1. Первокурсница
Утром я просыпаюсь от яркого солнечного света, попадающего в комнату через единственное окно, которое вчера забыла зашторить. Тихо чертыхаюсь и на ощупь пытаюсь отыскать на тумбочке свой телефон, чтобы посмотреть время. Половина седьмого утра. Могла бы поспать ещё полчасика, а теперь уж точно не усну. Мало того, что потревожил солнечный свет, так теперь ещё и вернулось волнение по поводу первого дня в университете, а ведь только к четырём утра смогла его унять.
Выбравшись из удобной постели, я направляюсь в кухню. Единственное, что я смогла отвоевать в борьбе с родителями – право жить одной. Теперь у меня своя однокомнатная квартирка в получасе езды от центра и дома тёти, жить у которой я категорически отказалась. Эта победа – ничто по сравнению с бесчисленным количеством поражений, но маленький повод порадоваться сквозь горечь слёз, которыми я заливала подушку в первые месяцы после расставания с... бывшим парнем, о котором сейчас пытаюсь не вспоминать. Почти полгода прошло с нашей последней встречи, и теперь я считаю, что бесполезно ворошить прошлое, которое уже не вернёшь. Нужно жить дальше.
Варить по утрам кофе теперь приходится самой, как и оплачивать квартиру, редкие поездки на автобусе, на который я променяла машину с личным водителем, и другие расходы по мелочи. На всё это я зарабатываю, работая в книжном магазине с четырёх часов вечера и аж до десяти. Ужасно выматывает, но это лучше, чем зависеть от родителей, без того желающих во всём контролировать мою жизнь. К счастью, сейчас этот контроль стал более умеренным. Во-первых, потому, что четыре месяца подряд я была идеально послушной дочерью, ведь всё это время находилась в такой депрессии, что мне было наплевать, кто и что со мной делает, а во-вторых, мои родители месяц назад переехали в Германию, оставив меня под присмотром тёти. Впрочем, я всё равно жила у неё с того времени, как отец запретил мне возвращаться в родной город, решив держать подальше от прошлой жизни и болезненных воспоминаний. Меня они с собой не забрали, и это тоже плюс, ведь впервые за последнее время я могу дышать немного свободнее, хоть знаю, что папа наверняка поставил следить за мной парочку своих шпионов.
Допив кофе под какую-то не особо интересную передачу по телевизору, я без спешки привожу себя в порядок и открываю шкаф, задумавшись над тем, что бы надеть в первый день обучения. Останавливаю выбор на тёмных джинсах и светло-бежевой кофте. Обуваю балетки, а волосы оставляю распущенными. Прежняя Чеён уже никогда не вернётся, как бы ни пытались реанимировать её родители.
Без двадцати восемь я спускаюсь во двор, где уже ждёт серебристый Форд моего парня Джина. Мы познакомились полтора месяца назад на дне рождения его матери – известной в узких кругах актрисы – куда меня притащила моя тётя, обожающая посещать подобные мероприятия. Джин оказался единственным, с кем на празднике можно было поговорить о чём-то, кроме сплетен. К тому же, он учится на той же специальности, на которую поступила я, хоть уже на четвёртом курсе. Ким был именно тем человеком, который помог мне справиться с самым трудным периодом моей жизни, за что я ему бесконечно благодарна. Он умный, заботливый, интересный, и от него в восторге даже мои родители. Мне по-прежнему плевать на их мнение, а вот то, что Джин заменил мне друзей и окружил колоссальной поддержкой – действительно ценно. Поэтому когда две недели назад он предложил встречаться, я, чуть потянув с этим, согласилась, и до сих пор не жалею о своём решении. В моей жизни уже не будет таких же чувств, как были в прошлом, но многие семьи прекрасно держатся на доверии и понимании. У нас это есть.
— Волнуешься? — спрашивает Ким, заметив, как я нервно верчу в руках мобильный телефон.
— Есть такое, — шепчу, пытаясь улыбнуться, но внутреннее напряжение даёт о себе знать.
— Всё будет хорошо, — обещает шатен, потянувшись ко мне и ободряюще сжимая руку. Это «хорошо» привычно режет по ушам. У Джина нет недостатков, пожалуй, он даже слишком идеальный. Его воспитанием занимались няньки со знанием минимум трёх иностранных языков, а за культурой корейской речи лично следил дед – выдающийся питерский академик. Но порой мне не хватает паразитных «окей», «ща», «харе», в чём я упрямо не хочу себе признаваться. — Какая у тебя первая пара?
— История, — бормочу, мельком заглянув в блокнотик с расписанием, который лежит у меня на коленях.
— Тебе не о чем волноваться, — убеждает меня Джин, улыбнувшись самой обаятельный из своих улыбок, от чего я невольно улыбаюсь сама. — Историю ведёт замечательный Кёсуним. Ему, правда, на днях исполнится семьдесят два, но старичок ещё в расцвете сил... и слегка в маразме. Поэтому, если ты чего-то не знаешь – он даже не заметит.
— Обнадёживает, — усмехаюсь я, понемногу расслабляясь. — Может быть, мне тогда вообще не приходить?
— Тебе нужно познакомиться с группой, это важно, — отвечает парень, останавливая машину напротив главного входа. — У тебя всё получится.
— Хотелось бы поверить, — шепчу и тянусь к его щеке, чтобы поцеловать на прощание. — Увидимся после занятий.
Когда я захожу в аудиторию, почти все места уже заняты. Замечаю свободное за второй партой, рядом с девчонкой с ярко-красными волосами. Недолго думая, направляюсь к ней.
— Здесь не занято? — интересуюсь, увидев на месте рядом с ней чью-то сумку.
— Да... — кивает она, но тут же спохватывается. — То есть, нет... Садись, — с этими словами незнакомка убирает сумку, при этом умудрившись стукнуться головой об парту и уронить эту самую сумку прямо мне на ноги. Радуясь, что учебники нам ещё не выдали, я поднимаю вещи с пола и протягиваю девушке.
— Спасибо, — бормочет она, заливаясь краской под цвет своих волос. — Прости, я бываю... неуклюжей. Прям беда с этим.
— Я заметила, — улыбаюсь, присаживаясь рядом с ней. — Чеён.
— Дохён... Ким... Просто Дохён, — быстро отвечает одногруппница, нервно вертя в руках простой карандаш, схваченный с парты. — Но иногда называют Зайцем. Короче, как тебе будет удобно.
— Приятно познакомиться, — отзываюсь, не сдерживая смешка. Не знаю чем, но эта девушка мне уже симпатична. Вообще у меня никогда не было настоящих друзей, может, хоть здесь удастся с кем-нибудь сдружиться.
— А ты... — начинает было Дохён, но в класс заходит преподаватель, и все спешно поднимаются со своих мест, чтобы поприветствовать седого низенького дедушку в круглых очках с толстыми стёклами.
Большую часть пары мы тратим на то, что Кёнсуним пытается запомнить наши имена. Джин был прав – старичок действительно немного в маразме, ещё и мучается склерозом. За это время мы с Дохён успеваем нормально познакомиться, поговорить и даже пошутить над историком. Удивительно, как легко я чувствую себя в окружении почти незнакомых людей в совершенно незнакомом месте.
После окончания первой пары вся наша группа делится на парней и девушек и отправляется на физкультуру. Девушки вместе со студентками других групп первого курса нашей специальности будут заниматься на физическом факультете, а мальчики останутся в главном корпусе, у них занятие будет проводить другой преподаватель.
Мы с Дохён успеваем несколько раз проклясть того, кто придумал проводить физкультуру второй парой, ещё и первого сентября. Но делать нечего, мы переодеваемся в немного тесной для такого количества студенток раздевалке в спортивную форму и поднимаемся этажом выше, где расположен огромный спортзал.
Ещё на входе, проходя мимо преподавательского стола, я успеваю уловить знакомый запах, но быстро убеждаю себя, что мне почудилось. По звонку мы выстраиваемся в одну линию, при этом мне достаётся место почти рядом с входной дверью. В этот же момент в спортзал заходит преподаватель.
Я замираю на одном месте, вцепившись в руку стоящей рядом До, и в ужасе смотрю на высокого голубоглазого брюнета, который тоже на несколько секунд останавливается прямо возле двери и не менее удивлённо смотрит на меня. Но Чонгуку быстрее удаётся справиться с оцепенением, и он, как ни в чём не бывало, проходит мимо. Я ощущаю неприятный укол где-то в области сердца, но пытаюсь быстро совладать с собой, в первую очередь отпустив руку явно напуганной моим поведением одногруппницы.
— Добрый день, — здоровается парень, останавливаясь примерно посередине зала и поворачиваясь лицом к шеренге. В отличие от меня, он выглядит спокойным и расслабленным, что уже второй раз за последние две минуты больно ранит. — Меня зовут Чон Чонгук. Я буду преподавать у вас физкультуру.