Трёхглавый змей

Дом городских собраний был переполнен. Люди стояли даже в дверных проёмах, готовясь жадно ловить каждое слово, которое прозвучит с трибуны. Мара и Дамиан прятались в самой дальней части зала, за одной из массивных колонн, втиснувшись в угол так, чтобы их лица оставались в тени.

Мара сжала локоть Дамиана. Он выглядел едва ли не более напряжённым, чем она.

— Он здесь, — шёпотом сказала она, увидев движение в передней части зала. Её голос дрожал так, что ей самой от этого стало неловко.

— Тихо, — ответил Дамиан, почти не шевеля губами, его взгляд был прикован к трибуне.

И вот под громкие аплодисменты на возвышение поднялся Кай Ардонис.

Высокий, уверенный, в идеально сшитом чёрном костюме, он выглядел воплощением власти и благородства. Его густые чёрные волосы были аккуратно зачёсаны назад, серые глаза блестели в свете электрических ламп, а лёгкая улыбка излучала тепло и добродушие. Казалось, весь зал затаил дыхание.

Мара почувствовала, как её лёгкие сдавило от страха. Ошибки быть не могло. Это был он. Мужчина, который чуть не убил их в Первой Башне.

Но то, как он выглядел сейчас, и то, каким она запомнила его в тот момент — словно два совершенно разных человека. В той башне он был холодным, жёстким, источающим смертельную угрозу. А здесь... здесь он казался почти светлым, вдохновляющим, тем, кого легко любить и за кем легко идти.

Следом за Каем, по его пятам, словно тень, шёл ещё один мужчина. Светлые волосы, тонкие черты лица, холодный взгляд. Его движения были плавными, почти хищными. Он встал за его спиной справа.

Кай остановился за трибуной, постучал по микрофону и начал свою речь:

— Друзья, благодарю вас за то, что вы пришли сегодня.

Его голос был глубоким, завораживающим и ласкающим слух как тёплый шёлк.

— Мы с вами живём в непростое время, — начал он, окидывая зал взглядом. — Время, когда нас раздирают на части старые предрассудки. Время, когда стихийная магия становится поводом для раздора, а не единства.

Мара нервно вздохнула. Что-то было не так. Кроме страха, что он может их увидеть и узнать, кроме того, что ей в принципе не нравились большие скопления людей в замкнутом помещении, кроме всего этого, было что-то ещё, что-то на границе её подсознания, что она не могла разобрать.

— Когда маги огня процветали, — продолжил Кай, с лёгкой, почти незаметной улыбкой, — процветали все. Мы были источником силы и вдохновения. Мы не просто использовали магию — мы вели за собой! Но что случилось? Мы позволили прошлому разорвать нас. Разделение стихий стало нашим проклятием.

Его голос становился всё более увлечённым, толпа откликалась лёгким, подбадривающим гулом. Люди в зале слушали его с благоговением, многие кивали, лица озарялись пониманием.

— Настало время изменить это, — Ардонис чуть повысил тон и широко раскинул руки. — Мы должны оставить прошлое в прошлом и строить новое будущее. Будущее, где мы будем сильны только тогда, когда будем вместе.

Мара покосилась на Дамиана. И вдруг заметила нечто странное.

Он смотрел на Кая... слишком пристально. В его глазах было что-то странное — смесь восхищения и полного принятия. И он кивал. Кивал так же, как и все остальные, словно каждое из слов Ардониса было истиной в последней инстанции.

— Дамиан, — позвала она, стараясь говорить так, чтобы никто, кроме него, её не услышал, и подёргала его за рукав. — Эй, ты чего?

Он не ответил, его взгляд был прикован к трибуне.

— Мы больше не должны позволять страху управлять нашими сердцами, — вещал Ардонис. — Бояться перемен — это естественно. Но куда привёл нас этот страх? К разделению. К слабости. И теперь я спрашиваю вас: хотите ли вы жить в мире, где маги огня боятся использовать свой дар, чтобы не быть осуждёнными? Где наши дети растут, считая, что их сила — это проклятие?

Зал зашумел, многие люди кивали соглашаясь.

Мара почувствовала, как внутри у неё всё переворачивается. Ей не показалось, что-то в самом деле было не так. Она закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться. В воздухе витала едва заметная вибрация. Поток магии, который, словно паутина, плёлся через зал, обвивая каждого. Она моргнула, и мир вокруг словно замер.

— Мы все связаны. Мы — одно целое. Разделение делает нас слабыми. Единство даст нам силу. Я верю в это.

И тут она поняла.

Кай использовал эфирную магию.

Целых несколько мгновений она просто стояла, ошеломлённая, как будто все звуки вокруг исчезли. Её сердце бешено стучало в груди, одновременно переполняя тревогой, страхом и... надеждой.

Неужели он тоже эфирный заклинатель?

Она впилась глазами в Кая, в его лицо, в его проникающий голос, в его уверенные движения, в которых, казалось, не было ничего лишнего. Нет. Нет, что-то не так. Она сделала глубокий вдох и снова сосредоточилась, пытаясь почувствовать, откуда исходит магия.

И тут всё стало ясно.

Это был не он. Эфирная магия исходила не от Ардониса, а от перстня на его пальце. Она присмотрелась. Серебряное кольцо тускло светилось, пульсируя едва уловимым ритмом, который чувствовала только она.

Кай Ардонис делал со всеми людьми в этом зале то же, что Мара делала с Дамианом несколько дней назад в секретном классе. Манипуляция разумом. Внушение. Только гораздо более мощное.

— Дамиан! — Взмолилась она шёпотом, но он не реагировал. Его взгляд по-прежнему был прикован к трибуне.

Она взяла его за руку и крепко сжала. Если магия Ардониса не действовала на неё, может она могла передать свою защиту Дамиану.

Она понятия не имела, как это делается, но должна была попытаться.

Мара закрыла глаза. Она представила невидимый щит, плотно прилегающий к сознанию Дамиана, защитный барьер, который отталкивает чужую магию. Она вложила в это всё, что могла: страх, гнев, отчаяние.

И это сработало.

— Что? — голос Дамиана дрогнул. Он помотал головой, словно проснувшись, и посмотрел на неё. — Мара? Что это было?

Мара облегчённо выдохнула, но не отпустила его руку.

— Это он, — прошептала она, показывая глазами на трибуну. — Он использует эфирную магию, чтобы подчинять людей.

Дамиан медленно оглядел зал, где сотни людей продолжали аплодировать и восторженно кивать, как послушные марионетки.

— Эфирную магию? Он что, тоже эфирный заклинатель?

Мара покачала головой, затем кивнула на руку Кая.

— Это перстень. Она идёт от него, а не от самого Ардониса.

Дамиан перевёл испуганный взгляд на неё.

— Ты уверена? — осторожно уточнил он.

— Я это чувствую, — кивнула она.

— А ты... На тебя его убеждение не действует? И как ты?.. — он опустил взгляд на их сцепленные руки, и его лицо озарилось пониманием.

Тем временем Кай поднял руки, призывая к тишине.

— Настало время перемен, — объявил он, его голос звенел в воздухе, как колокол. — Перемен, которые не нужно бояться. Вместе мы сможем построить мир, в котором магия каждого будет признана.

Зал продолжал взрываться аплодисментами. Казалось, воздух дрожал от одобрительных криков и восторженных возгласов. Мара и Дамиан замерли за колонной, стараясь дышать как можно тише. Но Мара знала, что они задержались слишком долго.

— Нам надо уходить, — шепнула она, потянув Дамиана за руку. — Нельзя, чтобы он нас узнал.

Он кивнул, и с трудом оторвался от трибуны, где Кай окинул собравшихся очередным сияющим взглядом.

— Благодарю вас, — сказал он, и его голос звучал одновременно мягко и властно. — Вы живое доказательство того, что перемены уже начались. Вместе мы создадим мир, в котором каждый сможет найти своё место.

Мара старалась не смотреть в его сторону, но не могла удержаться.

И в этот самый момент он тоже посмотрел на неё.

Он стоял неподвижно, всё так же держась уверенно и безупречно, но на короткое мгновение его лицо изменилось. Его губы остались сложены в ту же доброжелательную полуулыбку, но в глазах что-то мелькнуло.

Мара почувствовала, как её сердце провалилось куда-то в пустоту. Ей показалось, что время замедлилось, и всё вокруг исчезло: гул зала, свет ламп, даже рука Дамиана в её ладони. Остались только эти глаза.

Его взгляд был пронзительным, жёстким. В нём читался гнев, но кроме него кое-что другое: страх. Лёгкий, едва уловимый отблеск, который он пытался скрыть.

Мара не могла отвести взгляд, её дыхание сбилось, словно на неё обрушился весь вес этого зала. Она видела, как его пальцы на миг сжались в кулак, но тут же расслабились.

И тогда Кай отвёл глаза сам.

Его выражение лица не изменилось ни на йоту. Он продолжал говорить, его тон был таким же ровным, уверенным, будто ничего не произошло.

— Вместе мы сможем достичь всего, что когда-то казалось невозможным, — продолжал говорить он.

У Мары в ушах стоял гул. Она заставила себя снова дышать, чувствуя, как ладони вспотели, а ноги стали ватными.

— Он... — её голос был едва слышен.

— Что? — Дамиан посмотрел на неё, его лицо побледнело.

Она качнула головой, лихорадочно думая.

— Он нас заметил.

— Ты уверена?

Мара посмотрела на Кая ещё раз, но он вещал, словно ничего не произошло. Его жесты были такими же плавными, а голос всё таким же завораживающим.

— Да, — тихо ответила она. — Он видел меня.

Дамиан сглотнул, напряжённо вглядываясь в толпу.

— Мы должны уходить, — он потянул её к выходу.

Мара кивнула.

Они медленно отступили, стараясь скрываться за спинами, а затем быстро протиснулись через толпу. Но, даже когда они покинули зал и оказались на улице, Мара не могла избавиться от чувства, что этот взгляд всё ещё следит за ними, что глаза Кая по-прежнему горят у неё за спиной.

Они свернули на одну из узких улочек, где дома, будто сдвинувшиеся плечами, теснили тропинку. Мара, наконец, отпустила руку Дамиана. Она провела ладонью по лбу, пытаясь успокоиться, но накатившие мысли грозили разорвать её изнутри.

— Что всё это значит? — произнесла она срывающимся голосом. — И что нам теперь делать?

Дамиан облокотился на стену ближайшего дома, его дыхание выровнялось, но в глазах всё ещё читалась настороженность. Он задумчиво потёр подбородок, глядя в одну точку.

— Ты говоришь, что всё дело в перстне, — начал он, размышляя вслух. — Что, если он нашёл его там, в Башне? Ты же рассказывала, что когда вернулась туда, всех этих приспособлений уже не было. Всё исчезло. Если мы теперь уверены, что видели там Ардониса, значит, именно он всё забрал.

Мара нахмурилась, нервно заломив руки, и начала ходить взад-вперёд по узкой дорожке.

— А что, если нет? — сказала она, её голос звучал отрывисто. — Что, если этот перстень у него уже давно? И вся эта его карьера — результат управления разумом людей?

Дамиан поднял взгляд, наблюдая за её передвижениями, но не перебивал, чтобы не нарушить ход её мыслей.

— В книге говорится, что башен пять, — продолжала она. — Мы не знаем, как он попал в Башню Оленя. Но что, если он каким-то образом проник и в другие? Давно. И этот перстень... этот перстень...

Она замерла и повернулась к Дамиану.

— С его помощью него хочет... установить мир во всём мире? — Она скептически выгнула бровь.

Дамиан фыркнул, наклонив голову.

— Мир во всём мире, — повторил он усмехаясь. — Ага, конечно.

Мара выдохнула и вдруг почувствовала себя немного легче от его реакции. Она всё ещё стояла, скрестив руки, вглядываясь в него, как будто ждала, что у него есть ответы на все её вопросы.

— Что бы ты делала, если бы могла заставить всех людей делать то, что ты хочешь? — спросил он, пристально глядя на неё.

Мара на мгновение задумалась.

— Не знаю... — протянула она, и её губы дрогнули в слабой улыбке. — Наверное, преподаватели бы ставили мне только «отлично», а студенты отдавали бы мне все свои конфеты.

Дамиан закрыл глаза и разочарованно покачал головой.

— А ты? — спросила она.

Дамиан широко ухмыльнулся, и в его глазах вспыхнул знакомый огонёк.

— Я бы попробовал захватить мир, — сказал он с лёгкой, насмешливой ноткой.

Мара не смогла сдержать улыбку. Конечно. Конечно, он скажет именно это. Она заранее знала ответ и могла бы не спрашивать.

— Думаешь, именно это он пытается сделать? — по её лицу пробежало тревожное облачко.

— А разве это не очевидно? — спокойно ответил Дамиан, отталкиваясь от стены. — По крайней мере, на его месте я бы сделал именно это...

Вдруг они оба замерли. До их ушей донеслись обрывки чужого разговора, и один из голосов они не могли не узнать, ведь только что слушали его почти час.

Дамиан поднял палец к губам и махнул рукой. Пригнувшись, они прокрались вдоль стены, стараясь не издавать ни звука.

Разговор становился всё громче, пока, наконец, они не достигли угла, за которым начинался безлюдный переулок. Прячась за поворотом, они затаились.

Кай стоял, сложив руки за спиной, высокий и с безупречной осанкой. Его голос был низким и напряжённым, несмотря на привычную вежливость. Напротив него стоял тот самый светловолосый мужчина с острыми чертами лица.

— Ты уверен, что это была она? — голос светловолосого звучал спокойно, но в нём слышалась тревога.

Мара застыла и прикусила губу. Этот голос она тоже узнала — голос мужчины из Башни Единорога.

Кай едва заметно стиснул зубы, его лицо оставалось идеально спокойным, но тон выдавал напряжение.

— Абсолютно уверен, — ответил он, сверкая глазами. — Я узнал её. Эту девчонку. Она была там, в Башне. А ты, Вейлор? Ты уверен, что это не она была в Башне Единорога?

Мара и Дамиан обменялись встревоженными взглядами.

Светловолосый, которого он назвал Вейлором, покачал головой.

— Я же говорил, я не успел разглядеть, кто это был. — Ответил он и скрестил руки на груди. — Я слышал, что в этом году в академию приняли новую ученицу, сразу на восьмой курс. Мара Сейр. По описанию, она похожа на твою девчонку.

Мара похолодела. Её имя. Они знали её имя. Она закрыла рот рукой, чтобы не дать вырваться испуганному вздоху.

Кай остановился и принялся крутить перстень на пальце.

Вейлор мялся, словно хотел что-то сказать, но не решался.

— А ты не думаешь, — начал наконец он напряжённо, — что она может быть эфирным заклинателем?

Ардонис поднял на него взгляд, его брови были нахмурены.

— Она ведь как-то проникла в Башни. — Продолжал светловолосый. — И по твоим словам, использовала какую-то непонятную магию.

Кай вздохнул, упёр руки в бока и поднял голову к небу. Из его рта вырывались клубки пара.

— Я не знаю, Вейлор, — устало сказал он. — Эфирных заклинателей не встречали уже сотни лет. Какова вероятность, что это действительно так? Может, она попала в Башню так же случайно, как и мы.

Вейлор неуверенно переступил с ноги на ногу.

Ардонис вдруг опустил голову и выпрямился, снова приняв слегка угрожающий вид.

— Это не имеет значения, — его голос стал резким. — Кто она и как пробирается в Башни — это неважно. Если она узнает... — он поднял глаза на Вейлора, и в его взгляде зажёгся настоящий страх. — Всё пойдёт прахом. Всё. Этого нельзя допустить. Ни в коем случае.

Мара попятилась. Камешек под её ногой соскользнул, и звук, пусть даже тихий, разнёсся по переулку.

Кай и Вейлор мгновенно обернулись, их взгляды впились в тень, где прятались Мара и Дамиан.

Дамиан уже схватил её за запястье

— Бежим! — прошептал он одними губами.

И они побежали.

Мара и Дамиан выскочили из переулка и бросились по улице, не разбирая дороги. Камни мостовой под ногами были скользкими, ветер резал лицо, но они не останавливались. Она слышала, как Дамиан сбоку тяжело дышал, но они не сбавляли шаг.

Она осмелилась обернуться только тогда, когда они завернули за ещё один угол. Никто не преследовал их.

— Думаешь, они пойдут за нами? — спросил Дамиан, переводя дух.

— Надеюсь, что нет, — ответила она, её сердце всё ещё бешено колотилось. — Но мы должны вернуться в академию как можно быстрее.

***

— Значит, Кай Ардонис и есть человек, напавший на вас в башне? И он использует эфирную магию артефакта, чтобы контролировать умы людей? И этот артефакт он добыл в одной из башен, в которую попал случайно? И это тайна, которую никто не должен узнать?

Мара кивнула.

— Да, — подтвердил Дамиан вслух.

Весперис откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и закинул ногу на ногу.

Они снова сидели вокруг парты в секретном классе магии крови и только что в деталях пересказали другу всё, что произошло с ними в Кан Афон.

— Но зачем ему это? — Мара запустила пальцы в волосы. — То, что он говорит... в этом вроде бы нет ничего плохого. Почему он использует контроль разума?

— Потому что так проще, — мрачно сказал Весперис. — Люди не всегда готовы поддерживать даже самые разумные идеи. Они боятся перемен. Даже если ты говоришь правильные вещи, это не значит, что они тебе поверят.

— Сомневаюсь я, что у него добрые намерения, — проворчала Мара. — Он чуть не убил нас в башне. Просто потому, что мы увидели что-то, чего, по его мнению, не должны были видеть. Это ли не злодей?

— Может, дело в том, что он не дурак, — произнёс Дамиан, соединив перед собой кончики пальцев. — Потому что только дурак начинает захват мира со слов «Я хочу захватить мир». На его месте я бы поступил так же — говорил то, что все хотят слышать.

— С Аластором ведь было так же, — Весперис кивнул. — Он ведь не начинал с того, что направил магов огня сжигать деревни. Он обещал всем процветание и мир.

Мару поразила внезапная догадка.

— Что, если Кай хочет довести до конца то, что не получилось у Аластора?

В комнате повисла тяжёлая тишина.

— Это было бы очень глупо с его стороны, — сказал Дамиан, его голос звучал напряжённо. — Но... Не исключено.

— Думаете... — Весперис наклонился вперёд. — Думаете, мы застали его до того, как он станет настоящим злодеем?

— Это же хорошо! — воскликнула Мара. — Это значит, что мы можем остановить его. До того, как кто-то пострадает.

Дамиан криво усмехнулся, опустив голову.

— Это как раз таки плохо, — мрачно сказал он. — Потому что никто нам не поверит.

— Почему? — спросила она нахмурившись.

— Ты сама видела, как люди на него смотрят, — ответил Спэрроу. — Он для них герой. Спаситель. Харизматичный политик, который обещает всё исправить. Кто поверит, что всеми обожаемый Кай Ардонис — злодей, который собирается захватить мир?

Мара притихла задумавшись.

— Тогда нам нужны доказательства, — твёрдо сказала она через несколько секунд.

Дамиан взглянул на неё прищурившись.

— Доказательства?

— Да, — кивнула она, её голос стал более уверенным. — Что-то, что нельзя будет оспорить.

Весперис слегка наклонил голову.

— Например?

— Например, — начала Мара, задумчиво потирая подбородок. — Что он использует артефакт эфирной магии. Он сам сказал: «Если кто-то узнает, всё пойдёт прахом». Если мы доберёмся до других Башен первыми, добудем артефакты и предоставим их как доказательство того, что Ардонис жульничает...

— Это может сработать, — кивнул Дамиан.

Весперис долго молчал, обдумывая её слова.

— Тогда нам нужно узнать больше о нём, — сказал он наконец. — О том, кем он был, и как он нашёл Башни. Достать всё его грязное бельё, всё, что может подточить его репутацию.

— Значит, у нас две задачи, — подытожил Дамиан выпрямившись. — Узнать всё, что можно о Кае Ардонисе. И опередить его в поиске Башен.

***

Мара сидела на диване в общей комнате Дома Дракона, отложив на колени книгу, которую она пыталась читать, и бездумно уставившись на огонь в камине. Её мысли были далеко.

Всё казалось каким-то... ненастоящим.

Башни. Эфирная магия. Кай Ардонис, стоящий за трибуной и говорящий о единстве, но при этом держащий в руках артефакт, способный подчинить людей его воле.

Мара провела рукой по лицу и закрыла глаза. Всё это было слишком большим, слишком грандиозным, чтобы быть реальностью. Она вдруг почувствовала себя персонажем одной из этих дурацких книг, где герой должен спасти мир, но её выбрали героем по ошибке.

«Может, всё это просто сон?» — мелькнула мысль, и сердце сжалось от невыносимой тоски.

Академия магии. Дом Дракона. Уроки боевых заклинаний и магия эфира. Башни, запертые веками, артефакты... Всё это слишком невероятно, слишком странно и слишком... хорошо, чтобы быть правдой.

Она представила себя снова там, в своей маленькой комнате, в доме бабушки Сейр, глядящей в потолок, на котором отражался лунный свет из окна. Возможно, это и есть правда? Может быть, она до сих пор там, и всё остальное ей только снится?

— И всё-таки, — раздался знакомый голос, и Мара вздрогнула, когда Дамиан как ни в чём не бывало рухнул на диван рядом с ней, распластавшись и заняв половину её места. Он продолжил разговор, который, как она была уверена, закончился. — Чего бы ты хотела на самом деле, если бы могла управлять людьми?

Нет, это определённо не сон. Выдумать мальчишку вроде Дамиана Спэрроу у неё точно не хватило бы фантазии. Она улыбнулась своим мыслям, вздохнула и прикрыла глаза, заставляя себя сосредоточиться на его вопросе.

— Ну... Если честно, я бы заставила всех меня любить.

Он удивлённо поднял брови и фыркнул.

— Ты серьёзно? Тебя и так все любят.

Мара фыркнула в ответ.

— Это неправда, — произнесла она, глядя куда-то в сторону. — Как минимум из-за Дилана меня теперь ненавидит половина девочек. «Как Дилан Айр мог вообще обратить внимание на такую серую мышку, как Мара Сейр?» — передразнила она то, что услышала недавно в женском туалете.

— Воспринимать всерьёз слова разгневанных девчонок — так себе идея, — сказал он, покачав головой. — К тому же...

Дамиан приподнялся на локте, глядя на неё так, будто она только что сказала что-то невероятно глупое.

— «Серая мышка»? — переспросил он. — Ты, наверное, шутишь. Посмотри на себя. Ты кто угодно, но точно не серая мышка.

Словно в подтверждение своих слов, он протянул руку и отбросил волосы с её плеча. Мара быстро отвела взгляд, чувствуя, как жар поднимается к её щекам. Дамиан и сам смутился и принялся поправлять собственные волосы, закрывая лицо локтем.

— Нет, правда, — продолжал он, не глядя на неё. — Все тебя любят. Даже в других домах. Постоянно подходят ко мне и спрашивают, как ты там, что делаешь, где тебя найти. Ты буквально самая обсуждаемая личность в академии, Мара. Тебе этого недостаточно? Или ты хочешь, чтобы тебе поклонялись? Создать культ имени себя?

— А почему бы и нет? — усмехнулась она, скрестив руки на груди. — Я бы хотела, чтобы каждый, кто меня встречает, говорил: «Мара, ты такая красивая! Ты сегодня так хорошо выглядишь!» И чтобы каждый раз, когда я что-то говорю, все отвечали: «Мара, это гениально!» И, конечно, кланялись бы.

Дамиан рассмеялся, запрокинув голову.

— Так ты правда хочешь, чтобы тебе все поклонялись?

— Ну... да, — призналась она, застенчиво улыбаясь. — А ты разве не хотел бы того же?

Дамиан на мгновение задумался.

— Это было бы приятно, — протянул он, — но, нет, мне это не нужно.

Мара театрально выдохнула с облегчением.

— Ну, хорошо, значит, ты не будешь конкурировать со мной за роль лидера моего культа.

— Мара, никто не может с тобой конкурировать, когда речь идёт о тщеславии и высокомерии, — парировал он, растягивая слова.

Мара возмущённо вскинула руки.

— Ты серьёзно?! Ты сам сказал, что хотел бы захватить мир! А тщеславная и высокомерная я?

Дамиан громко рассмеялся.

— Я не говорил, что ты единственная из нас двоих тщеславная и высокомерная, — отвечал он с довольной улыбкой. — Очевидно, что я тоже. Но в отличие от тебя, я ещё и блестяще умён и очарователен.

Мара чуть не задохнулась от негодования.

— Это было грубо! — воскликнула она, схватила диванную подушку за уголки и изо всех сил ударила Дамиана в плечо.

— Нет! Только не подушка! Мара, пощади! Помогите! — завопил Дамиан, падая на диван и закрывая лицо руками. Его голос звучал так, будто его действительно пытали.

Но его призывы о помощи не нашли отклика в общей комнате. Скорее наоборот — остальные студенты, сидящие неподалёку, начали хихикать и обмениваться довольными взглядами.

— Ударь посильнее, Мара! — крикнул Тарек Уэйнрайт с другого дивана, с интересом наблюдая за битвой.

— Наконец-то Спэрроу получит взбучку! — добавил кто-то, и это вызвало очередной всплеск смеха.

— Никакой пощады! — бушевала она, обрушивая на него всё новые удары.

Дамиан издал ещё один драматический крик:

— О нет! О нет! Подушки пытаются уничтожить меня! Моя слабость! Моя единственная слабость! Подушки! Весперис, сделай что-нибудь!

— Не вижу причин вмешиваться, — ответил Весперис из своего кресла, силясь сдержать улыбку.

— Так тебе и надо! — перья в бедной подушке сбились в комок на противоположной стороне. — Будешь знать!

— Хорошо, хорошо! Я сдаюсь! Я сдаюсь! — крикнул он сквозь смех.

— Скажи, что я более гениальна и очаровательна, чем ты, и, может быть, я пощажу тебя! — задыхаясь, потребовала Мара, стоя над ним на коленях на диване.

Дамиан ещё больше рассмеялся.

— Ладно, ладно! Ты более гениальна и очаровательна, чем я! Не знаю, сколько ещё смогу выдержать эти побои...

— Так-то лучше! — Она швырнула в него подушкой и устало опустилась на диван.

Тарек разочарованно загудел.

— Мало ты его лупишь, Сейр, — проворчал Меррик, сидевший с ним рядом.

— Ты победила, — пробормотал Дамиан, садясь ровнее и убирая волосы со лба. — Но, скажи честно, когда ты станешь лидером своего культа, у меня будет хоть какое-то место? Может, я стану твоей правой рукой?

Мара задумчиво прищурилась.

— Я подумаю.