Дважды не повесят

— Ч-что? — глупо переспрашиваю я.

Он давно не подходил ко мне и уж тем более не отдавал приказы: все пожелания проходили через Хозяйку, которая благосклонно решала, что из этого мне точно нужно сделать, а с чем справится она сама. И вот сейчас... Я вижу Его прямо перед собой.

Ладонь автоматически тянется к ножу, но я одёргиваю себя и прячу её под мышкой.

— Запри двери, — повторяет Он. — Потом тоже иди в холл, найди С. и проследи за тем, чтобы она не визжала и не пыталась куда-то забиться. Поняла?

Вспышка удивления, смешанного с испугом, сменяется любопытством. Я киваю и бросаюсь выполнять приказ, пока Он выгоняет занятых увлекательной беседой о богачах повариху и Мышь в холл.

Некоторые из гостей уже ушли. Я не замечаю ни молодого человека, игравшего на рояле, ни девушку в белом платье, ни подружек главной сплетницы — сама она ещё здесь, воркует о чём-то с военным и мужчиной, который важно рассуждал о биржевых индексах. Всего людей, вместе с прислугой, осталось девять, однако холл всё равно кажется переполненным.

— Прошу внимания! — громко провозглашает Он, появившись на верху лестницы. Его рука заведена за спину и держит какой-то предмет, очертания которого расплываются в тусклом свечном свете.

Я приближаюсь к Хозяйке, раскрывшей рот, и предупреждающе прижимаю палец к губам. Все собираются у нижней ступеньки и синхронно поднимают головы. Он обводит присутствующих внимательным взглядом — его глаза на мгновение задерживаются на мне, — гулко откашливается, прочищая горло, и продолжает:

— Жаль, что задержались не все. То, что я скажу, должен слышать каждый.

Он замолкает на целую минуту. Мне слышно, как потрескивают свечи в люстре. Хозяйка начинает дрожать, и я беру её за руку. Благо она не отстраняется и переплетает пальцы с моими.

— Слушайте внимательно, — провозглашает Он. — Я болен и скоро умру.

Хозяйка ахает громче остальных. На всякий случай я обнимаю её за плечо второй рукой и тихо прошу послушать дальше.

— Я болен и скоро умру, — повторяет Он. — Так сказал бы я, если бы это было правдой. Теперь же, когда я привлёк ваше внимание и, надеюсь, успел напугать, перейдём к тому, ради чего мы сегодня собрались.

Он двигает рукой, спрятанной за спиной, и вытягивает её вперед. В его ладони — небольшой, но явно увесистый арбалет со стальной дугой. Никто не успевает даже пикнуть, когда Он наводит оружие прямо на собравшихся. Военный говорит что-то с нервным смешком, надеясь перевести откровенную угрозу в шутку, но замолкает, когда болт нацеливается ему в грудь.

— Если вы не поняли, я хочу развлечься напоследок. — Он спускается вниз на одну ступеньку, глухо ударяя каблуками по дереву. — Я говорю «напоследок», потому что кое-что, что я сказал ранее, правда.

Хозяйка шумно сглатывает. Я сжимаю её плечо крепче, намереваясь успокоить, хотя сама же ощущаю липкий страх, подбирающийся всё ближе.

Такого я ещё не видела. Такого Он ещё не устраивал.

Он продолжает спуск. Арбалет в Его ладони ходит из стороны в сторону, и все шарахаются от него, прикрывая лица и головы.

— А правда в том, что я скоро умру, — повторяет Он. — И кое-кто из ныне присутствующих мне в этом поможет.

Теперь вздрагиваю уже я, а Хозяйка так сильно сжимает мои пальцы, что от боли у меня сыпятся искры из глаз.

— И, честно говоря... — Он резко вскидывает арбалет. — Я решил устроить это развлечения для нас обоих. Прошу у всех прощения.

Тетива с чмокающим звуком приходит в движение. Я пытаюсь понять, в кого Он целится, и тут же слышу, как кто-то позади меня всхлипывает и падает на пол.

Мышь.

Она лежит на полу, прижимая подрагивающую руку к груди, из которой торчит болт — как раз оттуда, где должно быть сердце. Кровь быстро растекается по блестящему дереву и тонкими тёмными полосами оседает в щелях между половицами.

Дама в алом платье срывается на откровенный, режущий по слуху визг, и вместе с господином Биржевым Индексом бежит к парадной двери. Выйти у них, конечно же, не получается: я сама лично заперла замки и задвинула засовы.

Так вот зачем Он отдал тот странный приказ...

— Ах да, я попросил этого кое-кого запереть все выходы, чтобы никто случайно не ушёл до окончания представления, — подтверждает Он мои мысли, не спеша перезаряжая арбалет. — Получается, мы оба теперь разделяем вину за ваши страдания. Это ли не замечательно?

Он снова смотрит на меня и вскидывает арбалет. Я отступаю назад, ощущая фантомный болт, застрявший у меня в горле, но понимаю, что в Его планы не входит избавиться от меня таким образом, потому что Он хочет, чтобы я наблюдала за расправой.

Но зачем?..

Следующей в фонтан собственной крови, сдавленно охнув, будто у неё перехватило дыхание, падает повариха. Обезумевшие от паники и ужаса люди мечутся, сталкиваются друг с другом, падают на колени, слепо ползают по кровавым лужам, безуспешно стремясь найти убежище за кадками с цветами, роялем, гардинами. Военный бросается в угол, как крыса, забивается туда, позабыв о всех своих героических подвигах, и накрывается льняной салфеткой, стянутой с края стола.

Третий выстрел догоняет лакея, который как подкошенный валится на порог и замирает. Четвёртым «счастливчиком» оказывается толстяк, даже в такой ситуации не выпустивший из пальцев сигару: он хватается за окровавленное горло и заваливается прямо на столик с закусками.

Я кое-как прихожу в себя и тащу Хозяйку к лестнице, чтобы укрыться в небольшом чулане, но она вырывается и смотрит на Него полными слёз и ненависти глазами.

— Зачем? Зачем ты это делаешь?!

Он смотрит на неё со странной колкой нежностью.

— Я же уже сказал, милочка. Мне хочется развлечься. И хочется, чтобы твоя дражайшая подружка на это посмотрела...

Договорить ему не удаётся: господин Биржевый Индекс, неизвестно как успевший взметнуться вверх по лестнице, бросается на Него сзади и тянется к арбалету. Несмотря на то что Биржевый Индекс моложе и сильнее, Он никак не реагирует, — а делает шаг в сторону и чуть выставляет ногу. Мужчина спотыкается, врезается виском в перила и со стоном скатывается по ступенькам.

— И не просто посмотрела, а кое в чём ещё мне помогла, — прибавляет Он и добивает упавшего выстрелом в затылок.

Хозяйка зажимает рот ладонями и издаёт странный утробный звук. Я успеваю подхватить её под локоть и шепчу:

— Тише... Тише, не смотри ни на кого...

Но, конечно, она смотрит. И на Него, и на взводящийся арбалет, и на мертвецов, и на ещё живых жертв, задыхающихся от боли и ощущения дышащей в затылок смерти.

Он медленно подходит к военному, который вдруг отбрасывает салфетку, вскакивает, выставив перед собой стул, будто дырявый щит, и орёт:

— Не подходи! Не подходи, иначе я!..

Болт врезается ему в глаз, и военный грохается обратно в угол вместе со стулом. Сплетница в алом платье, привалившаяся к роялю, начинает хрипеть и трястись, как от удара током. Из уголков её губ выступает пена. Каблуки дробно стучат по паркету в такт агонии, тело выгибается и вмиг застывает в последней судороге.

Хозяйка стонет и зарывается влажным лицом мне в плечо. Он смотрит на нас со скукой и подводит итог:

— Вот вы и остались одни.

Арбалет целится прямо в меня. Я отшатываюсь, цепляясь ногой за сапог Хозяйки. Она хватает меня за предплечья, чтобы я не упала, и истошно кричит:

— Не смей! Даже не думай!

— Что такое? — делано удивляется Он. — Я вовсе не собираюсь её убивать! Я хочу попросить её о помощи!

— Какой? — беззвучно спрашиваю я.

Он указывает арбалетом на каждое тело в отдельности.

— Подтащи их ближе друг к другу. И подожги. Так же, как мои сыновья сделали это с твоей семьёй.