Глава 81: Лагерная жизнь
«Мы вызвались приносить радость и единство.
Мы отдаем свои сердца и жизни, объединяясь с нашими братьями-тайцами.
Пусть мы далеко, мы не знаем усталости – даже если мы на вершине горы, касающейся небес.
Мы идем вперед, прокладываем путь и несем развитие с добротой и состраданием.
Холодный ветер и дождь могут коснуться нашей кожи, но наши сердца остаются спокойными и прохладными.
Нас согревают добрые дела, и все невзгоды кажутся пустяком».
(Песня: «Мы – волонтеры»)
Я услышал отголоски песни, доносящиеся из учебной группы. Может, это учителя пели вместе с детьми. Звучало весело. Мы, повара, тоже с удовольствием слушали. На кухне сейчас хаос, приближается обед. Мы суетимся, чтобы всё было готово вовремя. Я таскаю кувшины с водой, поднимаю горшки с рисом и рублю свинину с курицей. Это же кулинария, да?
Прошла неделя с тех пор, как мы отправились в горы Мае-Чам волонтёрами. Честно говоря, это потрясающий опыт. Атмосфера невероятная, воздух свежий, и – не хочу хвастаться – но неподалеку есть даже небольшая речушка с кристально чистой водой. По вечерам мы ходим туда играть и ловить рыбу – заодно и купаемся.
Мы приехали в конце зимы, когда горы окрасились в ярко-жёлтый цвет из-за цветущих мексиканских подсолнухов. Этот жёлтый прекрасно контрастировал с красными листьями пуансеттий, известных как «рождественские деревья». Эти растения используют для декора, а не те сосны, которые украшают на праздники.
Вообще, можно подумать, что красные листья – это и так красиво, да? Но местные пуансеттии – это нечто особенное. Они огромные, как настоящие деревья! Почти у каждого дома растет такое, но местные жители, кажется, не придают им значения. Относятся к ним так же обыденно, как к манго или кокосу.
Но для нас, городских детей, приехавших в горы, это было зрелище! Мы наделали столько фотографий, что из них можно было бы смонтировать короткометражку. И в довершение всего, Кью и Мик вообразили, что эти деревья волшебные, и устроили целый ритуал «гадания на выигрышные номера лотереи». Вы только посмотрите на этих двоих! Но... признаюсь, я втайне тоже к ним присоединился. Ха-ха!
Клянусь, я не хвастаюсь — просто хочу поделиться своими впечатлениями. В Мае-Чаме потрясающая атмосфера. Рассветы и закаты здесь действительно напоминают Новую Зеландию. Это не просто слова, это факт.
По утрам здесь стоит густой туман, но позже становится жарко – прям по-настоящему жарко. А к вечеру внезапно холодает, будто погода напрочь забыла, какое пекло было днем. Так что неудивительно, что наш дорогой Пхум подхватил простуду в самый первый день, как мы сюда приехали – не смог сразу адаптироваться.
Школа, где мы разбили лагерь, находится далеко от деревни. Она стоит на возвышенности среди деревьев. Если смотреть вниз, то вдалеке можно увидеть деревню.
В школе три одноэтажных здания, расположенных на значительном расстоянии друг от друга. Одно из них предназначено для младших классов (с 1 по 3 год обучения), другое — для средних (с 4 по 6 год). В отличие от Бангкока и других крупных городов, здесь не разделяют детей строго по возрасту, поэтому классы смешанные.
Здесь всего три учителя. Да-да, вы не ослышались – всего трое. И теперь представьте: три учителя на шесть классов. Им приходится вести сразу несколько уроков одновременно.
Третье здание расположено чуть выше по холму, там занимаются дети из детского сада.
Это здание выглядит крепче остальных. Учителя рассказали, что в прошлом году они сложились своими зарплатами, купили материалы и вместе с жителями деревни сами построили этот детский сад. Кроме того, есть учительская, которую мы приспособили под временную маленькую кухню...
Вы когда-нибудь видели кухню под открытым небом? Ха-ха. Каждый раз, когда капля раскаленного масла попадала Грину на руку, она визжала так, что слышно было на соседней горе. К счастью, кухня далеко от жилых домов деревни, так что никто из местных не видит (и не слышит), какой хаос мы тут развели.
Чуть выше, рядом с детским садом, есть еще одно здание – что-то вроде сельского клуба. Мы приспособили его под столовую и место для общих сборов.
С другой стороны, стройка идёт полным ходом. Бригада возводит библиотеку. Планировка такая: сначала начальная школа, затем библиотека, за ней — здание средней школы. Рядом туалет и учительская, которая служит нам штаб-квартирой и кухней.
Наверное, вам интересно, где мы спим? Не на деревьях же, в самом деле! Мы же не кроты! (Погодите, а кроты разве спят на деревьях?..)
Девчонки – и настоящие, и "не совсем" – спят в одном из классов. Учителя выделили им целую комнату, где они разместились, как сельди в бочке. Мальчишек разделили на три группы: одна оказалась в старой библиотеке, другая – в кладовке рядом с учительской (здесь я оказался со своей бандой), а третья – в домиках для учителей.
С тех пор как я тут, чувствую не столько усталость, сколько радость. Тело, конечно, иногда ломит, но улыбки детей и местных жителей прогоняют всю усталость. Это невероятно – делать что-то хорошее для других вместе с друзьями. Оно того стоит, но есть одно но...
Наш лидер лагеря, похоже, просто дрейфует по территории.
Я понимаю, его работа — присматривать за всеми, но, честно говоря, он почти ничего не делает! Хотя, шучу. На самом деле Пан старается изо всех сил. На него навалилось столько обязанностей, что куда бы он ни пошёл, его тут же кто-то зовёт на помощь. Вот это друг
– Эй, лесные шеф-повара! Что сегодня в меню для голодных волонтеров?
Ну вот, лёгок на помине – пришел вставить свои пять бат. Я как раз кромсал длинную фасоль под строгим надзором Грина и не удержался – запустил парой обрезков Пану в голову.
– Блин, Пим! За что?! Я пожалуюсь главному инженеру (Пхуму), чтобы он тебя наказал так, что всё тело ныть будет. Ха!
– Ой, как я напуган. Просто в ужасе. – Мой язык – мой враг, да? Я вскинул бровь, глядя на этого наглеца.
– Пим кинул в тебя фасолью, а я кину ножом прямо в висок, Пан, если ты не уберешь свою задницу с дороги! – Грин, наш горный шеф-повар, возникла за спиной Пана с двумя огромными канистрами устричного соуса.
– Боже, почему повара такие агрессивные? Я просто пришел проверить, скоро ли обед, чтобы позвонить в колокол. – Пан продолжал болтать, пока его рука предательски тянулась к кусочку жареной свинины, который П'Мэй только что выловила из сковороды. – Черт! Горячо! П'Мэй, почему не предупредила?!
– Глаза разуй. Так тебе и надо, жадина. Еще кусочек хочешь?
– Это вы так обращаетесь с президентом лагеря? Я лишу вас всех премий!
– Ха-ха, Пан, ты перепутал типы президентов! – девчонки со смехом подхватили шутку.
Пан продолжал крутиться под ногами, пока Грин чуть не засунула его в котел, чтобы не мешался.
– Почти готово! Почти! Куда ты так торопишься? Стоит немного задержаться, и вы все ведёте себя так, будто умрёте с голоду, если не поедите вовремя. Клянусь, я отравлю весь лагерь, если не перестанете... И ты, Пим, мать твою! Ты должен резать фасоль для людей, а не кожуру арбуза для свиней! Можешь нарезать помельче? Когда закончишь, принеси котёл с рисом и начинай раздачу.
И где же этот И'Нонг Парк? Парк! Если я узнаю, что ты бездельничаешь, то ты пожалеешь, что появился на свет. Ты меня понял?!
В этом и заключается моя основная работа – давать Грину выплеснуть стресс на меня, прежде чем она начнет готовить. Я же никогда раньше этого не делал! Я режу так, как она показала, ясно?! Если нужно еще мельче, мне что, разжевать её и выплюнуть? Боже мой.
Пан демонстративно вздрогнул и поспешил уйти. Девчонки, чистящие яйца, весело переглядывались, наблюдая, как я про себя ругаюсь вслед Грину.
Дневная смена завершилась. Наступил прохладный вечер, самое время для отдыха. Друзья уехали в деревню, знакомиться с местными жителями. Мы уже были там вчера, так что сегодня я могу наконец отдохнуть.
Каждый занят своим делом. Кто-то гонял мяч, кто-то читал книгу. Я решил тоже побегать, но быстро устал. Ребята играли слишком жёстко, и голени едва не свело. Мы нашли подходящее место с ровной поверхностью, чтобы размахнуться. Было весело погонять мяч по горным склонам, хотя поле там такое же ровное, как и обычное.
Те, кто жаждал исследовать лес и насладиться его красотой, углубились в чащу. А те, кто хотел флиртовать, как Фанг и Тан, продолжили своё занятие.
Они сидели на высоком холме, на смотровой площадке, наслаждаясь романтическим закатом. Глядя на них, я невольно подумал: было бы забавно, если бы они стали духами-хранителями этой горы, мужем и женой. Конечно, это не ревность, просто их поведение немного раздражало.
– Эй! Вы что там делаете? Друг друга травкой кормите?
Пхум, прервавшийся на глоток воды, не выдержал и выкрикнул, чтобы пошутить. Мы все рассмеялись, но легендарные влюблённые лишь взглянули на нас мельком, не удостоив ответом.
– Я видел стога сена за кухней – почему бы вам двоим не пойти туда и не попастись! – вставил Мик, острый на язык, как всегда.
– Отца своего туда отведи, придурок! – выкрикнул в ответ Фанг, запуская в нас веткой.
Тан обернулся и, улыбнувшись, обнял своего парня за плечо. Они снова посмотрели на закат за горными вершинами, цветущие поля док буа тонг, небо, ручей и лёгкий ветерок. Они показывали друг другу птиц и деревья, словно открывая новый, неизведанный мир.
– Что с тобой опять не так, Той? Снова дуешься из-за какой-то ерунды?
Переключаемся на другую парочку. Боже, у нас тут целый сериал в реальном времени, правда, этот – другого жанра. Хмф, о чем эти двое опять спорят?
– Не имеет значения. Если П'Кью когда-нибудь узнает, к какому биологическому виду он принадлежит, пусть сообщит Тою.
О-о-оу! Горячо!
Надо признать, это было смело и гениально. Той ловко заткнул моего друга, просто поставив его на место.
Они передвигались по территории, как утки, следуя друг за другом. Кью хватал Тоя за запястье, тот останавливался, смотрел прямо в глаза, сбрасывал руку и уходил. И так по кругу: тянет, останавливается, вырывается, снова хватает.
Честное слово, если бы Той обернулся в сари и бегал между деревьями по холмам, это был бы настоящий индийский фильм. Столько драмы! В конце концов, они скрылись за декорациями, и их голоса разносились над горами до самой границы с Мьянмой.
– О чём они, черт возьми, спорят, Пи?
Я пожал плечами, глядя на Мэтта. Откуда мне знать? Я тут с тобой в покер играю.
Ха-ха, теперь все знают, чем я занят. Ну, раньше я играл в футбол, чтобы сбросить... кхм... "сексуальное напряжение", а теперь мне нужно найти другое "полезное" занятие, верно?
Мне нравится заниматься "сосредоточенными тренировками", например, упражнениями для кистей рук – хе-хе.
В нашей картёжной компании: я, Пан, Мэтт, Дол и М. В это время Чан, Бир и Красавчик отправились демонстрировать свою храбрость и красоту, играя в футбол со старшими и младшими волонтёрами. Кажется, они не собираются заканчивать.
Спасибо, Пхум, что заметил меня. Придурок!
Я наблюдал за Пхумом, ожидая своего хода. Когда он успел снять рубашку?! Во мне проснулся собственнический инстинкт. Девчонки и толпа Грин-Джиджи не сводили с него глаз. Я пристально смотрел на него, когда он вдруг повернулся и встретился со мной взглядом. Он поднял бровь и улыбнулся своей фирменной, дерзкой улыбкой, сверкнув клыками. Я ответил ему жестом, показав большой палец вниз. Он рассмеялся и побежал за мячом.
–
Мик, ты что, подглядываешь в мои карты? – Я покачал головой в сторону Пхума и заметил, что Мик вытянул шею, стараясь заглянуть мне в руку.
– Ну, ты же подсматривал за моим другом.
И что с того, что я смотрел на Пхума? Это что, преступление?
– Так и скажи: "Я смотрел на своего мужа". Ха-ха-ха!
После этого выпада я потерял дар речи. Я был в меньшинстве, а Пан и Мэтт даже не подумали мне помочь!
– Пок 8, удвоение! Я выиграл! Сдавай назад, г-господин дилер. Чувак, можешь заложить свою землю под залог, ха-ха!
Мало того, что меня вовсю стебали, так я еще и проигрывал. Моя жизнь – сплошной косяк.
– Черт, Пан, ты что, поклоняешься богу карт? Твоя удача просто сумасшедшая! Я на мели! – проворчал М, отсчитывая монеты, чтобы передать их Пану и Мэтту.
– Да, давайте сыграем во что-нибудь другое. На этот раз без денег – как насчет "Королевской карты"? Победитель приказывает проигравшему делать всё, что захочет.
Ну вот, опять. Такие игры никогда не заканчиваются добром. Пока мы сами не стали жертвами, нужно делать ноги! И прежде чем меня успели втянуть...
– Эй, ребята, я тут вспомнил, мне нужно...
– Даже не пытайся, Пим! Уже струсил? А? Ты что, цыплёнок? – Чертов Дол, я даже не удивлен. Он же друг Тана, в конце концов.
Все знают, что на одном достоинстве каши не сваришь, но как мужчины мы должны защищать его, как собственную жизнь. Однако я не из тех, кто преклоняется перед гордостью или считает честь чем-то особенно важным. «Ребята, отпустите меня, а?» Судя по взглядам четырёх или пяти пар глаз, устремлённых прямо на меня... ладно, понял.
– Ладно, ладно. Я в игре.
Правила просты – мы играем в «Раба» (Slave). И, по «чистой случайности», в этой игре мне везет меньше всего. Каждый раз я заканчиваю либо простолюдином, либо рабом. Мы сражались туда-сюда какое-то время, а потом к нам присоединился Кхун Чай (Бир), хотя мы не сказали ему, на что спорим. Ха-ха.
Пожалуйста, пусть Бир хоть раз побудет рабом!
И мне удалось спастись! А вот кто не проскочил, так это Мэтт. Ха-ха! О боже, теперь осталось посмотреть, кто станет королем – Дол или Пан. В итоге корону взял Пан. Бедный Мэтт побледнел.
– Хе-хе, Мэтт, ты готов, мой дорогой Нонг?
Пан потрепал Мэтта по голове, как охотник, собирающийся прирезать беспомощного поросенка. Мы были не лучше. Глядя, как наш бро готовится произнести свои последние слова, мы лишь холодно улыбались, сжимая в руках воображаемые бархатцы (цветы для похорон) в предвкушении зрелища.
–П'Пан, пожалуйста, я же младший П'Ангуна. Смилуйся, а? Будь со мной полегче, умоляю!
О боже, Мэтт, мне хотелось скатиться с холма от смеха, глядя на его отчаянное лицо. Но Пан? Ему плевать – издевательство над людьми практически цель его жизни. Тебе конец, Полукровка.
–Виноград, личи – мне сейчас всё равно, Мэтт. Иди туда и станцуй танец "Чешущееся ухо" перед всем лагерем. СЕЙЧАС.
Ха-ха! Если тебе не станет стыдно после этого, то тебе больше никогда не будет стыдно ни за что в жизни. Но, разумеется, выбора у него не было. Мэтту пришлось подойти к флагштоку посреди двора с его дерзким красивым лицом и...
У меня чешутся уши...
Не знаю, что с ними не так...
Даже ватные палочки не помогают...
–Что ты там вякаешь?! Ничего не слышно! И если ухо чешется, какого черта ты чешешь колено?! Это что, лечит зуд? Чеши своё чёртово ухо, ма-а-ан! – заорал Мик.
Весь лагерь повернулся к Мэтту. Даже футболисты и наша легендарная парочка остановились, чтобы присоединиться к веселью. Все поняли, что это безобидный розыгрыш. Но разве не оживило это лагерь?
У меня чешутся у-у-у-у-ши-и-и!
Не знаю, что с ними не так...
Даже ватные палочки не помогают...
Так чешется, глубоко внутри!
Каждый раз, как зачешется, мурашки по коже!
– А-а-а-р-р-гх, хватит, я закончил!
[Прим. пер.: Песня "Itchy Ears" (คันหู) стала вирусной в 2011 году из-за крайне провокационного исполнения певицы Джа. Движения Мэтта, видимо, были на грани фола].
Ха-ха, это было уморительно. Его лицо может быть потрясающим, но его танцы – абсолютный абсурд. Закончив номер, Мэтт рванул прямиком в лес за школой. Мы сидели и смеялись над ним до колик. Чесать колено – что это вообще было? Это не было противно, это было запредельно нелепо!
– Эй, а на что именно вы спорите?
Благородный Бир начал что-то подозревать, но было уже слишком поздно, мой дорогой друг. Хе-хе.
– Сам видел – если ты раб, тобой помыкают.
– Тогда я выхожу. Пойду играть в футбол с Пхумом и остальными.
– О нет, Ваше Высочество. Сел на тигра – слезть не получится. Ты что, напрашиваешься на неприятности? – вставил Дол, чье хобби – угрожать людям.
В итоге Бир не смог сбежать и разделил ту же участь, что и я. И, что самое важное, в следующем раунде он попался. Мы с Миком, возможно, подтасовали карты (а возможно, и нет). Хе-хе-хе. Мы просто очень хотели подколоть Бира.
И каким же был приказ от Короля Мика?
– Бир, мой дорогой соратник! Я приказываю тебе спеть «Плач по отцу» для Джиджи. А потом – признайся ей в любви и попроси стать твоей фаен!!!
ДА-А-А-А-А-АС!!!
О да-а-а-а-а! Ха-ха! Это было даже похлеще задания для Мэтта! У Бира буквально отвисла челюсть, а лицо сменило несколько оттенков бледности – от его фирменной красоты не осталось и следа. Он таскал кирпичи, пилил дрова и клал плитку на крыше, но никогда не выглядел таким побежденным. Бедный Бир, какое жалкое зрелище. Хе-хе.
Он погрозил нам пальцем, как бы предупреждая, а затем медленно направился к Грину, Джиджи и Френдли, которые выбирали наряды для традиционных танцев. Когда Бир подошёл, они уставились на него в недоумении. Обернувшись, он посмотрел на нас, а мы едва сдерживали смех. Бир, твоё лицо просто бесценно! Оно выглядело так, будто он снимался в фильме ужасов. Вероятно, он начал петь, потому что у девчонок вытянулись лица от шока, хотя с нашего места не было слышно ни звука.
– Эй, пой громче! Если мы не услышим, ты не имеешь права останавливаться! – крикнул я. Я тоже становлюсь смелым, когда чувствую себя в безопасности.
Он обернулся и выкрикнул в нашу сторону словечко на букву «Х» (эквивалент среднего пальца), после чего наконец начал представление, которого мы все так ждали.
Плачешь по папочке, а-а-а-а-а-а-а?
Или ты зовешь его на помощь?
Сердце разбито, глаза полны слез...
Чтобы он пришел и вытер их!
Теперь плачешь по мамочке, а-а-а-а-а-а-а?...
– Джиджи, я люблю тебя. Пожалуйста, будь моей девушкой!
ХА-ХА-ХА-ХА-ХА! Высокородный принц даже опустился на одно колено. Мой друг окончательно утратил остатки аристократизма. Парни, игравшие в футбол, свистели, улюлюкали и хохотали. Пхум сорвал футболку, начал размахивать ею и побежал к Биру — весь лагерь был в восторге. Бир, дорогой, ты просто гений. Джиджи, похоже, была на грани обморока — она неожиданно сорвала пятизвёздочный божественный джекпот!
– А-а-а-а-а-а, кхун Бир, любимый! А-А-А-А! Я и представить не могла, что ты питаешь ко мне такие страстные чувства! – Джиджи уже приготовилась прыгнуть и задушить Бира в объятиях, но тот увернулся в самый последний момент.
Мы смеялись так, что слезы текли ручьями. Эта история станет легендой, Бир, ты ведь понимаешь? Тем временем Кью, помирившись с Тоем, шел обратно, приобняв его за плечи, и издевательски кричал:
– Так вы двое наконец нашли друг друга? Желаю вам дожить до глубокой старости и опираться на посох с набалдашником из золотого кактуса, таким же огромным, как у Джиджи, мой друг! Ха-ха-ха!
[Прим. пер.: Кью переиначил традиционное свадебное пожелание «Золотого посоха и алмазного жезла». Но вместо алмазов он упомянул «золотой цветок-кактус», где «золотой цветок» (dòk tong) – это грубое тайское ругательство. Кью в своем репертуаре!]
И после этого настала очередь каждого из нас получать наказание, один за другим. Пану прилетело первому – М заставил его продавать страховку банановому дереву.
– Господин Банан, вас интересует наше предложение? Я гарантирую полное покрытие: если ваши палочки сломаются – мы заплатим. Несчастные случаи, болезни или смерть – мы с радостью выплатим компенсацию вам и вашим потомкам по единой ставке. Наша компания покрывает все сферы жизни: от уроков макияжа до лесовосстановления, охоты на термитов, массажа ног, депиляции и даже ограблений. Если вы купите страховку сегодня, а завтра случайно погибнете – мы выплатим всё без лишних вопросов...
Затем он повернулся к нам, будто в камеру, и выдал слоган: «Страхование ПанПан – потому что жизнь есть жизнь». После завершения сделки он даже поклонился банану. Ха-ха-ха!
Каким-то чудом мне везло, и я держался достойно... до этого раунда, который, как они заявили, должен был стать последним. Мне следовало быть настороже.
А-А-А-Р-Г-Х, я всё-таки попался!
Я Я обречен. Тяжело сглотнув, я медленно поднял глаза. Нужно было попытаться выглядеть жалко, но лицо отказывалось слушаться. Отчаянно хотелось сбежать. В глубине души я надеялся на доброту Бира, которая ослабила бы демонические силы Пана и Мика. Но, увы, этого не произошло.
– Хе, – ухмыльнулся Бир.
– Хе-хе, – подхватил Пан.
– Хе-хе-хе, – подытожил Мик.
И какое же задание они мне дали? Проорать признание прямо у футбольного поля, на глазах у деревенского старосты, чиновников и, кажется, миллиона участников лагеря (ладно, я преувеличиваю).
Они придумали что-то настолько унизительное, что мне хотелось зарыться в землю или закончить всё под кустом подсолнухов. Черт возьми! Почему бы вам просто не прибить меня сразу? Всё, что я мог – это понуро плестись к флагштоку, рядом с которым развернулось футбольное поле. Игроки начали оборачиваться, особенно тот красавчик, который отчасти был виноват в моих страданиях.
– Коротышка-а-а-а! Ты там стоишь, чтобы флагу салютовать? Давай уже, рожай! У нас тут, вообще-то, «важные» дела, ха-ха-ха! – заорал Пан.
Дела у них, ага – эти дегенераты уже вечность режутся в карты. Ладно.
Глубокий вдох.
Пим. Просто сделай это, и скоро всё закончится.
– ПХУМ!!! ПХУМ, Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ! ЛЮБЛЮ ВСЕМ СЕРДЦЕМ, ПЕЧЕНЬЮ, ПОЧКАМИ – ТЕЛОМ И ДУШОЙ! Я НИКОГО ТАК НЕ ЛЮБИЛ, ТЫ МОЯ ЕДИНСТВЕННАЯ ЛЮБОВЬ, ВЫЖЖЕННАЯ В МОЕЙ ДУШЕ!
– У-у-у-у-и-и-и!!! – Свист и крики взорвали тишину.
– Бурные аплодисменты Пирануту Руангсиривонгу! Браво, браво, абсолютно блестяще! – это подонок Кью.
– Это мой друг, мой друг! – а ты не лучше, Чан.
– Хиа Пим просто с ума сошел от любви! Совсем голову потерял – какая жалость! – причитал Той.
Заткнись, Той, я в здравом уме!
У-у-у-у-х, как же мне стыдно! Все вокруг дразнились и смеялись, думая, что это просто розыгрыш. Так оно и было, но... что там у нас с Пхумом, а? Хе. Они-то, может, и не знают правды, но моя банда? Они ржали так, что гора могла треснуть. Пхум повернулся ко мне с довольной улыбкой и показал большой палец вверх, оценив моё безумие.
– ПХУМ ТОЖЕ ЛЮБИТ КОРОТЫШКУ-У-У-У!
– У-у-у-у-и-и-и!!! – Снова раздались свист и вопли.
Пху-у-у-у-ум! Зачем ты вставил свою реплику сейчас?! И почему я вообще стою здесь и позволяю этим исчадиям ада издеваться надо мной? Я сваливаю! Но не успел я сделать и пары шагов, как наткнулся на еще одного дьявола.
– Ого, Пим, решил объявить об этом на весь лагерь? Впечатляет, друг мой, – раздался голос Тана за спиной. Он стоял, приобнимая Фанга, и я почувствовал, как лицо вспыхнуло. Мне было стыдно – по-настоящему стыдно.
– Хе. Ты такой смелый. Если мой младший брат потеряет контроль и схватит тебя прямо здесь, тебе конец, – подколол Фанг.
– А что насчет тебя и моего друга? Сколько раундов вы уже прошли?
Не думайте, что я не укушу в ответ!
– Еще не закончили. В последнее время я.... э-э.... в течке, так что трудно остановиться, – Фанг надул щеки и самодовольно вскинул брови.
– С тех пор как я подружился с тобой, Фанг, я потерял остатки стыда. – Это я тебя так тонко оскорбляю, если что.
Тан просто продолжал улыбаться
Ты так гордишься своим парнем, да? Настолько, что даже не думаешь мне помочь!
– О, правда? А что насчет твоей мужественности? Она тоже испарилась, маленький зятёк? Хе.
Черт бы тебя побрал, Фан-н-н-нг-г-г!
Всё, я сдаюсь.
Т^Т