, — сказал он. — Ты нужен здесь. Следи за тем местом, где открылся портал. Если он вновь дрогнет — я должен знать первым. Это важнее, чем дорога в столицу.

Парень сжал губы, но не возразил. Его пальцы едва заметно дрогнули на рукояти меча, когда он снова отступил в тень, словно растворяясь в полумраке комнаты.

— Ты должен выйти немедленно, — вновь обратился мужчина к гонцу. — Отправляйся через северный проход. Это быстрее, чем идти напрямую.

Овал кивнул, развернулся и поспешно покинул кабинет. Его шаги ещё несколько секунд отдавались эхом в каменном коридоре, пока не стихли совсем.

Харис остался один. Тяжело опустился обратно в кресло и прикрыл лицо ладонями. Он слишком хорошо понимал: если падёт Стена — падёт и Альтерия. И это осознание жгло сильнее любых ран.

***

Под тяжелым, серым небом защитники Стены трудились без устали. Камни, уцелевшие после битвы, поднимались и ставились на место, скрипели деревянные конструкции, укрепляющие проломы, пахло дымом и кровью. Воины, несмотря на усталость, не отпускали оружия — каждый был готов к возможному новому нападению. Харис проходил вдоль укреплений, давая указания. Лия и Эвал, присев у пролома, переговаривались тихо, почти шёпотом.

— Мы потеряли слишком многих, чтобы так просто жить дальше, — сказала Лия, не глядя на него, её голос дрогнул. — Но к чему всё это? Мраки, эти... Странники. Я ничего не понимаю.

Эвал, склонившись к пролому, вздохнул, оглядывая выгоревшую землю за стеной.

Я тоже не понимаю, — признался он, нахмурив брови. — Но у нас есть ли выбор? Может, все эти смерти дали другим шанс...

К ним подошёл Аргрей, остановился рядом. Но они не повернулись, продолжая смотреть вдаль. Он молчал несколько секунд, потом резко окликнул:

— Эй!

Лия и Эвал вздрогнули и только тогда обернулись. Арг нахмурился, на его губах сорвалась короткая икота.

— Ты что, икаешь? — спросил Эвал, прищурившись.

— Не знаю, — коротко ответил тот, — само.

Повисла тишина. Эвал перевёл взгляд на Лию, словно ища подтверждения, что тоже это слышала.

— Почему вы сбежали, когда появились Странники? — неожиданно спросил Аргрей, прижимаясь к стене.

Блондин вскочил. Вены на его шее вздулись. Рот открылся, словно он хотел выкрикнуть что-то обидное, но в последний момент  сдержался. Тяжело выдохнув,  опустился обратно и глухо сказал:

— Я испугался за сестру. Когда увидел их... — он запнулся, потом добавил, — помните, Харис рассказывал нам про них ещё в детстве? Он говорил: они всегда приходят на помощь.

— Да

— Помним, — подтвердил Арг.

Он опустил взгляд, задержался на ладонях, измазанных в пыли и мозолях, а потом поднял голову и сказал твёрдо, отчётливо, будто ставил точку:

— Нам остаётся только стоять здесь и продолжать сражаться. Как бы ни было трудно. Это то, ради чего мы живём и умираем. Мы — Стена.

Эвал стиснул зубы, в его взгляде вспыхнуло упрямство.

— Да, — выдохнул он. — Ты прав..

***

Алое небо разгорается над крепостью, бросая длинные тени на массивные стены и ровные ряды стражей. На центральной площади внутреннего двора собрались люди — те, кто впервые ступает сюда, кто ещё не знает, что ждёт их впереди. Их ожидает древнейший ритуал, старше даже многих башен — Клятва на Мече.

Перед каждым — клинок. Полированный, блестящий, он лежит на камне, как немой свидетель их будущего. Харис выходит вперёд. Его голос тяжёлый, словно удары колокола, прорывает тишину двора.

— Вы пришли сюда по собственной воле, — начал он, обводя взглядом молодых воинов, которые не скрывали волнения. — Отныне ваше место здесь, на Алой Стене. С этого дня вы — стражи, защитники, последний барьер между Альтерией и гибелью. Эта стена станет вашим домом, вашим укрытием и вашей могилой.

Его слова были суровы, но каждый понимал: это не просто ритуал, это жизнь, которую они выбрали. Харис сделал шаг вперёд, подняв меч, его клинок сверкнул в солнечном свете.

— Кто из вас готов принести клятву?

Один за другим новобранцы выходили вперёд. Первый из них, молодой парень с решительным взглядом, опустился на одно колено и схватил свой меч. Его руки дрожали, но голос прозвучал чётко:

— Я, Алден, клянусь на этом мече защищать Альтерию до последнего вздоха. Я клянусь отдать свою жизнь, если понадобится, и не покидать Алую Стену до самой смерти.

— Тогда поднимись, Алден, — ответил Харис, слегка кивая. — И знай: отныне твоя жизнь принадлежит стене.

Клятва продолжалась, каждый новый воин повторял слова, впитывая этот ритуал. Когда последний новобранец завершил обет, Харис вбил клинок в землю и обернулся к остальным.

— Добро пожаловать домой, — сказал он, и лёгкая улыбка пробежала по его лицу.

На его лице появляется редкая, едва заметная улыбка. Ряды вздыхают с облегчением. Но среди них стоит Аргрей, неподвижный, как каменная плита. Его взгляд задерживается на том самом первом, на юноше с разными глазами. Внутри рождается холодная мысль: этот сдохнет первым.

***

Спустя несколько дней, в величественном зале королевского дворца в Альтессаре, столице Альтерии, стояла гнетущая тишина. Король Карелл Альбрехт, пожилой мужчина с пронзительными серыми глазами, восседал на троне, обрамлённом древними символами защитников страны. Вокруг него собрались советники, генералы и придворные, каждый из которых понимал: здесь и сейчас решается судьба границ королевства.

Вперед выступил посланник со Стены — высокий, обессиленный воин, ещё не оправившийся от долгого пути. Его плащ был изорван, на сапогах засохла буро-чёрная грязь.

— Гонец, — произнес он, сдерживая в голосе удивление и тревогу. — Ты вернулся со Стены с новостями, которые потрясли нас всех. Расскажи подробно. Какова ситуация?

Посланник поднял взгляд. В нём читалась усталость и тень ужаса.

— Ваше Величество... Шахайские армии двинулись всей силой. Они изменили тактику, стали беспощаднее. Но главное — они открыли портал. Из него хлынули существа тьмы. Мы никогда не видели подобных. Они не похожи ни на людей, ни на зверей.

Зал вздрогнул. Несколько придворных переглянулись, но воин продолжил, голос его дрожал, хотя он пытался говорить отчётливо:

— Мы сражались... до последнего. Но удержать было сложно. Прорыв в стене... слишком велик.

Советники зашептались. Лишь старый магистр Ашур, седой, с горящим взглядом, поднял голову:

— Портал... — его голос дрожал, как будто от страха или от волнения. — Так значит, это не легенда. Мраки из темного предела вернулись.

В зале повисла тишина. Слова прозвучали как приговор, но ещё не все успели осознать их истинный смысл. Кто-то истолковал их как предупреждение о новой волне штурма, кто-то — как отчёт о тяжёлых потерях. Лишь немногие ощутили в груди холод, словно от внезапной пропасти.

Король Карелл медленно выпрямился.

— Мы должны быть готовы к худшему, — твёрдо сказал он. — Отправьте гонцов во все крепости и города. Начинаем всеобщую мобилизацию. Пусть войска направляются к Алой Стене. Пусть укрепляют оборону. Мы не отступим.

Слова его прозвучали. Генералы и советники кивнули, стараясь не показывать тревоги.

А посланник стоял в стороне, глядя в пол. Он больше не произнёс ни слова.