2. Прошлое останется прошлым
Почти всю пару я наблюдаю за Чоном, лишь изредка спохватываясь и отводя взгляд, понимая, насколько подозрительно это может выглядеть. А он изменился. Внешне всё тот же, а вот по поведению не сравнить. Нет больше того прежнего панибратства с учениками, теперь Чонгук держится почти отстранёно, лишь изредка отшучиваясь в ответ на не всегда приличные вопросы студенток. Кажется, даже повзрослел за это время. Не знаю, радует меня это или ещё больше расстраивает... Впрочем, меня вообще эти изменения волновать не должны. Всё в прошлом. Слишком поздно пытаться что-либо вернуть. У меня есть Джин и планы на будущее, которые менять уже не собираюсь. Мои прежние попытки внести изменения всё равно ничем хорошим не закончились. Я не выдержу ещё одного такого краха. Слишком больно.
Чонгук же, кажется, меня вообще не замечает. За почти час занятий он всего несколько раз смотрит в мою сторону, не уделяя внимания больше, чем другим студенткам... Разве только Дохён, которая постоянно обращает на себя взгляды всей группы. Она спотыкается даже на ровном месте, падает, умудряется сбить стоящую впереди девчонку, которой чудом удаётся отделаться лишь парой ссадин. В конце концов, Чон не выдерживает и отправляет мою неудачливую одногруппницу досиживать пару на лавочке у стены, по пути к которой До спотыкается и падает прямо в руки Чонгуку, едва успевшему её поймать. Пролепетав растерянное «простите» девушка заливается краской и почти уползает на выделенное ей место. Чонгук спокойно продолжает занятие, а я вдруг понимаю, что не все чувства смогла упрятать в дальний ящик. Ни что иное, как ревность, собирается отвратительным комом в горле, когда Чон бережно помогает До подняться. Всего год назад я так же неуклюже падала ему в руки... Чёрт, мне нужно справиться с эмоциями, иначе запросто с ума сойду.
— Учитель Чон, а вам зачёт можно будет натурой сдать? — интересуется вдруг какая-то девчонка не из нашей группы, когда в конце занятия парень по списку отмечает присутствующих. Я нервно переминаюсь с ноги на ноги, нетерпеливо ожидая, когда всё это, наконец, закончится, и смогу отсюда сбежать.
— Можно, Со, — отвечает Чонгук, методично отмечая фамилии в списке. — Тряпку и ведро спросишь у уборщицы. Всего полгода честного труда и зачёт у тебя в кармане.
— Не, ну я не это имела в виду, — бормочет девушка, обиженно поджимая губы. — Я же к вам со всей душой, а вы...
— Ну, если со всей душой... — усмехается парень, чёркая ручкой в блокноте, пока другие студентки по очереди называют фамилии и уходят в раздевалку. Я называю свою уже пятый раз, но Чонгук упрямо делает вид, что этого не слышит. — Со всей душой, как ты выразилась, зачёт поставлю далеко не всем, — брюнет неожиданно поднимает взгляд от списка и несколько секунд задумчиво смотрит на меня. — Буквально единицам.
Я невольно краснею и спешно отвожу взгляд, с тоской смотря вслед уходящим студенткам.
— Запишите меня первой, — кокетничает девушка, но Чонгук никак на это не реагирует.
— Иди уже, Со, не путай меня, — отмахивается он, когда в зале остаётся не больше пятнадцати человек. — Вас и так дохрена.
— До пятницы, — разочарованно бормочет девушка и нехотя направляется к выходу из зала. С удовольствием бы сейчас поменялась с ней местами.
Чон заканчивает отмечать в списке оставшихся студенток, всё так же игнорируя меня. Я уже психую, настолько, что подумываю о том, чтобы просто сбежать из зала, наплевав на всё. Пусть ставит пропуск, если хочет. Но что-то держит на месте, и в итоге мы остаёмся вдвоём в совершенно пустом зале.
— Пак, — в который раз повторяю я, скрестив руки на груди.
— У меня с памятью всё в норме, — ухмыляется брюнет, закрывая блокнот и усаживаясь прямо на рабочий стол. А вот и прежний Чонгук, который умудрился почти полтора часа прятаться под маской строгого преподавателя. Он достаёт из кармана пачку сигарет и с невозмутимым видом прикуривает прямо при мне, что окончательно выводит из себя. Выходит, прежние обещания для него уже ничего не стоят.
— Замечательно. Тогда я пойду, пожалуй, — рычу и уже поворачиваюсь к выходу, но Чонгук, похоже, не считает разговор оконченным.
— Адвокат, значит? — задаёт он вопрос, что всё же заставляет меня вернуться.
— Кто, кроме меня, знает, насколько действительно дорога свобода? — бормочу, привалившись спиной к холодной стене. — А ты... преподаватель?
— Что здесь удивительного? — фыркает Чон, выпуская в воздух облако дыма. — Рано или поздно приходится становиться серьёзнее, искать работу... С гонками я завязал, так что...
— Физкультуры, — добавляю, недоверчиво приподнимая бровь.
— Какие были вакансии, — пожимает он плечами, по-прежнему задевая меня своим холодным спокойствием. Чему, а держать в узде эмоции он научился точно... в отличие от меня.
— Кто вообще тебя взял без специального образования?! — возмущаюсь, не выдерживая. — У нас же серьёзное учебное заведение! А ты... даже не учитель.
— У меня дядя – ректор этого универа, — хмыкает Чонгук, затушив сигарету о поверхность стола. Дурацкая привычка.
— Что? — восклицаю, даже на мгновение открыв рот от изумления. — Он же байкер.
— А что, байкер не может быть ректором? — смеётся Чон, и я сама не понимаю, почему сейчас это так злит. — Что за стереотипное мышление, Бурундук Чэнн?
— Для тебя – Чеён, — заявляю гордо и снова отворачиваюсь к двери, на этот раз поклявшись себе ни за что не возвращаться. Прошлое останется прошлым.
— Не-а, для меня как раз - Бурундук Чэнн, — бросает мне вслед парень, и я снова не могу сделать вид, что этого не слышала.
— Бурундук Чэнн осталась в том дурацком кафе полгода назад, — шепчу, замерев уже на пороге, но так и не решаясь посмотреть на него. — Она не выдержала бы расставания. А я выдержу всё, даже когда будет невыносимо больно... Нынешней мне лучше без тебя.
— Врёшь, — замечает Чонгук, и я сжимаю руки в кулаки, борясь с желанием хоть мельком взглянуть на него, хоть разок дотронуться, хоть на секунду почувствовать... Нельзя. — Посмотри на меня и повтори это ещё раз.
— Мне пора на занятия, — бурчу, ругая себя за то, что не убежала сразу. Слабохарактерная идиотка.
— Ты не изменилась. Всё та же Бурундук Чэнн, которая только пытается стать сильной, постоянно путая силу с отчаянностью, — слышу за спиной, и только тогда решаюсь выйти, убеждая себя забыть об этом разговоре, будто бы его и не было.