Дети Алой Стены (редактура)

«Ты родился на Стене. Ты умрёшь на Стене. Но пока ты дышишь — ты её часть». — Командир разведки Алой стены Харис.

К троице бесшумно присаживается человек и, бросив короткий взгляд на Аргрея, спрашивает:

— Сегодня наша очередь идти на смену?

Эвал откидывается на спинку стула, пристально оглядывает собеседника и лукаво усмехается.

— А, это ты, Герман? Даже не узнал тебя. Постригся, что ли? Молодец.

— Да, на лысо. — отвечает тот.

— Тебе Харис сказал? — спрашивает Аргрей.

— Сказал, — Герман чуть пожимает плечами. — Я уже в койку шёл. Встретил его он и напомнил, что сегодня наша смена в патруле.

— Тогда пора собираться. Час до выхода.

— А может, ещё немного посидим? — раздался нежный голос Лии.

Она слегка наклоняется к Аргрею, заглядывая ему в глаза с наигранной мольбой.

— Мы так редко успеваем спокойно поесть и поговорить...да и я не доела.

Миска перед ней почти полная. Аргрей выдыхает, смотрит на неё, потом на еду.

— Ладно.

— Ура! —Она хлопает в ладоши.

Герман качает головой, пряча усмешку, и снова сосредоточивается на похлёбке.

Вокруг гремит смех, звенят кружки, скрипят лавки казарма живёт своей привычной жизнью. Но уже через час кому-то из них предстоит выйти в ночь, где нет ни тепла, ни уюта...

— Ну что, — начинает Эвал, отламывая кусок хлеба и смачно обмакивая его в рагу, — давайте, выкладывайте. Кто о чём мечтает?

— Ты хочешь сказать, зачем мы тут сидим? — фыркает девушка, ковыряя ложкой миску.

— Эй, не ломай настрой, девчонка, — усмехается он. — Начнём с тебя.

Она хмурится, будто собирается послать его к мраку, потом всё же пожимает плечами:

— Ладно. Если честно, я хочу путешествовать. Увидеть, что за Стеной. Тарлун, Валонию, степи Шахая.

— Ха! Тарлунцы тебя съедят, а валонцы разденут до нитки, а в Шахае, убьют! — Эвал смеётся, но Лия смирнит его взглядом.

— Зато это лучше, чем всю жизнь торчать на этой стене, — парирует она.

— А ты, Герман, хочешь быть как он? — Эвал кивает на Аргрея. — Этот уже мечтает героически защищать Альтерию, пока другие спят.

— А что в этом плохого? Да, я хочу защищать свою страну. Кто-то же должен.

— Героично, конечно, — замечает Эвал, жуёт хлеб. — Только звучит так, будто тебе больше ничего не нужно. Девчонок, что ли, не хочешь?

Лия тут же смеётся.

— Арг? Девчонок? Да он с мечом лучше общается, чем с женщинами.

— Это неправда! — возмущается Аргрей, краснеет. — Я просто...

— Просто язык в пятку уходит, как только юбку видишь, — перебивает Эвал. — Сходил бы хоть раз на деревенский праздник, понял бы, что женщины не гроны,если что.

— Может, ты и прав.

— Герман, а ты что скажешь? — неожиданно меняет тему балагур, поворачиваясь к молчаливому товарищу.

Парень медленно поднимает голову. Лицо серьёзное, взгляд тяжёлый, будто слова уже давно ждут выхода.

— Я хочу убить своих родителей.

Тишина падает сразу. Лия перестаёт улыбаться, Аргрей приподнимает брови, у Эвала замирает в руке хлеб.
— Что? — выдыхает он. — У тебя... есть родители?

— Есть, — ровно говорит Герман. — Только не на Стене. Нас в детстве продали. Я был не один — брат... или сестра, уже не помню. Помню только, как ее убивают. А я ничего не могу сделать.

Эвал замирает, трёт подбородок, смотрит в стол:

— Охренеть, — тихо говорит он. — У нас тут весёлые сказки за ужином, если что.

Лия и Арг молчат. Слышно только гул казармы, где-то в стороне кто-то смеётся не в тему.

— Ладно, моя очередь, — первым приходит в себя Эвал. — А то повесились тут все.

— Ну давай, удиви нас, — Лия уже чуть оттаивает, опирается на локоть.

— Мечтаю открыть таверну, — заявляет он и расплывается в улыбке.

— Таверну? — Аргрей не скрывает удивления.

— Да, таверну. Сидишь за стойкой, пьёшь лучшую выпивку, гости несут свои истории. И никаких проклятых патрулей, Стены, ночей в мороз и вечно недовольных морд командиров, если что.

Лия прыскает со смеха:

— Хочешь уйти отсюда, чтобы стать трактирщиком?

— А что? — Эвал поднимает невидимую кружку, будто уже предвкушает. — Буду варить лучшую похлёбку и гнать лучшую выпивку в Альтерии. Люди ко мне сами пойдут. И ни одной смены в пургу.

— Ну, это лучше, чем сидеть в казарме с тобой, — усмехается Арг и поднимает свой стакан, как в ответном тосте.

Эвал хохочет:

— Вот за это и люблю вас, ребята. Даже в таком кошмаре, как наша Стена, можно найти место для хорошей компании.

Вдруг за их спиной раздаётся знакомый, весёлый голос:

— Ну что, живы ещё? Или Стена начала вас съедать?

Лия резко оборачивается, глаза загораются:

— Лайана! — воскликнула она, мгновенно оказываясь рядом с подругой и сжимая её в крепких объятиях.

—Ты что уже приехала?

—Да ты бы видела какие там одни тупые...

Джест и Берек подходят к столу. Их лица усталые, под глазами тени. Но улыбки говорят: день прошёл без серьёзных проблем. Они коротко пожимают руки и смотрят друг другу в глаза, не произнося лишних слов.

— Давно вас не видно было, — замечает Аргрей, отпивая из кружки.

— Работаем, как всегда, — оскаливается Джест, прислоняясь к краю стола.

— Раз вы здесь, садитесь, поужинаем вместе! — предлагает Эвал, хлопая по свободному месту.

Берек покачал головой.

— Не в этот раз. Мы с Джестом уходим на разведку, пока ночь светлая. Нужно проверить дальние сектора.

Эвал протяжно вздыхает, откидывается на спинку:

— Да сколько можно вас куда-то таскать? Гиблое дело, я вам точно говорю.

— Не ной, — хмыкает Джест. — Лучше бы пошёл с нами, а не грел лавку.

— Ты меня ранишь, друг, — Эвал кладёт руку на грудь, изображая обиду. — Неужели я не заслужил немного отдыха?

— Заслужил, но не получишь, — кивает Берек.

— А мне, похоже, тоже, — Лайана улыбается Лие. — Меня ставят в караул на семь ночей.

— Ну, зато не на разведку, — вздыхает Лия. — Хотя караул тоже не лучше.

— Вот именно, — Лайана закатила глаза, — но хоть есть шанс не мёрзнуть ночью.

— Это если тебе повезёт, — прогудел Аргрей.

Джест и Берек кивают друзьям и начали отходить к выходу.

— Смотрите там, — говорит им вслед Эвал. — Возвращайтесь целыми, если что.

— Всегда, — бросает через плечо Берек, и они скрываются за дверью.

Лайана ещё немного говорит с Лией, потом тоже прощается и уходит. За столом остаются трое.

Эвал смотрит им вслед, качает головой:

— Разведка, караул... А мы что, по-вашему, бездельники?

Лия улыбнулась и ложит ему руку на плечо.

— А ты как думал? Добро пожаловать в реальность.

Аргрей фыркает, допивая остатки воды.

За окном ветер воет сильнее, но смех и шутки наполняют казарму тёплым светом, способным растопить даже самые ледяные ночи.

Юноша поднимается из-за стола, бросает взгляд на на Германа.

— Герман, пора.

— Да, сейчас.

Арг провожает его взглядом, потом смотрит на Лию и Эвала:

— Не развлекайтесь тут слишком долго, — чуть улыбается, снимая с спинки пояс с мечом.

— Не переживай, мы не уснём, — отзывается Эвал, наливая себе ещё рагу. — Я Лию знаю, она не даст.

Лия шипит, подтягивая к себе терелку.

— Лучше смотри, чтобы сам не уснул на посту.

Аргрей только покачал головой и направился в свои покои.

В своей крошечной комнате он быстро надевает тёплый плащ и сапоги, проверяет пряжки, затягивает ремень. Кинжал на месте, копьё стоит в углу, готовое. Сборы занимают пару минут. Закончив, он выходит и идёт к соседней двери.

Аргрей стучит.

— Герман, пора.

— Открыто, — отзывается тот.

Арг приоткрывает дверь и заходит.

Герман стоит у стола, застёгивает ремни на доспехе, поправляет наплечник. На столе только кружка, кусок хлеба и перчатки. В комнате чисто, всё разложено по местам.

Он поднимает голову,его лысая голова блесну в блике лампы.

— Ты уже готов, — констатирует спокойно. — Хорошо. Я тоже.

Берёт меч с кровати, проверяет ножны, накидывает плащ.

— Тогда пошли, — говорит Арг. — Смену тянуть не любят.

— И не за что, — коротко отвечает Герман и выходит первым в коридор.

В его шаге есть лишнее напряжение. Плечи чуть выше обычного, взгляд жёстче.

Аргрей заметил краем глаза, что Герман выглядит напряжённым. Но он не придал этому значения, списав всё на усталость. На Стене лишние вопросы редко имеют смысл.

Они покинули казарму и пошли к северной башне, где их ждали товарищи на посту. По дороге Аргрей обратил внимание на напряжённое лицо Германа, но не стал углубляться в это. «Возможно, просто устал», — подумал он, глядя, как Алая Стена растворяется в ночной темноте.

***

На рассвете, после долгой ночи на дежурстве, Герман вернулся на стену. Лицо его было испуганным, одежда грязная, взгляд избегал прямого контакта с Аргреем. Им предстояло передать дежурство другой группе, но что-то пошло не так.

— Ты где шлялся? — голос у Арга ровный, но натянутый. — Мы должны были сдать пост час назад. Люди мёрзнут из-за тебя.

Красные глаза режет ветер, Арг щурится, и шрам под правой бровью тянет кожу.

Герман чуть дёргает плечом, отмахивается:

— Не начинай. Всё под контролем было.

— Под каким, нахрен? — Арг поворачивается к нему полностью. — Полсмены тебя не было на секторе. Я один тут торчал.

Герман замирает, смотрит мимо собеседника:

— Ходил. Смотрел. Патрулировал.

Арг делает шаг ближе:

— Ты оставил меня одного. Это не патруль, это херня.

У Германа дергается скула.

— Слышь, ты мне что, мамка? Или командир?

— А ты что так разговариваешь? — Арг даже не повышает голос. — Я вообще-то старший.

Пауза тянется полсекунды. Ветер свистит в бойницах.

— Ты заебал, — тихо бросает Герман и подходит вплотную.

Он хватается за ворот, дёргает на себе:

— Думаешь, раз старше можно мной помыкать?

Арг рефлекторно сбивает его руку, пальцы впиваются в запястье.

— Думаю, если ты ещё раз так съебёшься со смены, нас потом по костям собирать будут.

Герман толкает его в грудь. Толчок резкий, без расчёта смесь злости и усталости. Арг отступает на шаг, пятка срывается с края камня, но он удерживается.

— Не трогай меня, слышишь? — Герман дышит тяжело. — Ты ничего не знаешь.

— Я знаю, что ты с поста ушёл, — бросает другой. — Остальное меня не волнует

На этом терпение лопается. Герман снова тянется к вороту и ловит кулаком в нос. Сухой хруст. Он оседает боком, зажимает лицо, кровь сразу льётся на пальцы.

— Сука... — шипит он и, не думая, врезается в противника корпусом.

Они падают на камень, скользят и цепляются за плащи. Герман отчаянно машет руками, хватается за куртку, ткань рвётся, рукав отрывается. Арг отбивается короткими ударами в бок, стараясь сбросить его.

— Ты всегда был... — Герман захлёбывается дыханием. — Всегда дохуя правильный, да?

Аргрей ловит его руку, переворачивает и прижимает к камню. Его ладонь ложится на грудь, почти у горла, удерживая, но не сдавливая.

— Ты просто свалил, — выдавливает он,сжимает горло противника сильней. — На смене. В лес так уходят, а не в патруль.

— А ты что самый умн... — хрипит Герман.

Шум уже поднял полбашни. К ним подбегают двое стражей, за ними командир смены.

— Стоять! — орёт тот.

Он врывается, хватает их за плечи и резко дергает в разные стороны. Арг отлетает к зубцу на стене, а Герман к стене.

Командир оглядывает обоих: у одного рукав порван, костяшки сбиты, у другого нос в крови, губа разбита.

— Вы совсем, что ли? Мы на стене, а не на ярмарке с петушиными боями!

Командир смены делает вдох, сдерживаясь:

— Оба к Харису. Сейчас!

— Так точно. — Отвечают парни одновременно.

***

Офицерская комната тесная, низкий потолок давит на плечи. Лампа на крюке качается от сквозняка, тени на стенах пляшут, лица у всех мрачнеют от этого.

Харис сидит за столом. Локти на досках, пальцы сцеплены. Губы в тонкую линию.
Перед ним Аргрей и Герман: помятые, в крови, рукава порваны.

Молчание тянется, пока Харис не спрашивает:

— Вы двое совсем уже?

Ответа нет. Слышно только тяжёлое дыхание.

— Разведчики, — продолжает Харис. — Вместо того чтобы смотреть в оба, лезете друг другу в глотку. Враг у нас где за Стеной или здесь, в башне может сидит?

Герман опускает взгляд. Арг стоит ровно, но плечи напряжены.

— Я отошёл с поста, не предупредив, — говорит Герман, перебивая пальцами. — Хотел проверить периметр.

— Хотел, — Харис чуть кивает. — А в итоге один остался на секторе.

Он переводит взгляд на Арга:

— А ты решил, что лучший способ разобраться кулаком в нос?

— Он нас подставил, — кратко отвечает Арг, смотря командиру прямо в глаза. — Если бы была атака, я один держал бы сектор.

— Я патрулировал, — вспыхивает Герман. — Не бросил, а...

— Тихо, — рубит Харис.

Он поднимается, обходит стол и останавливается напротив них. Так близко, что видны все морщинки на его коже.

— Один самовольничает. Второй бьёт своего на Стене. Обоим, если что, особо не похлопаешь. — смотрит то на одного, то на другого. — За такое я должен вас в яму засунуть и не вспоминать.

Пауза. Огонь в лампа тихо трещит.

— Командир, — вдруг говорит Герман. Голос хрипнет, но он держится. — Разрешите... перевод наверх. В сигнальный пост. К колоколу.

Харис медленно поворачивает к нему голову:

— В сигнальщики? — уточняет так, будто ослышался.

— Да. На верхний пост. Ночью, днём безразлично, как поставите.

Моргнуть успевает только Аргрей. Харис смотрит дольше.

— Обычно оттуда бегут, — говорит он. — Высоко, ветер режет, спишь по два часа, а ошибка одна и летит не только твоя жопа, но и весь сектор. Ты это понимаешь?

— Понимаю, но я хочу там быть.

Харис молчит ещё несколько ударов сердца. Потом выдыхает.

— Не думай, что это награда, — говорит он, отходя на шаг. — Это не подальше от всех. Это место, где ты отвечаешь за каждую жизнь. Проморгаешь я лично тебя со Стены скину, понятно?

— Понятно.

Харис кивает, разворачивается к Аргрею:

— Ты остаёшься в разведке. Напарника тебе подберут другого. Но учти: в следующий раз, когда потянешься решать всё кулаком, сниму с вылазок, на складе будешь гнить .Я тебе товарища даю, а не дворового драчуна.

Арг коротко кивает:

— Принял.

Харис возвращается за стол, опирается ладонями о столешницу:

— Оба на сегодня свободны от смены. Приведите себя в порядок. Завтра каждый идёт туда, куда попросил или где стоит. — Он смотрит им поверх голов. — И я вам не даю последний шанс это то, после которого уже нечего давать.

Он отводит взгляд:

— Свободны.

Сквозняк снова раскачивает лампу, и свет дрожит.

Они молча расходятся. В коридоре их шаги раздаются по-разному: один идёт к казарме, другой поднимается по лестнице, туда, где его ждут ветер и сигнальный колокол.

***

Семь ночей назад, в Лу'Бэе.

В тронном зале мерцают сотни факелов, их свет дрожит на позолоченных доспехах и стекает по колоннам. В центре зала, на длинном столе, развёрнута карта Алой Стены. Это не просто бумага с чернилами, а будущая мясорубка, сжатоя до линий и отметок.
Возле трона возвышается Владыка Шахая. Его высокий силуэт, серебристая борода и цепкий, тяжёлый взгляд привлекают внимание.

— Генерал Ли, докладывайте, — спокойно сказал он.

Ли наклоняется над картой, проводит пальцем по отметкам.

— Десять тысяч воинов, боевые слоны, лучники и пехота. Слоны пойдут в первом эшелоне, за ними кавалерия и наша элита.

— Диверсия? — сжатым тоном спросил Владыка. — Нам нужно застать их врасплох.

Капитан кавалерии наклонил голову над картой:

— Ночной отряд по восточным дозорам оттянем силы на фланг, ослабим центр.

Дверь слегка приоткрывается, и в зал заходит человек в тёмном плаще с капюшоном. В руке он держит небольшой предмет: камень или металлический амулет, покрытый выцветшими рунами.

— Великий Владыка, — мягко заговорил он, — у меня есть средство пробить их дисциплину. Это артефакт древних жрецов Аргинтии. Он создаст хаос в рядах, но требует жертвы.

В взгляде Гуань промелькнуло сомнение; потом он кивнул, словно поставив судьбу на карту.

— Если даст преимущество, используем. Подготовь всё, Вэйл.

Вэйл склоняет голову. Тени в зале будто немного сгущаются, но никто это вслух не отмечает.