Мы... влюблены

После того как тучи рассеялись, небо стало ясным и чистым. Мне кажется, оно даже красивее, чем до дождя. Пхум восстановился – и физически, и морально. Я тоже, наша любовь стала крепче. Кажется, у нее появился мощный иммунитет.

С тех пор как мы снова сошлись, Пхум не сильно изменился. Ха-ха, по выходным он не отпускает меня ни на шаг – по сути, мы неразлучнее, чем сиамские близнецы. В будние дни он звонит мне почти каждый час и пишет каждые двадцать минут. Когда он звонит, это обычно одни и те же вопросы: «Где ты? Что делаешь? С кем ты? Когда закончатся пары? С кем ты рядом сидишь? Я приеду за тобой».

Он словно приклеился ко мне, став больше, чем моей собственной тенью. И вот так моя мирная жизнь закончилась крутым поворотом. Собственничество стало в десять раз сильнее, а ревность усилилась вдвое. Возможно, это потому, что Пхума всё еще преследует прошлое. В первые ночи он не мог уснуть, опасаясь, что я исчезну. Это было действительно грустно, но сейчас он начинает исправляться. Но дело не в этом. Дело в том...

– Пхум, хватит уже на меня пялиться! – я оттолкнул его лицо.

С тех пор как мы... ну, вы понимаете. В общем, мне удалось заснуть только около трёх часов ночи. И чья это вина, если не красавчика, который лежит здесь, ухмыляясь и глядя на меня так, словно собирается меня съесть? Вот идиот. Негодяй. Блохастая циветта.

Пхум, если ты продолжишь в том же духе, ты с таким же успехом можешь записаться на триатлон или марафон в следующем году! Я уснул в три часа ночи, но проснулся еще до рассвета от щекочущего, навязчивого ощущения на щеках и шее. Я даже не смог нормально отдохнуть, потому что что-то постоянно касалось меня – это мешало мне спать.

Открыв глаза, я увидел Пхума, который уткнулся носом мне в шею. Он смотрел на меня, не понимая, что мешает мне отдыхать. Я не выдержал, тоже уставился на него – сначала от раздражения, потом от усталости. Я был измотан, опустошён, просто хотел спать. Неужели он не видел, как сильно я устал? Почему он продолжал истязать моё измученное тело? Не выдержав, я огрызнулся на него. Но Пхума, похоже, это не трогало. Он смотрел на меня так, будто вот-вот проглотит.

Ярость охватила меня, и я почувствовал непреодолимое желание сорвать его красивое лицо и вывесить сушиться. Но вдруг смущение овладело мной. Когда я смущаюсь, теряюсь, не зная, как себя вести. Ах да, я же упоминал, что был закутан только в толстое мягкое одеяло? Я не мог даже отвернуться, потому что это казалось рискованным. Так что как благородный протагонист я мог лишь лежать и краснеть, пока Пхум пожирал меня взглядом.

– Хватит пялиться, а не то я тебе глаза выколю!

«Кричи на него, Пим. Кричи на него, угрожай ему, и он отступит.»

– Хе-хе.

Но нет, его это не смутило. Он просто усмехнулся и продолжал глазеть на меня своим приторно-сладким взглядом.

– И не смейся! – снова рявкнул я.

Он всё ещё смеялся. Я неясно говорю или ты не слушаешь?

– Я бы проглотил тебя целиком, если бы мог, – сказал он. – Ты был бы только моим, со мной, никто бы больше тебя не увидел.

О. Мой. Бог. Это не было мило, чувак. Это было по-настоящему пугающе! У меня мурашки по коже пошли, как в фильме ужасов. Что если однажды ему будет нечего есть, и он решит отрубить мне голову на ужин? Я подозрительно прищурился на него и начал отодвигаться. Мне было страшно. Действительно страшно.

– Куда это ты собрался, Коротышка? – спросил он.

– Я тебя боюсь... боюсь, что ты меня съешь, – ответил я совершенно искренне.

– Ха, ты забавный. Иди сюда, пока не свалился с кровати, – сказал Пхум, притягивая меня к себе.

Он был невероятно силен – один рывок, и я практически влетел в его объятия, хотя я вообще-то не такой уж и маленький!

– Эй, разве ты не собираешься на пары? Уже почти семь! – пробормотал я в грудь Пхума, нащупывая свой халат – тот самый, который он зашвырнул куда-то прошлой ночью. Наконец, я нашёл его.

Воспользовавшись моментом, когда Пхум ослабил хватку, чтобы нежно погладить меня по спине, я выпрыгнул из кровати и поспешно надел халат.

Я слышал, как этот "Железный Человек" смеётся у меня за спиной. Он сел, привалившись к изголовью, зевая и глядя на меня этим своим «мечтательным» взглядом. Хотя, честно говоря, «мечтательность» была, скорее всего, просто из-за слезящихся от зевоты глаз, а не потому, что он там мной восхищался или типа того. И всё же, я не мог не чувствовать себя неловко. Клянусь, с такими темпами у меня разовьётся паранойя по отношению к собственному парню. Пхум может быть по-настоящему пугающим, когда мы... ну, вы понимаете. И сколько бы я ни умолял его своим тонким птичьим голоском, он никогда не проявляет милосердия. Ух, как же это бесит!

– Иди в душ, я заправлю постель! – бросил я, пытаясь сохранить невозмутимый вид, пока складывал одеяло, чтобы скрыть своё смущение.

Пхум тихо хмыкнул, прежде чем окончательно выбраться из кровати. Он не был голым, конечно – на нем было обёрнуто полотенце. Понятия не имею, когда он успел его надеть, но это всё равно меня раздражало. Как кто-то может выглядеть так чертовски круто, просто стоя в полотенце? Наверное, всё из-за его татуировок. Будь у меня татухи, я бы выглядел так же круто. Хмпф.

Я надулся и шутливо погрозил ему кулаком в спину. В этот момент я ощутил, как сильно его люблю. Хе.

Пока Пхум был в душе, я искал его носки и рабочую рубашку, гадая, наденет ли он сегодня рабочую форму или студенческую.

– Пхум! Эй, Пхум! – окликнул я, когда он исчез за дверью.

– А? – донёсся ответ вместе со звуком включающейся воды.

– Что ты сегодня надеваешь?

– Рабочую рубашку и серую футболку.

– Ладно, ладно.

(Прим. пер.: Пим – типичная азиатская жёнушка, готовящая одежду мужу утром, пока Пхум, его современный муж, готовит ему завтрак. Они такие милашки 🥰).

Пхум предпочитает футболки всего нескольких цветов — чёрный, серый и тёмно-синий. Недавно он начал носить и белый, потому что, по его словам, мне это нравится. Однако, когда он возвращается домой, его одежда выглядит хаотично. Пхум также не любит футболки с круглым вырезом, ему нравятся только V-образные.

Когда я закончил готовить всё для Мистера Красавчика, Пхум всё ещё был в ванной. Чёрт возьми, у меня пары в 8:30!

– Пхум, поторапливайся, я опоздаю! – Я не то чтобы супер-прилежный студент, но этот предмет сложный, а профессор строгий. Занятия начинаются ровно в 8:30, и, если ты опоздал – дверь запирают. Кью, Чай и я проходили через это много раз. Кажется, моя карма уже глубоко в минусе.

– Черт, Пхум, шевелись! – я забарабанил в дверь ванной.

Не спрашивайте, почему я пошёл в этот санузел. В другом закончились все гигиенические принадлежности, а моя зубная щётка была здесь. Запаски не было.

Проторчав в ванной целую вечность, Пхум наконец вышел – весь такой чистенький и пахнущий ароматным гелем для душа. Он встал прямо передо мной и специально тряхнул мокрыми волосами, брызгая водой мне в лицо. Вот же гад!

– Ах ты придурок!

– Твой муженёк, – парировал он.

Тук!

– Ты... ух!

Не в силах спорить, я прибег к грубой силе: толкнул его в плечо, чтобы он освободил дорогу, и больно крутанул его за сосок (от чего он вскрикнул), прежде чем влететь в ванную. Но...

Черт возьми, Пхум!!!! Что ты наделал?! Я чуть не поскользнулся и не разбил башку об пол! Хотите знать, почему? Потому что на полу ванной шампунем было нарисовано гигантское сердце, а внутри него – моё имя огромными буквами.

– Что это за хрень, Красавчик? Ты зря тратишь шампунь! – ворчал я, но не мог сдержать улыбку.

Этот необычный и скромный жест показался мне очень трогательным. Спасибо, Пхум.

****

Около полудня мы с друзьями обедали в столовой факультета политологии. Спасибо Пану, который всё организовал. Но не все пришли: не было Мэтта и Тоя, они ушли покупать напитки, и Пана — того самого, кто всех собрал, но опоздал. И, конечно, не было Чана, который только что позвонил и сказал, что забирает жену (или жен? Какую именно и сколько их там – я правда не в курсе) и подойдёт позже.

Чан появился эффектно: с роскошной девушкой под руку. Все уставились на неё, она была сногсшибательна. Такая красивая, что мы все позавидовали Чану, гадая, из какого департамента он украл этот «фрукт». Но они выглядели идеальной парой.

Фанг махнул Чану рукой. Чан кивнул, проводил девушку к друзьям, а затем подошёл к нам. Кью и Мик начали подкалывать его, Чан поднял руку, призывая всех к тишине — ему позвонили.

— Эй, Мами, Пи'Чан только с экзамена, поэтому не звонил... Не сердись на него... Ты поела? Я волнуюсь... Пообедаю с друзьями, а вечером поговорим... Я тоже скучаю.

Чан повернулся спиной к одной девушке и тут же начал ворковать с другой? Мы уставились на него с презрением, завистью и восхищением. Как ему это удаётся? Даже Тан поклонился ему, но Чан только рассмеялся и убрал очки в карман. Чан и Пхум оба любят носить очки, когда читают или сдают экзамены.

— Думаю, должность директора Государственных железных дорог Таиланда тебе подойдёт, Чан, — сказал Кью.

— Ты тоже так думаешь, Кью? Железным дорогам нужен такой человек, чтобы разводить составы, иначе поезда столкнуться, — добавил Пхум.

[Прим.: Помните термин "รถไฟชนกัน" (столкновение поездов

в лоб)? Сегодня мы выучили новый – "สับรางรถไฟ"

(переводить стрелки/разводить поезда, чтобы не спалиться

перед любовницами)].

— Хе, вы преувеличиваете — я просто забочусь о девушках, — ответил Чан.

– О, неужели? – Мы выдали такое дружное «о-неужели», что чуть не рыгнули ему в лицо.

– Так вы уже поели? И куда, черт возьми, делся Пан? Он всё утро мне названивал, – спросил Чан.

– Мы всех вас тут ждали, но я больше ждать не собираюсь. Моя жена сейчас взорвётся от голода, и мы можем закончить жизнь самоубийством прямо здесь. Ладно, идите с Таном за едой.

Фанг закатил глаза к потолку, стукнул Тана головой об стол и зашагал за едой. Тан тут же бросился в погоню, не теряя ни секунды. Друг мой, серьёзно... Вскоре после того как Тан и Фанг ушли, Чан, Бир и Мик тоже поднялись, оставив только Пхума, меня и Кью, который увлечённо резался в игры на телефоне Мика.

– Вы двое идите за едой, а я присмотрю за столом, – сказал я им.

– Без проблем, я просто не хочу пользоваться положением менее удачливых, – сказал Кью и пнул меня под столом. – Ладно, Мистер Благословенный, Мистер Высокий. Эй, Пхум, когда твоя жена перестанет есть чили и баклажаны?

Ни одно оскорбление не жалит так сильно, как это «поедание чили», потому что образ, который оно рисует, слишком уж яркий – это слишком злобная метафора. И у Пхума хватило наглости посмеяться над этим! Я едва сдержался, чтобы не вскочить и не откусить ему брови, черт возьми!

Спустя некоторое время прибежали Той и Мэтт, вцепившись в бутылки и стаканы с водой, навострив уши и соревнуясь как десятилетние дети. Клянусь, половина красного напитка в их стаканах к тому моменту уже расплескалась. Когда они добрались до нас, оба тяжело дышали.

– Эй, эй, полегче, а не то врежетесь в кого-нибудь! – Кью поднял взгляд и отчитал мелких.

– Пи, я выиграл! Я, черт возьми, выиграл! – хвастался Мэтт. – Я победил. Черт возьми, Той, теперь с тебя обед, ха-ха! Посмотрите на Тоя, ребята – он такой идиот, раз решил бросить вызов бывшему легкоатлету вроде меня! – Мэтт бахвалился так, будто только что выиграл чемпионат мира в эстафете 4x100.

Тем временем Той сверлил своего лучшего друга взглядом, полным чистой обиды. Он подтолкнул Кью и что-то пробормотал себе под нос, не переставая злобно смотреть на Мэтта. Кью только покачал головой, слегка взъерошил волосы Тоя и увёл его за едой – оставив Мэтта в полном игноре.

– А как же я, Пи? – Мэтт повернулся к нам с Пхумом, а Пхум только посмеивался над ним.

– А ты просто сторожишь стол, пацан, – ответил Пхум с усмешкой, забавляясь тем, что Мэтта кинули.

Когда мы отошли, он начал громко кричать нам вслед, привлекая внимание людей за соседними столами. Из жалости я вернулся, чтобы спросить, что он хочет поесть. Серьёзно, почему я вдруг должен нянчиться с этим ребёнком?

Мы купили еды и закусок, сели за стол и начали громко разговаривать и смеяться, не обращая внимания на окружающих. И что самое интересное? Пан, человек, который должен был нас встретить, до сих пор не появился. Кью уже доедал свою третью порцию лапши.

– Неужели Хиа Пана переехал велосипед? Почему он до сих пор не пришёл? – Той, сжимая палочки, смотрел на нас в ожидании ответа – хотя кто мог что-то сказать, если буквально минуту назад Мик звонил Пану, а тот не взял трубку.

– Думаю, он уснул в туалете и умер или типа того, – заметил Мик.

– Или, может, он пошёл обедать на твой факультет, Мэтт, – предположил Бир. Мэтт быстро закивал, так как не мог перестать жевать.

– Это вполне возможно, Пи'Бир. Я в последнее время часто вижу Пи'Пана у нас на факультете.

– Погоди, это правда, что у него что-то намечается с тем Ангуном? Ты говорил мне, что какой-то парень с факультета коммуникаций подбивает клинья к Ангуну, верно? – спросил Фанг, протягивая стакан воды Тану.

– Боже, Пи'Фанг, к Пи'Ангуну многие подкатывают, но я думаю, ему нравится Пи'Пан. У нашего парня шансы выше, чем у кого-либо другого, – ответил Мэтт.

– Пфф, парень с политологии и парень с экономики, да? – внезапно подал голос Чан.

– О, раз уж вы об этом заговорили, я помню, что про наш факультет даже шутили на этот счёт, Пхум, – глаза Мика расширились, а рот приоткрылся, он явно собирался выдать сочную историю.

– О чём ты? – спросил Пхум.

– Раньше ходили слухи, что инженеры повально встречаются с девчонками-бухгалтерами, но в наши дни парни-бухгалтеры западают на парней-инженеров. Ха-ха.

Ха-ха-ха-ха! Наверное, не только в нашем университете, Мик. Держу пари, это происходит повсюду. Ха-ха.

– Это твои личные предпочтения, Мик? – вставил Пхум. Мик смеялся в своей обычной преувеличенной манере.

– А ещё, Той, я слышал, что девочкам из коммуникаций нравятся архитекторы, но архитекторы любят друг друга. Ха-ха-ха.

Я добавил это, смеясь, потому что всё это были просто шутки. Но я думаю, что тема с инженерами и бухгалтерами может быть реальной.

– Ой, а я всегда думал, что архитекторы западают на инженеров, – Тан ухмыльнулся и покосился на Фанга, который поперхнулся льдом так, что его лицо стало пунцовым. Крак-к-к-к!

– Боже, вы, ребята, реально ничего не знаете! Парни какого факультета могли бы потягаться с моим, а? Потому что чуваки с каждого факультета слетаются на парня с изящных искусств, мужик. Месяц за месяцем идут ожесточенные схватки. Хе-хе, не каждому это дано, знаете ли! Серьёзно, есть ли что-то круче моего факультета? Нет. Прямо сейчас игра Коротышки просто в огне! – похвастался Кью, подмигивая мне.

Эй, Кью, какого черта ты мне подмигнул, ты, сукин сын? У-у-у-у-х! Только что Фанг давился льдом, верно? А я? Я чуть не подавился рисом! Мои «очень милые» друзья и мой фаен сочли это дико смешным и сговорились ржать надо мной ради своего развлечения. Я уже собирался встать и съездить Кью по лицу, но тут раздался голос, который меня прервал:

– Дорогие мои, Пан здесь! Вы меня слышите? Подходите ближе. О, любимые, у Пана есть Пикачу. Любовь реальна, без шуток! О, мои сладчайшие-е-е-е! – Он выкрикивал это приветствие друзьям, младшим и старшим с факультета политологии, пока шёл мимо. Все хором откликались: «Пи'Пан», «Сэр Пан». Он величественно махал в ответ, будто сам президент Обама. Ему потребовалось столько времени, чтобы дойти до стола, что нам впору было посылать за ним королевский паланкин.

– Эй, вы тут давно сидите, а? – Когда он наконец добрался, он даже не соизволил сесть – просто встал во главе стола, широко ухмыляясь и имея наглость говорить так, будто он какая-то важная шишка.

– Дольше, чем нужно, чтобы родить буйвола, ты, чёртов придурок! Где ты был, а? Сам назначил встречу и вваливаешься с таким опозданием! – Как думаете, кто сыплет такими оскорблениями? Правильно, это Кью.

– Эй, ребята, не злитесь на меня раньше времени – у меня есть хорошие новости.

Как только Пан закончил говорить, мы все переглянулись. Когда дело доходит до «хороших новостей» Пана, это, по моему мнению, никогда не бывает чем-то нормальным. Моя интуиция сработала мгновенно. Бир быстро отложил ложку, вероятно, опасаясь, что от новостей Пана он не сможет проглотить рис.

– Что за хорошие новости? – спросил Фанг.

– Вы, ребята, официально занесены в чёрный список моего клуба.

– А? – Это не был шок, это было просто полнейшее замешательство. Затем мы все вернулись к еде, отмахнувшись от этого как от полной бессмыслицы. Этот парень заявляется с опозданием и выкатывает какую-то несмешную шутку, чтобы поиздеваться над нами. Что ещё за бред с черным списком?

– Э-э-эй! Уделите мне хоть немного внимания, а!

– Иди купи себе риса, пока я не накормил тебя своим ботинком, – огрызнулся стоматолог, явно теряя терпение.

– Не верите? Тогда посмотрите на это!

Я повернулся к Пану, который держал в руках листок бумаги. Но так как текст был крошечным, а моё зрение оставляет желать лучшего, я не мог разобрать, что там. Одно было несомненно: я заметил на нем эмблему Гаруды*.

[*Национальный герб Таиланда].

О нет. О-о-о-о нет. Мой правый глаз начал дёргаться.

И тут Пан начал читать вслух:

– Просьба лицам, перечисленным ниже, немедленно связаться с Кхуном Паном Кибумом: Най Джинтарапхат, Най Нирандон, Най Квинпхоп, Най Чанатхип, Най Пиранат, Най Тхапакорн (Той), Най Пхумин, мистер Мэттью, Най Течатат (Мик) и Мом Луанг Тхарабодин... Конец объявления!

Закончив список, Пан поднял взгляд и ослепил нас сладкой улыбкой, которая, честно говоря, не вызывала ни капли доверия.

«.....................»

???????????????????

– Заканчивай ломать комедию, Пан. Просто скажи прямо – что ты сделал с нашими именами? – спросил Бир.

– У вас, ребята, миссия в Маэ Чем.

– Чтооо?! – А вот это уже был искренний шок. Маэ Чем, если я не ошибаюсь, это район в Чиангмае, верно?

– Что ты сказал, Пан? Повтори ещё раз, – переспросил я, всё ещё не веря своим ушам.

– На эти десять дней и десять ночей вы отправитесь в волонтерский лагерь вместе с Волонтерским клубом.

О О О

Боже мой.

М-о-й Б-о-г.

(Прим. пер.: 😱 У автора явно есть дар пророчества).

— У вас нет права отказаться, — сказал он твёрдо. — Независимо от обстоятельств. Иначе вас ждут уголовные наказания, арест и жёсткая обработка в стиле Andestansu. Ваши имена уже переданы в волонтёрский клуб. Завтра в 17:00 на Сиам Сквер начнётся сбор средств на учебные пособия для детей. Встречаемся у здания факультета политологии в 16:00. Спасибо за сотрудничество. До свидания.

Он ушёл, оставив нас в оцепенении.

— Погодите! Никто из нас не соглашался на это, верно? — воскликнул я. — Волонтёрский лагерь — это хорошо, но Пан должен был спросить нашего согласия или хотя бы предупредить меня. Это же серьёзно!

— Мне приснилось или я слышал про арест и жёсткую обработку? — растерянно спросил Мик.

— Если вице-президент организует всё сам, нам не сбежать, — сказал Бир. — Придётся ехать.

— Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ, ПАН!!!

Увидимся этой зимой в волонтёрском лагере в Маэ Чем, ребята.