Трёхглавый змей

Холодный, яркий свет вспыхнул в руках Мары и поднялся к потолку, озарив встревоженное лицо Дамиана. Весперис же всем своим видом выражал: «Я же говорил».

— У тебя... — начал было Спэрроу, но в его горле вдруг пересохло, и он сглотнул. — У тебя получилось что-нибудь?

В ответ Мара только покачала головой. Она почувствовала, как что-то холодное и липкое пробежало по её позвоночнику. Дыхание стало короткими и поверхностными, как будто воздух вокруг стал густым и вязким. Её грудь сдавливало, словно невидимый обруч затягивался всё сильнее с каждой секундой.

Шутки о скорой смерти вдруг перестали быть просто шутками. Они стали реальными. Настолько реальными, что ей начало казаться, что стены давят на неё со всех сторон.

— Есть только один путь, — наконец прервал тишину Дамиан. Его голос прозвучал низко и решительно. — Вперёд.

— НЕТ! — с новой яростью воскликнул Весперис. — Не смей просить меня об этом!

— Тогда ты нас убьёшь, — спокойно, но с нарастающим раздражением сказал Дамиан. Его взгляд стал жёстким, и он прищурился, глядя на друга. — Ты ведь понимаешь, да? Ты убьёшь нас всех своей гордостью, своим страхом перед этой магией.

— Это не страх, — Весперис сжал кулаки, его челюсть напряглась так, что Мара почти слышала скрип его зубов. — Это отвращение. Я поклялся никогда больше этим не заниматься.

— Прекрасно! — выкрикнул Дамиан. — Просто прекрасно, Весперис. Но я не собираюсь умирать здесь. И если ты не хочешь этого делать, то я сделаю это сам.

Мара переводила растерянный взгляд с одного на другого, чувствуя, что между ними происходит что-то, чего она не понимала. Весперис снова метался из одного конца узкого коридора в другой.

— О чём вы говорите? — осторожно спросила она.

Мор не ответил, сделав вид, что не слышит. Дамиан глубоко вздохнул и шагнул ближе. Его лицо на миг омрачилось, прежде чем он начал объяснять.

— Ты же знаешь слухи о семье Мор. — Спэрроу понизил голос почти до шёпота, но Мара была уверена, что это не имело никакого смысла — Весперис всё равно его слышал. — Наш друг умеет обращаться с магией крови.

Мара застыла и покосилась на Веспериса.

— Это... Это не может быть правдой, — пробормотала она, чувствуя, как что-то холодное разливается внутри неё. — Ты же ненавидишь магию крови. Ты всегда... ты всегда говорил, что это мерзость, что она... отвратительна.

— Я ненавижу её. Но это не значит, что я никогда ей не пользовался.

Он не переставал нервно мерить шагами коридор.

— Ладно, — Мара потрясла головой. Сейчас самым важным было выбраться. — Значит, мы можем войти?

— Нет! — Снова выкрикнул Весперис, его голос в этот раз был полон не только ярости, но и отчаяния. — Я лучше навсегда останусь здесь, чем буду использовать магию крови, тем более на ком-то из вас.

Мара перевела беспомощный взгляд на Дамиана.

— Мы не можем вернуться и не можем пройти дальше, — начала она, стараясь говорить спокойно, хотя паника уже охватывала её. — Так что же, мы просто умрём тут?

Дамиан вздохнул, задержал взгляд на механизме, затем перевёл глаза на неё.

— Мы можем наполнить механизм своей кровью, — сказал он наконец. — Но нужно довольно много, на вид пол-литра, не меньше.

Мара стиснула зубы. Пол-литра — слишком много для одного человека.

— Значит, нас будет двое, — твёрдо сказала она.

Весперис обернулся, его лицо исказилось от ярости.

— Ты с ума сошла?!

— У нас нет выбора.

Он метнулся к ней, но тут же снова отступил, взъерошив волосы в бессильной злобе.

Дамиан уже осматривал дверь, его пальцы скользнули по металлическому каркасу, пока он не нашёл небольшое углубление.

— Вот, — кивнул он. — Здесь клапан, в который должна быть залита кровь.

Он склонился ближе, прищурился, изучая внутреннюю конструкцию, и пробормотал:

— Дьявол...

— Что?

Дамиан выпрямился и посмотрел на неё.

— Мне придётся достать кровь прямо из вен, — его голос был тихим, но напряжённым. — И направить её в клапан, чтобы не пролить ни капли.

Мара ничего не сказала. Она просто достала из сумки нож для заточки карандашей.

Дамиан на секунду замер, затем осторожно взял нож у неё из рук. Он явно нервничал, его пальцы дрожали.

— Я буду первым, — сказал он.

— Почему это?

— Я больше тебя, значит, могу дать больше крови.

Это звучало логично. И в то же время жутко.

Весперис перестал метаться. Замер. Они оба смотрели, как Дамиан подносит лезвие к предплечью. Он глубоко вдохнул, прикусил губу... и провёл ножом по коже.

Раздался тихий, влажный звук. Дамиан зашипел, но не остановился. Тут же поднял другую руку и начертил в воздухе сложную формулу Кровь, струящаяся из разреза, замерла, а затем, подчиняясь его воле, поднялась в воздух тонкими, послушными нитями.

Мара не могла отвести взгляд. Она наблюдала, как кровь медленно плывёт к клапану, заливая механизм. Дамиан не двигался, но она видела, как у него напряглась челюсть, как капли пота выступили на висках. Как его глаза стали полностью чёрными.

— Дамиан... — прошептала она.

Но он её не слышал. Или не слушал.

Кровь продолжала течь, заполняя сосуды, оживляя старый, жуткий механизм. Стекло наполнялось красным. Уже больше половины.

Дамиан побледнел, его дыхание стало прерывистым.

Мара подскочила ближе.

— Хватит! — она схватила его за запястье.

Дамиан не сразу отреагировал.

— Ты не можешь заполнить всё, — твёрдо сказала она. — Ты умрёшь.

Он помедлил... и разорвал заклинание. Последняя струйка крови послушно опустилась в клапан.

Дамиан зашатался, судорожно втягивая воздух сквозь стиснутые зубы. Он потянулся в карман, достал носовой платок и попытался перевязать рану, но одной рукой сделать это было почти невозможно.

Мара, не спрашивая, взяла платок из его рук.

— Научи меня, — прошептала она, туго завязывая узел. Она почувствовала, как ткань под её пальцами пропитывается горячей кровью.

Дамиан закрыл глаза.

— Нет. Я сам всё сделаю.

Он с трудом поднял голову и посмотрел на неё.

— Только... — его голос был слабым. — Я никогда не применял магию крови на других людях.

Мара попыталась усмехнуться.

— Значит, я буду у тебя первой.

Дамиан не улыбнулся.

— Это больно, — сказал он серьёзно. — Ты уверена?

— Я уверена.

Она взяла нож и, не давая себе времени на раздумья, сделала глубокий разрез. Жгучая боль полоснула по коже, но это было ничто. Ничто по сравнению с тем, что случилось дальше.

Дамиан поднял руку и повторил жест.

В следующую секунду её кровь словно превратилась в тысячи иголок, пронзивших каждый миллиметр её тела. Перед глазами потемнело, и она едва не упала.

— Мара? — два встревоженных голоса прозвучали синхронно.

Но она только тряхнула головой. Ещё немного. Стекло наполнилось до краёв.

Дамиан разорвал чары, и Мара рухнула на пол, больно ударившись коленом и плечом. В ушах шумело, а перед глазами плыло.

Дамиан метнулся было к ней, но увидел, как она инстинктивно отдёрнулась, словно боялась, что его прикосновение снова причинит боль. Стиснув зубы от вины и бессилия, он отступил, переживая, что ещё одно неверное движение сделает только хуже.

— Ты в порядке? — слабо спросил он, понимая, насколько глупо звучит его вопрос.

— Нормально, — прохрипела она.

— Что б тебя черти драли, Дамиан! — с надрывом крикнул Весперис, бросившись к Маре и вытаскивая свой носовой платок.

Он опустился рядом с ней на колени, осторожно взял её руку и перевязал. Мара почти не реагировала. Весперис нахмурился, скользнул взглядом по её лицу, а затем быстро стащил с себя пиджак и накинул ей на плечи.

Дамиан тем временем уже снова возился с замком, стараясь не смотреть в их сторону. Он приложил ладонь к сосуду с кровью, послышалось журчание.

— Ты вся дрожишь. — Сообщил Весперис, прижимая Мару к себе и поглаживая её по плечам. — Ты точно в порядке?

Она чувствовала, как голос вибрирует о его грудную клетку. Его руки крепко, но осторожно обняли её, как будто он боялся сломать что-то хрупкое. На удивление, от тепла его тела ей становилось легче. Почему она решила, что он должен быть холодным?

— Точно, — она быстро приходила в себя.

— Прости меня, я должен был согласиться, но я не... Я...

Мор сжал челюсти, тяжело вздохнул и сдался.

— Всё, что ты когда-либо слышала о моей семье — правда. Когда мои родители поняли, что моя доминанта — огонь, — начал он. Слова давались ему с трудом. — Они делали всё, что, по их мнению, могло бы пробудить доминанту воды. В том числе... — его голос дрогнул. — В том числе заставляли меня применять магию крови.

Мара в ужасе подняла на него глаза. Его слова ударили её хлыстом. Неужели это было правдой? Неужели родители могли быть такими жестокими с собственным ребёнком? Вот почему он бросился ей помогать, и вот почему у него это получалось так хорошо — он слишком хорошо знал, что это такое.

Почти не отдавая себе отчёта в своих действиях, Мара обняла Веспериса за талию и сжала так крепко, как только могла. Вряд ли существовали в мире слова, способные хоть как-то утешить его или компенсировать боль, которую ему причинили. Но она и не пыталась их найти.

Она почувствовала, как его мышцы напряглись, а дыхание замерло. Но вместо того, чтобы отстраниться, он вдруг продолжил:

— Я не выбирал это, Мара, — и в его голосе теперь звучало что-то отчаянное, что-то сломанное. — Ты не представляешь, что значит родиться в такой семье. Где тебя учат контролировать магию крови ещё до того, как ты успеваешь понять, что это значит. Где тебе говорят, что если ты не научишься её использовать, ты умрёшь, как и все остальные.

Она смотрела на Веспериса, и у неё защемило в груди, когда она увидела, как исказилось его красивое лицо. Его утончённые черты, которые всегда казались ей такими спокойными и благородными, теперь были перекошены воспоминаниями, которые он старался спрятать как можно дальше. Она чувствовала его отчаяние, его сломленность, хотя он старался скрывать их за маской хладнокровия. Но сейчас эта маска трещала по швам.

— Меня заставили, — прошептал он еле слышно. — Мой отец, мой дядя... они считали, что это единственный способ выжить. Единственный способ победить проклятие. Они были готовы пойти на всё ради этого. Даже на то, чтобы... сделать из меня чудовище.

— Мне так жаль, Весперис... — тихо сказала Мара, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. Она тут же позабыла о том, что только что пережила сама.

— Это мне жаль, — так же тихо ответил Весперис, его пальцы сжали её плечи. — Что тебе пришлось испытать это на себе из-за неисправимой заносчивости Спэрроу.

— Пустяки! — Мара отпустила его и мягко высвободилась из затянувшихся объятий. Почувствовав землю под ногами, она пружинисто вскочила, протягивая Весперису его пиджак. — Видишь, ничего страшного!

— Вижу, — передразнил он, поднимаясь вслед за ней.

В этот момент они услышали глухой щелчок, а затем раздался низкий металлический скрип. Железная дверь начала медленно открываться, и в коридор ворвался прохладный свежий воздух.

— Получилось, — хрипло пробормотал Дамиан, хотя в его голосе не было особой радости.

Вместе они двинулась в сторону лаборатории. Белый огонёк послушно поплыл за Марой.

Перед ними открылось просторное помещение, скрытое в самой глубине подземелий. Лаборатория была огромной и казалась больше, чем должно было позволять расположение.

Вдоль стен стояли массивные деревянные шкафы, закрытые стеклянными дверцами. Сквозь пыль, облепившую их, можно было разглядеть разложенные по полкам алхимические инструменты: стеклянные колбы с потемневшей жидкостью, реторты, флаконы с порошками, чьи цвета давно поблёкли, и какие-то загадочные металлические инструменты, о назначении которых можно было только догадываться. Периодически что-то внутри этих шкафов слабо отражало свет холодной звезды Мары и нового огненного шара Дамиана.

Посреди комнаты возвышался большой деревянный письменный стол, настолько огромный, что было непонятно, как он сюда вообще попал. На его поверхности царил хаос: разбросанные бумаги, пожелтевшие и потрескавшиеся от времени; старинные чернильницы, в которых осталась лишь чёрная корка; и обугленные обрывки пергамента, словно кто-то пытался уничтожить записи, но так и не закончил.

— Честно говоря, это было не так уж и плохо, — Мара повела плечами.

Весперис горько усмехнулся её наивности.

— Это потому, что Дамиан в самом деле не хотел тебе навредить, — пояснил он. — Когда эта магия применяется с истинным намерением причинить боль... люди теряют рассудок. Иногда навсегда.

— Ого... — Мара поникла. Она-то думала, что дело в её невероятной стойкости духа. — Тогда... Спасибо, что поберёг меня, Дамиан.

Дамиан, склонившийся над письменным столом, обернулся, и их взгляды встретились. В его глазах больше не было того привычного задора, хитрого огонька, который сопровождал его почти всегда. Там была только робость и отчаяние. Он выглядел так, словно ждал, что она ударит его, и одновременно молил о прощении.

— Я думала, будет хуже, — добавила Мара и попыталась улыбнуться.

— Я не хотел, чтобы это вообще произошло, — хрипло ответил он. — Я... я не знаю, как исправить это, Мара. Не знаю, как... — он замолчал, опустив голову.

Она посмотрела на него внимательно, дольше, чем собиралась, а потом вздохнула, подошла ближе и положила руку ему на плечо. Он вздрогнул от неожиданности, но не отстранился.

— Дамиан, ты сделал то, что нужно было сделать. — серьёзно произнесла она, глядя ему прямо в глаза. — Мы живы. Мы дышим. Это всё, что сейчас важно.

Он коротко кивнул, но она видела, что его всё ещё не отпускает чувство вины.

— А теперь, может, расскажешь, что ты нашёл? — добавила она, убирая руку с его плеча, но оставаясь рядом.

Дамиан выдохнул, снова обретая контроль над собой. Он быстро повернулся к столу, указывая на свитки, которые уже начал изучать.

— Вообще-то... здесь есть кое-что интересное, — ответил он, и в его голосе снова зазвучали знакомые нотки. — Кажется, это дневники Кроина, и он действительно пытался что-то сделать с этим проклятием. Я ещё не всё разобрал, но...

Его энтузиазм начал возвращаться, а вместе с ним и привычная энергия, которая всегда исходила от Дамиана.

Мара обернулась на Веспериса. Его обычно непроницаемое лицо было... другим. Впервые с тех пор, как она знала его, оно отражало столько эмоций, что она едва могла их разобрать.

Чувствуя, что она смотрит на его, Весперис повернул голову. Его серые глаза искали её взгляд. Она увидела боль, которая тлела глубоко в нём. Сожаление о том, что они оказались в ловушке. Вина за то, что они вынуждены были прибегнуть к магии, которую он ненавидел всей своей душой.

Но вместе с этим она видела и облегчение от того, что они выбрались живыми. Его тонкие черты лица были напряжены, губы плотно сжаты, а в складке между бровями читалось недовольство. Недовольство этим местом, его атмосферой, его тайнами, которых Весперис, вероятно, не хотел касаться.

— Мы выбрались, Весперис, — тихо сказала она.

Он покачал головой.

— Это всё... — сокрушался он, — неправильно. Ужасно неправильно. Так не должно быть.

Весперис замолчал на мгновение. Сейчас он казался каким-то растерянным, почти сломанным.

— Весперис... — попыталась вставить Мара, но он поднял руку, не давая ей продолжить.

— Я знал, что это место опасное, знал, что здесь магия крови. И всё равно я повёл вас сюда. Зачем? Ради чего? Чтобы вы подвергли себя такому? Я не должен был этого допустить. Я должен был остановить вас.

— Ради чего? — Дамиан поднял голову от стола, но не решился подойти. — Ради тебя. Ради того, чтобы ты выжил. Мы пришли сюда ради тебя, Весперис. Ради того, чтобы спасти тебя от этого чёртового проклятия.

— Я не... — Весперис провёл рукой по волосам. — Я не стою этого. Я не стою того, чтобы вы шли на такое.

От этих слов у Мары внутри что-то разорвалось. Она шагнула ближе и схватила его за запястье.

— Конечно, ты стоишь! — её голос дрожал от сдерживаемых слёз, но она не собиралась отступать. — Не смей так говорить, Весперис.

Он открыл рот, чтобы возразить, но она не дала ему ни секунды.

— Думаешь, мы пришли сюда потому, что нам больше нечем заняться? — её глаза горели, и она почти кричала. — Мы сделали это, потому что ты важен для нас. Ты наш друг, Весперис, и я ни за что не позволю тебе вот так просто сдаться!

Он замер, его плечи опустились, и на мгновение он выглядел потерянным.

— Ты не понимаешь, что это значит... — прошептал он, глядя куда-то сквозь неё. — Магия крови — это пятно. Это грех, который остаётся с тобой навсегда.

— Ну и пусть! — с жаром сказала она. — Знаешь, если бы мне предложили пройти через это ещё раз, чтобы спасти тебя... я бы ни секунды не сомневалась. Хоть десять раз. Хоть сто раз. Потому что ты этого стоишь, Весперис. Ты этого стоишь.

На какое-то мгновение в комнате повисла оглушающая тишина. Дамиан застыл у письменного стола, его взгляд перебегал с Веспериса на Мару, в глазах светилось нечто, похожее на гордость.

Весперис медленно выдохнул. Его обычно прямой и гордый силуэт осел под тяжестью её слов. Теперь он выглядел по-другому.

Впервые она видела его таким. Внутренние уголки его бровей поднялись, на лице застыло выражение смятения и чего-то почти детского, уязвимого. Его глаза бегали из стороны в сторону, как будто искали точку опоры, но так и не находили её. Он быстро моргал, пытаясь удержать накатывающие эмоции.

Ей вдруг показалось, что её слова причинили ему боль. Глубокую, настоящую. Не меньшую, чем воспоминания о жестокости его родителей. Весперис вдруг оказался совершенно беззащитным перед её искренностью, и это его ранило. Его ледяная стена разбивалась осколками внутрь.

— Дамиан, — тихо сказал он. — Кажется, тебя теперь два.

Спэрроу хмыкнул.

— Ну, Весперис, если теперь у тебя два Дамиана, считай, ты официально самый везучий парень в Эльфеннау, — ответил он с теплом в голосе. — Не скажу, что мне приятно делить этот титул, но я рад, что у Мары хватило смелости сказать тебе то, что ты должен был услышать.

Мара почувствовала, как у неё слегка загорелись уши, и поспешила отвернуться, не желая выдать смущение.

— Кто-то ведь должен это делать, — пробормотала она, стараясь выглядеть беззаботно.

— Ты справилась лучше, чем я, — честно добавил Дамиан, тише. — Иногда кажется, что ты единственная, кто может пробиться через его броню.

Весперис фыркнул.

— Не уверен, что два Дамиана — это хорошо, — проворчал он, но по его лицу гуляла тень улыбки.

***

Вернуться в общую комнату после пережитого было... странно. Словно невидимая стена отделяла их от остальных студентов, разложивших карточные игры или обсуждавших уроки. Теперь они втроём делили секрет, который мог сломать их жизни. И дело было не только в жуткой лаборатории Кроина. За применение магии крови грозила тюрьма. Им обоим — и Весперису, который рассказал о своей семье, и Дамиану, который эту магию применил, пришлось довериться Маре и надеятся, что она никому не расскажет.

Дамиан, загруженный дневниками и записями, которые он вынес из лаборатории, выглядел так, словно возвращался из многодневного похода. Тёмные круги под глазами и бледность кожи напоминали о произошедшем, но во взгляде светился энтузиазм — в его руках могли быть ключи к спасению.

Мара, выпросив у работников кухни остатки пропущенного ими ужина, принесла в общую комнату большую тарелку с тёплым хлебом и сыром, два кувшина яблочного сока и несколько кружек. В комнате было тепло, почти душно, несмотря на холодный ветер за окнами, и огонь в камине потрескивал, отбрасывая тени на стены.

Дамиан тщательно спрятал добычу под кроватью, и они устроились на одном из широких диванов перед камином в почти пустой общей комнате, усевшись ближе, чем обычно, как будто это могло защитить их от тайн, которые они только что раскрыли. Никто не хотел начинать разговор. Было слишком много того, о чём нужно было подумать, и слишком много того, что нельзя было сказать.

Дамиан первым нарушил молчание, протянув руку к кувшину с соком.

— Ну что, поздравляю нас с первым совместным преступлением, — заявил он с кривоватой улыбкой, разливая напиток по кружкам.

— Если ты так и будешь трепаться, скоро нам всем придётся паковать вещи и готовиться к переезду в тюрьму, — проворчал Весперис, откидываясь на мягкую спинку дивана и прикладывая холодную чашку с соком ко лбу.

Мара, молча жуя кусок хлеба, смотрела то на одного, то на другого. Она знала, что Дамиан пытается снять напряжение, но в словах Веспериса была правда, которая только усиливала ощущение, что они сделали что-то, что не могли до конца осознать.

— Никто не узнает, — наконец сказала она. Её голос звучал уверенно, хотя внутри всё сжималось от ужаса перед нависшими над ними последствиями. — Я обещаю.

Какое-то время они не разговаривали. Еда, треск пламени и привычная обстановка понемногу возвращали ощущение нормальности.

— Так значит... — тихо начал Весперис, первым нарушив молчание, — Эфирная магия?

Мара прикусила губу и посмотрела на Дамиана. Рассказывать ли Веспересу всё, что с ними случилось? Но после всего, что произошло сегодня, скрывать что-то от него казалось нечестным и неправильным.

Глубоко вздохнув, Мара и Дамиан ещё раз переглянулись. Постоянно оглядывалась по сторонам и проверяя, нет ли поблизости любопытных ушей, они рассказали всё: про Башню, про портал, про взрыв, про Аэлларда, про сны и даже про подозрения насчёт Кая Ардониса.

Весперис слушал внимательно, не перебивал и даже не смеялся над их теориями. Когда они закончили, он смог сказать лишь:

— Мда... Кажется, вас ни на секунду нельзя оставлять одних, чтобы вы не вляпались в какую-нибудь историю... И что ты собираешься делать дальше, Мара?

— Честно говоря... Я не знаю, — соврала она. Мара прекрасно знала, что будет делать дальше, но собиралась делать это одна. — Наверное, буду просто действовать по обстоятельствам.

Дамиан мучительно зевнул, прикрыв рот ладонью, и потянулся так, что хрустнули суставы.

— Всё, я сдаюсь. Смертельно устал, — пробормотал он, поднимаясь с дивана. — Спокойной ночи.

Не дожидаясь ответа, он направился к спальням. Едва дверь за ним закрылась, в общей комнате повисло неловкое молчание.

Мара посмотрела на Веспериса, который сидел неподвижно, слегка откинувшись на спинку дивана. Его серые глаза были устремлены куда-то в сторону, как будто он следил за чем-то, чего она не могла видеть. Раньше этот взгляд её пугал. Он казался ей ледяным, отстранённым, недоступным, как сам Весперис. Но сейчас... сейчас всё было по-другому.

Она не могла объяснить, почему. Может, дело было в его голосе — спокойном, но почему-то теплее, чем раньше. Или в его жестах — едва заметных, неуверенных. Ледяная стена, которую она всегда чувствовала между ними, словно начала таять.

— Почему ты соврала? — неожиданно спросил Весперис.

Она вздрогнула.

— Что?

— Ты сказала, что не знаешь, что будешь делать дальше. Но это неправда, — Его голос звучал спокойно, почти лениво, в нём не было ни капли осуждения.

Мара хотела что-то придумать, чтобы оправдаться, но Весперис опередил её.

— Я чувствую, когда человек врёт, — напомнил он, склонив голову.

Ну конечно... Она отвела взгляд, но затем выдохнула и заговорила:

— Ты прав. Я знаю, что буду делать. И это то, что я должна сделать одна.

Весперис поднял брови, но ничего не сказал, давая ей продолжить.

— Дамиан ни за что меня не отпустит, если узнает, — добавила она твёрже, чувствуя, что в её голос вернулась уверенность.

— Тут ты права, — Весперис кивнул. Его лицо оставалось невозмутимым, но голос потеплел. — Я не скажу ему. Если ты пообещаешь мне быть осторожной.

Мара сглотнула, чувствуя, как слова застревают у неё в горле. Забота в его тоне была непривычной.

— Обещаю, — ответила она наконец.

Некоторое время они сидели молча. Только треск пламени и далёкий ветер за окнами нарушали тишину. Но Мара чувствовала, что Веспериса что-то гложет. Она украдкой наблюдала за тем, как хмурятся его брови, и как он вертит пустую кружку в руках.

— Спрашивай, — произнесла она наконец.

Он вздрогнул и посмотрел на неё.

— Что?

— Ты что-то хочешь спросить, — прямо сказала Мара.

Весперис медленно кивнул, будто собирался с духом, прежде чем заговорить:

— Как ты себя чувствуешь? После того как Дамиан...

Мара напряглась. Она не думала об этом. Не хотела думать. Но теперь, когда он задал этот вопрос, она прислушалась к своим ощущениям.

— Нормально, — ответила она честно. — Я правда в порядке. Никаких странных ощущений.

— Хорошо, — сказал он, но в его голосе проскользнуло облегчение.

Мара внимательно смотрела на него, чувствуя, как с каждым его словом, с каждым движением внутри нарастает тяжесть. Она знала, что не стоило спрашивать, но вопрос вырвался сам по себе.

— А ты? — тихо произнесла она. — В порядке ли ты? После того, что с тобой сделали твои родители?

Весперис замер, раздумывая над ответом. Она видела, что он больше не собирается использовать дежурные отговорки только чтобы от него отстали.

— Нет, — наконец произнёс он еле слышно.

Мара прикусила губу. А чего она ожидала? Кто её тянул за язык? Что она собиралась ему отвечать на это? Что на это вообще можно сказать?

Он повернул голову в её сторону.

— Не в порядке, — повторил он.

Тишина повисла между ними, тяжёлая и густая. Мара опустила взгляд на свои пальцы, которыми перебирала бахрому пледа. Она хотела спросить ещё, хотела понять больше, но в то же время она не знала, как справляться с тем, что он мог рассказать. Какие ещё ужасы творились за закрытыми дверями поместья Мор? И что могла сказать шестнадцатилетняя девочка, чтобы утешить дракона, столько лет захлёбывавшегося в водяной клетке?

В конце концов, она просто осталась рядом.