Дети Алой Стены (редактура)

На войне не бывает храбрых. Есть только живые и мёртвые."-Затерянный голос

Прошло несколько дней, а небо над Алой Стеной всё ещё оставалось мрачным и серым. Однако даже в этой серости можно было разглядеть проблески надежды — защитники выстояли, а значит, у них ещё есть силы продолжить борьбу.

На разрушенном бастионе кипела работа. Обломки камней и расколотые балки заполнили двор, превращая его в поле руин. Солдаты, измотанные, но решительные, пытались восстановить повреждённые укрепления, а у самых ворот кипел особенно тяжёлый труд.

Харис стоял у подножия пролома, где ещё недавно кипела битва. Он мрачно следил за каждым шагом своих людей. Его ладони, покрытые мозолями и грязью, ничем не отличались от рук простых солдат — командир не позволял себе отдыхать.

— Эти ворота надо поднять до наступления ночи, — строго произнёс он, осматривая пятиметровую конструкцию, которую они с трудом смогли вытащить из складов. — Без них мы долго не продержимся.

Уставшие бойцы переглянулись. Деревянная махина, в три человеческих роста, лежала рядом, вся в трещинах и копоти.

— Поднять-то мы их поднимем, — отозвался Эвал, утирая рукавом пот, — а как удержим? Каркас изломан, крепления вот-вот посыпятся.

Лия, присевшая рядом и осматривавшая повреждённые балки, кивнула:

— Ты прав. Мы можем подставить опоры, но это временная мера.

Командир, хмурясь, обернулся к Остеру, высокому и худощавому инженеру, который стоял в сторонке и, казалось, был полностью погружён в свои мысли.

— Что-то придумали? — спросил он.

Остер медленно поднял голову, и его усы были полностью выжжены.

— Есть одна идея, — сказал он, указывая на груды обломков и обрывки канатов. — Мы можем использовать рычажную систему.

— Рычажную? 

Остер кивнул.

— Берём длинные балки из разрушенных ворот, закрепляем их под углом, создаём опору на земле и подтягиваем ворота вверх, используя систему блоков. Это тяжело, но так мы сможем поднять их постепенно, вместо того чтобы пытаться справиться всей силой сразу.

— А чтобы укрепить сами ворота? — вставил Торвин.

— Металл, — ответил Остер. — В кузнице есть листы. Прибьём поверх трещин, изнутри подопрём каменными столбами. Хватит до следующего штурма.

Харис слушал молча, затем коротко кивнул:

— Делайте.

Работа закипела. Солдаты разделились на группы: одни вытаскивали балки, другие закрепляли блоки и натягивали канаты. Команды звучали одна за другой, хриплые голоса сливались с лязгом металла и скрипом древесины. Под натиском десятков рук ворота медленно, неохотно, но всё же поднимались.

— Синхронно! — перекрикивал гул Остер. — Держать ритм!

Лия, несмотря на усталость, помогала закреплять металлические пластины, её руки мелькали, быстро и ловко справляясь с инструментами. Эвал стоял рядом, страхуя её, и время от времени оглядывался на друга.

— Ещё немного! — раздалось из толпы, когда створы наконец поднялись и встали на место.

Опоры подпёрли ворота, балки зафиксировали их положение. Люди, вымотанные до изнеможения, тяжело вздохнули, чувствуя облегчение.

Остер, всё ещё отряхивая руки, облокотился на стену, он смотрел на восстановленную конструкцию.

— Это временно, — сказал он, словно предупреждая, — но, думаю, до следующего удара выдержит.

— Что ж, — Харис кивнул, глядя на солдат, собравшихся вокруг. — Отличная работа. Но времени на отдых у нас мало. Они вернутся. И когда это случится, мы будем готовы.

В стороне, тяжело дыша, шёл Аргрей. Он нёс на плече бревно, будто не замечая собственного измождённого состояния. Шаг его был ровен, но икота время от времени прорывалась, сбивая дыхание.

— Эй! — Эвал, подскочив, выхватил бревно и с грохотом уронил его на землю. — Хватит! Ты еле на ногах держишься, а ещё тянешь эту махину?

— Со мной всё в порядке, — ровно сказал Аргрей, не отводя взгляда.

Эвал зло дернулся, будто готов был сорваться, кулаки сжались, но Лия успела встать между ними. Её голос был мягким, но твёрдым:

— Смирись. 

Брат замер, скривился, развернулся и с тяжёлым вздохом ушёл прочь. Лия осталась рядом. Она протянула руку, коснувшись плеча Аргрея.

— Всё будет хорошо, — прошептала она едва слышно, будто только для него, с трудом сдерживая слёзы.

Парень лишь кивнул. Его взгляд был пуст, а икота вновь прорезала тишину.

***

После долгого труда по восстановлению стены воины разбили временный лагерь у её подножия. Внутри стены царил хаос: проходы были завалены обломками, а остатки укреплений требовали времени на починку.

Люди сидели у потухших костров, каждый погружённый в свои мысли. Недавняя битва, ставшая настоящей катастрофой, забрала не только их друзей и товарищей, но и оставила после себя множество загадок. Особенно всех тревожила загадочная роль Странников предела, чьё появление в самый разгар боя стало переломным моментом, но оставило больше вопросов, чем ответов.

Слова странника, произнесённые в разгар хаоса, пронзили Хариса, как клинок: «Вы будете повинны в долге, который ещё предстоит принять». С тех пор тревога не покидала его, разрасталась, как язва. Кто эти существа, что скрываются в тенях и говорят, как судьи? И почему они выбрали именно этот момент — когда Стена, казалось, вот-вот рухнет под натиском врагов?

Последние дни были словно один непрерывный кошмар. Командиру всё ещё слышались крики погибших и грохот разрушенной  стены. Он не мог понять, что было хуже — увидеть конец всего или осознать, что они выжили лишь благодаря Странникам, о чьих истинных мотивах никто ничего не знал.

Небольшой шатёр, натянутый на почерневшие от копоти опоры, освещался тусклым, дрожащим светом лампы. В воздухе витал тяжёлый запах крови, пепла и пота, словно сама ткань пропиталась недавней бойней.

Воины собирались молча. Одни сидели, уставившись в стол, другие украдкой тёрли уставшие глаза. Каждый из них потерял кого-то важного. Но в этот раз их тревожило нечто большее, чем скорбь.

Харис обвёл взглядом собравшихся, задержавшись на каждом лице. В груди было тяжело, словно слова застряли в горле, как густой дым. Он глубоко вдохнул, с трудом находя в себе силы:

— Мне нужно услышать ваше мнение о Странниках. Их появление спасло нас... но какой ценой?

Тишина повисла плотным туманом. Старый инженер, сидевший ближе к столу, провёл ладонью по гладкой голове, словно ища верные слова.

— Всю жизнь они были легендой, — выдавил он наконец. — Никто не знал, существуют ли. И вдруг они появились именно тогда, когда всё было потеряно.

Его глаза мелькнули тревогой, когда он медленно поднял взгляд.

— А теперь они здесь. И не просто так. Они пришли в тот самый момент, когда всё было потеряно.

Тихий, хриплый голос раздался от входа в шатёр:

Слишком вовремя, — хрипло заметил Сорен, стоявший у входа. — Я не верю в совпадения.

Харис медленно кивнул, постукивая пальцем по столу.

— Тогда что это было? Предупреждение? Угроза? Или сделка, условия которой мы ещё не знаем?

Торвин резко вдохнул, словно собираясь с мыслями.

— Их нельзя считать случайными свидетелями. Не нравится мне, что они выбрали именно нас.

 Ткань шатра резко откинулась. Внутрь вошёл Эвал. Лицо усталое, но глаза горели возбуждённым интересом. В руках он держал потрёпанную книгу, найденную где-то в библиотеке крепости.

— Я знаю, кто они, — произнёс он, и несколько голов повернулись в его сторону. — В этой книге есть упоминания. О старцах из предела, что приходят, когда рушится мир.

Он перевёл взгляд на сестру, словно говоря это прежде всего ей.

— Здесь сказано, что они не раз являлись в разные эпохи. Всегда — когда люди уже не могли держать удар. Всегда — когда битва казалась проигранной.

— И кто сказал, что нам понравится быть частью этой игры? — резко бросил Сорен, скрестив руки на груди. — Помощь? Ха. Я не верю в бескорыстных союзников, особенно в тех, кто приходит из легенд. Они спасли нас от мрака, чтобы использовать в своих целях. Его тон был жёстким.

Харис, не отрывая взгляда от стола, медленно потёр суставы пальцев.

— Если это игра, то в чём наша роль?

— И что будет, когда они потребуют своё?

Тяжёлое молчание нависло над шатром. Его нарушил спокойный, ровный голос Аргрея. Он сидел чуть в стороне, глаза его были устремлены в пустоту.

— Мы даже не знаем, кто они такие.

— Откуда пришли. Почему существуют...

Харис повернул к нему голову.

— Как обстановка у портала?

Тот медленно моргнул, встряхиваясь.

— Стоит без признаков жизни. Никто не выходит. Видимо, они боятся Странников.

— Ясно...

Командир выдержал паузу, а затем поднял взгляд.

— Мы должны быть готовы.

Собравшиеся переглянулись. В их глазах читались сомнения, страх, но в глубине скрывалось нечто большее — упрямство, ярость.

— Странники вернутся. И когда они потребуют от нас долг, мы не сможем отказать.

Харис сделал короткую паузу, а затем, слегка наклонившись вперёд, добавил:

— Но мы будем сражаться до конца. За наш мир. И если цена окажется слишком высокой...

Он встретил взгляды собравшихся, давая им время осознать смысл его слов.

— ...Мы найдём способ защититься.

Ветер колыхал ткань шатра. Пламя лампы дрогнуло, отбрасывая длинные неестественные тени на лица.

Никто не произнёс ни слова. Но в этой тишине звучала клятва.

***

Чуть позже, на Стене,троица друзей, глубоко обеспокоенные, обсуждали услышанное в шатре.

Ночь давила тишиной, нарушаемой лишь редкими порывами ветра. Стена была пропитана кровью, гарью и страхом — даже после битвы казалось, что тени  всё ещё бродят среди разрушенных камней.

Они стояли втроём у края, глядя вниз — туда, где легли их друзья. Где жизнь оборвалась разом, словно её никогда и не было.

— Вы ведь тоже это чувствуете, да? — голос Лии был глухим, словно её мысли утягивала бездна. Она провела пальцами по застывшей земле, где ещё недавно кипела бойня. — Что-то не так.

Эвал задержал дыхание, словно пытаясь проглотить неприятное предчувствие. Его руки дрожали, и он быстро сжал их в кулаки, чтобы не выдать себя.

— Он вмешался... потому что ему это было нужно, а не ради нас. — Он покачал головой, стиснув зубы. — Но зачем?Для чего ? 

Он резко разжал кулаки, раздражённо проведя рукой по лицу, словно пытаясь стереть невидимую пелену.

— Я не знаю, сестренка... но мне кажется, что для него просто ресурс. Что-то временное, несущественное. Наши жизни...

Лия вздрогнула.

— Ты думаешь, он не видят в нас людей?

— Именно, — ответил брат, его голос дрогнул, но взгляд оставался жёстким.

Аргрей закрыл лицо руками, глубоко втянул в себя холодный воздух и заговорил устало, но твёрдо:

— Если они такие, значит, мы пешки в чужой игре. Странники всегда играют ради себя.

Эти слова повисли тяжёлым эхом. Эвал резко вскинул голову, махнул рукой.

— Опять ты... — в его голосе проскользнула злость. — Ладно. Если тебе так легче — хорошо. Я попробую. Ради Лии.

— Кому попробовать? — Аргрей поднял на него тяжёлый взгляд.

— А... так. Мысли вслух, — отрезал блондин и отвернулся.

Он ушёл, оставив за собой гулкий шаг, что почему-то отдавался эхом, словно они стояли не на камне стены, а в пустом зале.

Лия обняла себя руками и тихо опустила взгляд. Вопросов становилось всё больше. Ответов — не было вовсе.

***

Сорен сидел на краю стены, опустив взгляд в пустоту за её пределами. Ветер резал кожу ледяными порывами, но он не ощущал холода. Всё внутри вымерзло задолго до этой ночи.

Сначала жена. Потом сын. Теперь дочь.

Он даже не знал, что хуже — видеть, как их уносит смерть, или знать, что от неё не осталось даже тела.

«Разорвана. Исчезла в их пастях».

Перед глазами вставал тот миг, когда он потерял её навсегда. Крик, полный боли. Размашистый удар клинка, который ничего не изменил. Тьма, смыкающаяся вокруг.

Но слёз не было. Их не осталось.

— Ты ведь всегда говорила, что я слишком упрям, чтобы умереть, да, девочка? — голос его был низким, едва различимым на фоне завывания ветра. — Но, похоже, я просто не знаю, как это сделать.

Шаги за спиной он услышал сразу, но оборачиваться не стал.

— Сорен...

Харис. Старый товарищ, тот, с кем они когда-то держали строй бок о бок. Человек, видевший его в ярости, в крови, в молчании — но никогда таким, как сейчас.

— Она была твоей гордостью, — тихо сказал он, опускаясь рядом.

Сорен медленно кивнул, но не ответил.

Долгое время они просто сидели, глядя в темноту. Двое мужчин, потерявших слишком много, чтобы у них остались слова.

— Ты ведь знал, что так будет, да? — спросил Сорен, всё ещё не отрывая взгляда от горизонта. — Что мы все здесь умрём.

— Да.

Сорен закрыл глаза, но даже там видел лицо дочери.

— Знаешь, что самое страшное? — его голос был глухим, пустым. — Я больше не чувствую боли. Только пустоту.

Харис не нашёлся, что сказать.

Он просто остался рядом, потому что знал, что в такие моменты слова ничего не значат.

Ветер завывал над Стеной, унося с собой всё, что осталось недосказанным.

Аргрей появился из темноты, остановился рядом.

— Что ты тут делаешь? — спросил Харис, переводя на него взгляд.

— Эвала ищу, — ответил тот устало. — Куда-то ушёл.

В следующее мгновение кто-то резко схватил его за плечо. Это был Эвал.

— Пошли, — коротко бросил он, не оборачиваясь и даже не взглянув на сидящих.

Аргрей оглянулся — мужчины всё ещё были рядом. Но Эвал тянул его прочь, словно не видел никого, кроме него

***

Параллельно, в Альтессаре, в высоких залах дворца, среди каменных колонн и дрожащего света факелов, собрались маги, старейшины и советники. Воздух был тяжёл, пропитан тревогой. Казалось, сами стены слушают их разговор.

— Это уже третье донесение за ночь, — старейшина с белой бородой проводит пальцем по строчкам. — Мраки у Стены и... частичный пролом. Восточный бастион пал за несколько часов. Такого не было со времён Альтессара Вашего Величества.

Король Каррел сжимает подлокотник, взгляд темнеет.

— Стена пала, — значит, она уже не неприступна, — говорит король. — Что с Грейхольмом?

Генерал, высокий мужчина в потёртых доспехах, делает шаг вперёд.

— Грейхольм примет удар, — отвечает он. — Деревню удержали, но часть жителей уже в дороге, беженцы идут к нам и к ближайшим крепостям. Если твари прорвутся ещё раз, первым ляжет именно Грейхольм.

— Его нужно укрепить, — сухо бросает один из советников. — Стянуть туда людей, припасы, сделать из деревни узел обороны.

— У нас нет лишних людей, — генерал криво усмехается. — Любой отряд, который уйдёт в Грейхольм, придётся снять с другой границы.

— Мраки, — тихо говорит магистр Ашур, всё это время глядя не на свиток, а на карту. — Меня больше заботят они, а не Грейхольм.

Король кивает ему:

— Говори.

— Пролом держался недолго, — Ашур касается линии Стены на карте, — но этого хватило. Часть гарнизона отступила в Грейхольм. Часть легла у пролома. Сейчас по всем дорогам с востока идут люди: кто успел уйти из деревень за Стеной, кто бросил дом и бежит сюда. Мы получим не только рапорты, но и толпы.

Советник цокает языком:

— Столица не резиновая. Мы не можем принять пол-востока.

— Если Грейхольм устоит, — отвечает генерал, — часть людей останется там. Если падёт — они все окажутся под этими сводами. С голодом, страхом и мраками у порога.

Король проводит ладонью по подлокотнику, будто сглаживая трещину.

— Значит так, — говорит он. — Грейхольм укрепить. Оставшихся воинов Стены закрепить там, добавить пехоту и мастеров. Часть беженцев развести по крепостям, не только в столицу. Пусть знают: мы их не бросили, но и за спину всем сразу спрятаться не дадим.

Никто не спорит. Только факел шипит в тишине.

Ашур медленно ведёт пальцем от линии Стены к Грейхольму, потом к Альтессару.

Мысль встаёт сама: если мраки один раз прошли через камень, дальше они пойдут через людей. И это уже не Стена падает это страна начинает трескаться.