Мы... влюблены

От лица Кхао Фанга

Почти полтора месяца прошло с тех пор, как мы вернулись домой. Месяц я провёл вдали от Тана, исполняя роль старшего брата. Мне было невыносимо видеть, как младший брат угасает на глазах. С тех пор как Пим оставил Пхума, мой брат превратился в пустую оболочку. Он будто потерял вкус к жизни.

Пхум перестал закатывать истерики, пить алкоголь и бить вещи. Это могло бы быть хорошим знаком, но он просто замкнулся в себе. Он ни с кем не разговаривает, даже с родителями. Пхум отвечает короткими, тихими фразами, будто каждое слово даётся ему с трудом. Он отказывается от еды и часто попадает в больницу.

Недавно у Пхума обострился гастрит. Его рвало, пока не потерял сознание. Это случилось у меня на глазах, и я не знал, что делать.

Не знаю, сколько раз я плакал в одиночестве, жалея младшего брата. Сколько раз слезы текли сами, когда я смотрел на лицо Пхума. Я не знаю, что делать дальше. В голове царила пустота, поддержки не было. Разлука с Таном приносила невыносимые страдания. Видеть брата в таком состоянии ещё тяжелее. Я хочу помочь Пхуму, но не знаю, как. Я пытался связаться с Оатом, но его на работе не оказалось: он уехал в Кхао Яй и вернётся нескоро.

Не только я страдал. Страдали все. Каждую ночь я слышал, как мама плачет в своей комнате. Иногда она стояла у комнаты Пхума, негромко извиняясь. Недавно я узнал, что отец начал принимать снотворное. Раньше, как бы ни была напряжённой его работа, он никогда не прибегал к таким средствам.

Мой отец всегда был собранным, но в последнее время выглядел отстранённым. Он заметно похудел. Я хорошо помню тот день, когда Пор узнал о Пхуме. Он позвал меня к себе.

– Фанг, почему ты не присматриваешь за братом?

Я не знал, что ответить. Мог лишь опустить голову и сжимать руки, пока они не побелели.

– Ответь мне, Кхао Фанг. Почему ты позволил брату пойти по этой дороге?

– Прости

Прости меня, Прости за боль, что я причинил Поре. Прости Мэй за её ночные страдания. Прости, Пхум, что не смог уберечь тебя. Прости мой эгоизм и страх, из-за которых я не смог сказать, что мы в одной лодке.

– Я делал всё для вас, детей, ты же знаешь это, да?

– Да, Пор.

– С этого дня заботься о брате. Следи, чтобы он был хорошим мальчиком. Не подведи меня».

– ...Да, Пор.

Отец обнял меня, я попытался ответить на его объятие, уткнувшись лицом в его плечо. Я не злился на папу за нехватку времени или работу, даже в наши праздники. Я знал, что он делает это ради нас. Его труд был тяжёлым, но я злился на себя. От его объятий больше не исходило тепла, они пугали меня.

Массируя виски, я терялся в мыслях. Пхум тихо спал после выпитого молока со снотворным. Я мягко провёл рукой по его голове, глядя на бледное лицо. Когда же он снова улыбнётся? Когда уйдёт боль? Я не хотел, чтобы он стал таким, как раньше. Боялся, что ситуация может ухудшиться.

[Песня – «Я никогда не забуду»

–ไม่เคยลืม) в исполнении Klerm]

Возможно, я уже не так нежен и ласков, как прежде,

Но это не значит, что я изменился.

Любовь, я всё так же люблю тебя.

Порой я могу казаться равнодушным, но не беспокойся,

Это просто настроение. Наверное, я просто устал.

Мы вместе, только мы двое. Я никогда не забуду.

Телефон зазвонил, вернув меня в реальность. Вытирая лицо, я взял телефон с кровати, укрыл Пхума одеялом и направился в свою комнату. Звонил Тан, которого я не видел уже три дня.

📞 – Тан, – я хотел поздороваться как обычно, но голос прозвучал иначе.

📞 – Что делаешь, Кхао Фанг?

Его голос притягивает меня, заставляет желать, чтобы он был рядом.

📞 – Ничего. Сижу, бездельничаю. А ты?

📞 – Я в нашем доме... Как там Пхум?

📞 – Он только что уснул. Ты уже поел?

📞 – Я поел, ходил с Кью и Миком, но не очень понравилось. Жаль, что тебя не было рядом, чтобы приготовил для меня.

📞 – Пфф., - я знаю, что не силён в готовке. Наверное, моя еда даже странная на вкус, но Тан всегда говорит, что это вкусно. Я сел на край кровати, представляя, где Тан сейчас находится в доме. – Как там Кхао Пад? Ты дал ему еду и воду?

📞 – Дал, но он почти не ел. Думаю, он хочет, чтобы его кормила мама... Кхао Фанг, я скучаю по тебе.

В голосе Тана зазвучали жалобные нотки. Чёрт, как больно. Я хочу увидеть его, но не могу.

Я не хочу плакать. Не хочу быть слабым и тревожить его. Я поднял глаза к потолку в надежде, что слёзы не польются.

– Я постараюсь скоро приехать к тебе. Просто сейчас мне нужно заботиться о брате. Ты же понимаешь, да, Тан?

📞 – Я понимаю. Не переживай. Я просто хотел сказать... Кхао Фанг, ты ведь в порядке, да? - В его голосе звучала искренняя забота, и я ощущал его эмоции даже на расстоянии.

📞 – Да.

📞 – Я знаю, мой Кхао Фанг сильный. Заботься о Пхуме, но не забывай и о себе, ладно? Тебе тоже нужно есть и отдыхать. Я ещё не готов стать вдовцом.

📞 – Пфф, ты посмел меня сглазить?

Тан часто выводит меня из себя, но, с другой стороны, именно он помогает мне не сдаваться.

📞 – Я не сглажу, кто посмеет сглазить своего партнёра?

📞 – Маленький негодник.

📞 – Пфф, тебе уже лучше, да? Не забудь, что я сказал, позаботься о себе.

📞 – Ты уже заканчиваешь?

Я невольно закусил губу. Мы только начали разговаривать, а ты уже собираешься класть трубку. Как ты смеешь бросать трубку, когда мы поговорили меньше десяти минут?

📞 – Да, у меня назначено занятие с Долом и ребятами.

📞 – По какому предмету?

📞 – Сетевым технологиям

📞 – Где будете заниматься?

📞 – Пфф, тебе правда нужны детали? В лаборатории, на восемнадцатом этаже моего факультета. Люблю тебя, Фанг. Позвоню чуть позже.

📞 – Не больше часа.

📞 – Ладно, ладно. Люблю. Скоро позвоню.

📞 – Хм, осторожнее за рулём.

📞 – Хорошо, люблю. Пока.

📞 – Хех, идиот.

Я хотел поговорить дольше, но Тан уже положил трубку. Я ещё немного подержал телефон у уха, вздохнул, затем встал, чтобы взять чертёжный карандаш и начать работать над своими задачами. Однако, просидев перед кульманом почти десять минут, бумага, на которую я смотрел, оставалась чистой.

Я взъерошил волосы и вышел на улицу, чтобы покурить и собраться с мыслями. Вернувшись, я продолжил чертить. Время летело незаметно, и когда я очнулся, уже стемнело. Взглянув на набросок, я понял, что работа не продвинулась: это был лишь контур спальни. Я раздражённо вздохнул и направился в комнату Пхума. Но, увидев приоткрытую дверь, остановился. Заглянув внутрь, я увидел, как Мэй обнимает Пхума, пытаясь его утешить и уговорить пойти к врачу.

– Если ты не хочешь идти к врачу, может, тогда доктор придёт сюда, Н'Пхум?

Пхум покачал головой и уткнулся лицом в подушку. Эта сцена разрывала мне сердце.

– Пхум не хочет, чтобы у него брали кровь, не хочет, чтобы ему ставили капельницу.

– Тогда, хотя бы немного поешь, милый. Тебе нужны силы.

– Пхум не хочет есть, Мэй.

– Пожалуйста, съешь хоть немного, чтобы принять лекарства, милый.

– Мэй... Пожалуйста, позволь мне увидеть Пима.

Мэй заплакала, нежно гладя Пхума по голове.

– Пожалуйста, Мэй, пожалуйста, Пхум больше никогда ничего не попросит у тебя... Мэй, разве ты больше не любишь Пхума? - всхлипнул он, - Мэй, Пхум любит тебя. Пожалуйста, не заставляй Пхума больше страдать.

Мой младший брат, всегда такой сильный и бесстрашный, теперь выглядел как маленький, беззащитный ребёнок. Его голос дрожал, когда он со слезами умолял Мэй.

– О, милый, конечно же, Мэй любит тебя. – сказала Мэй, крепко обнимая Пхума.

Я видел только его дрогнувшую спину. Но даже не глядя ему в лицо, я понял: Пхум страдает. Смотреть на это было невыносимо. Что я мог сделать, будучи таким ужасным братом?

Вернувшись в комнату, я рухнул на кровать, полностью измотанный. Телефон громко зазвонил, но я не мог пошевелиться. Музыка то затихала, то вновь начинала звучать. Наконец, я заставил себя протянуть руку, увидел имя на экране и ответил на звонок, выплеснув все свои эмоции.

📱 – П'Оат, где ты был? Ты хоть понимаешь, что творится дома?! Ты просто ужасный старший брат, – закричал я сквозь слёзы.

Чёрт возьми, я ненавижу слёзы. Ненавижу эту слабость. Бесполезен я, а не П'Оат.

📱 – Что происходит, Кхао Фанг? Успокойся, – переспросил П'Оат, удивлённый моей вспышкой.

📱 – Прости Фанга, П'Оат.

📱 – Что случилось? Ты заболел? Расскажи мне, что произошло? – голос П'Оата был спокойным.

📱 – Я в порядке, но с Пхумом...

📱 – Что с ним? Что с Пхумом? – спокойный тон П'Оата мгновенно сменился на тревожный. Я не был уверен, смогу ли рассказать ему о состоянии Пхума.

📱 – П'Оат, мне очень жаль Нонга, – рыдая, сказал я.

📱 – Кхао Фанг, не плачь, пожалуйста. Успокойся, дыши. Что произошло с Н'Пхумом? Расскажи мне.

Я глубоко вдохнул перед тем, как заговорить. В трубке воцарилась затянувшаяся пауза, после которой раздался его тяжёлый вздох.

📱 – Кхао Фанг, найди Пима. Скажи ему, что наш брат умирает. Если он действительно его любит, он должен прийти и увидеть его.

📱 – Чёрт, ты что, сглазил моего брата?!

📱 – Хех, я тоже его старший брат Пхума, так же, как и твой. Я очень его люблю. С тех пор как ты встретил Тана, я видел, как ты плакал всего дважды – когда умерла Бабушка и когда твой муж бросил тебя.

Хех, чёртов Оат, я спалю твою комнату.

Мне удалось немного улыбнуться, хотя глаза по-прежнему резало.

📱 – Кхао Фанг, послушай... ты же знаешь положение нашей семьи в обществе, да?

📱 – Да.

📱 – Даже если бы не было общественных предрассудков, и наша фамилия не была так известна, тот факт, что их сын состоит в отношениях с мужчиной, будет трудно принять нашим родителям.

📱 – Фанг знает.

📱 – Это как два человека, смотрящие на монету с разных сторон. Если я спрошу у этих двоих, что они видят на монете, какой ответ, по-твоему, будет правильным?

📱 – ..................

📱 – Эти два человека ответят в соответствии с тем, что видят, и когда их ответы не совпадут, они будут спорить, чтобы победить, пока один из них не встанет и не посмотрит на монету, с другой стороны. Только тогда они поймут.

📱 – ..................

📱 – По твоему рассказу, Фанг, Пору нужно время – он растерян. Он давно на виду, поэтому боится за свою репутацию, честь и мнение людей, но больше всего переживает за Пхума. Он никогда раньше не сталкивался с любовью в такой форме и, возможно, не знает, как к этому относиться. Он учится этому на примере страданий Пхума. Со временем Пор поймёт, что это такая же любовь, как и любая другая. Я сам с ним поговорю. Фанг, присмотри за Пхумом, пожалуйста – ты справишься?

Я кивнул, слезы текли по щекам. Наверное, я был слишком занят своими чувствами и брата, и совсем забыл про Пора.

📱 – Спасибо, П'Оат. Я позабочусь о Пхуме. Когда ты вернёшься домой?

📱 – Я должен был вернуться в конце месяца, но при таких обстоятельствах постараюсь вернуться как можно скорее. Возможно, уже завтра вечером... – вздохнув, он сказал. – Хватит плакать, упрямец.

📱 – Кто плачет? Я не плачу... Возвращайся скорее, П'Оат. Помоги Пхуму, помоги нашему младшему брату.

📱 – Я скоро вернусь, но сейчас мне нужно закончить кое-какую работу. Поговорим позже, Кхао Фанг.

Я закончил разговор с П'Оатом и лёг, уставившись на хрустальную люстру на потолке. Я доверяю П'Оату. Я верю, что мой брат поможет Пхуму.

– Можно войти, Фанг?

– Да.

Я быстро вытер слёзы и сел. Мэй подошла, села рядом и нежно улыбнулась, мягко погладив меня по голове.

– Фанг плакал, милый?

– Фангу жаль Нонга. Разве Мэй не жаль Пхума?

Мэй вздохнула, её глаза были красными и опухшими от слёз, и она мало отдыхала.

– Каждый раз, когда я смотрю на Пхума, меня охватывает чувство вины. Я не могу уснуть, перед глазами стоит плачущий Пим. Я не хотела причинять им боль, но не видела другого выхода. Если бы Пхум и Пим не расстались, твой папа, возможно, отправил бы Пхума в Италию или перестал бы с ним общаться. Я не вынесу этого. Я не хочу видеть Пхума таким одиноким, но не думала, что всё закончится так. Фанг, прости меня.

Я не злился на отца. Я никогда не злился на маму. После слов Оата я понял всё более ясно.

– Мэй, ты ни в чём не виновата. Хочется плакать? Но моя мама должна быть сильной.

Я крепко сжал её руки. Я так сильно её люблю. Она как ангел. Мэй всегда готова была терпеть лишения, баловать нас и делать всё для нашего счастья. Когда я сталкивался с трудностями, она плакала вместе со мной. Её руки поддерживали меня, когда я падал, а объятия давали силы, когда я терял надежду. Сколько боли она сейчас испытывает? Её маленькое сердце болит в миллион раз сильнее, чем у её сына.

*******

После душа мне, как всегда, предстояло спать с Пхумом. Но вдруг я услышал голос матери.

– Сколько ты ещё будешь мучить своего ребёнка? Ты хочешь, чтобы Пхум умер, прежде чем остановиться? – Её голос дрожал от слёз. – Хватит уже! Общество, репутация... Разве это важнее счастья нашего ребёнка? Пожалуйста, остановись. Позволь ему быть счастливым с тем, кого он выбрал. Я не хочу больше разрушать его жизнь своими руками.

Я сжал кулаки, почувствовал, как пересохло в горле, и стеснение в груди сдавило дыхание. Пока не стало еще хуже, я решил уйти. Тихо открыл дверь, надеясь, что Пхум спит и не заметит моего присутствия. Но он не спал. Он повернулся ко мне, и его лицо было бледнее обычного.

– Пхум, что случилось? Живот болит?

– Фанг, Пхуму приснился плохой сон.

Я подошёл, сел на кровать и обнял Пхума. Я больше не мог видеть его слёзы.

– Пхуму приснилось, будто Пим его оставил. Он ушёл далеко-далеко и не вернётся. – рыдал Пхум. – Фанг, где Пим? Я пойду его искать. Фанг, Коротышка не пострадал? С ним всё в порядке?

– Хм, это всего лишь кошмар, Пхум. Пим не такой. Он в порядке, не волнуйся.

– Это правда, Пим неуклюжий и часто медленно соображает, но он милый, Фанг.

Один только разговор о Пиме вызвал улыбку на лице Пхума, хотя она была такой печальной

– Хватит накручивать себя, Пхум. С Пимом всё хорошо... Ложись спать

.

Я выключил свет, оставив гореть только лампу в углу комнаты. Вернувшись, лёг рядом с Пхумом и нежно погладил его по голове, надеясь, что это поможет ему уснуть.

– Спи, Пхум. Завтра будет лучше, – прошептал я.

Вскоре его дыхание стало ровным, и я понял, что он уснул. Возможно, от усталости или по другой причине, но спал он крепко, чего не случалось уже давно. Обычно Пхум ворочался, бормотал во сне или просыпался от кошмаров.

Утром Пор улетал в Австрию. Пхум попросил разрешения пожить в нашем кондо, и Ма согласилась, хотя и волновалась за его здоровье. Она не смогла бы его остановить, даже если бы очень захотела. Пхум все равно бы настоял на своём.

Сначала я тоже переживал. В этой комнате было слишком много воспоминаний о Пхуме и Пиме, и я боялся, что это может расстроить его еще больше. Но Пхум был непреклонен. Он сказал мне...

– Пхум хочет ждать Пима здесь. Я боюсь, что, если Пим вернётся и не найдёт меня, он испугается. Кроме того, если ты останешься со мной, Тан сможет приехать к тебе в гости, и ты сможешь увидеть его.

Я кивнул сквозь слёзы, нежно гладя Пхума по голове.

Прошло три дня с тех пор, как я привёз его сюда. Друзья часто навещали Пхума. Вчера пришли Кью и Той. Той обнял Пхума, пытаясь поддержать, но сам не смог сдержать слёз. Кью пришлось увести его на улицу, чтобы успокоить. Бир тоже остался на ночь. С тех пор он часто приходит к нам. Когда я работаю в студии, он остаётся с Пхумом.

С тех пор как мы вернулись в кондо, Пхум стал особенно рассеянным. Он часто обнимал своего плюшевого медвежонка и плакал, пока не засыпал. Много раз он брал фотографию Пима, смотрел на неё и улыбался сквозь слёзы.

С полудня Пхума мучился, и уже почти восемь вечера, а его продолжала рвать кровью. Он скрючился, стиснув зубы от боли, и сжимая живот. Я мог только растирать ему спину и поддерживать. Ел или нет, не имело значения, боль не проходила. Лекарства тоже не помогали. Через час состояние Пхума улучшилось. Он лежал неподвижно на кровати, слабо дыша, и я смог протереть его лицо и тело.

– Фанг, отвези Пхума к Пиму, пожалуйста... пожалуйста, на Фанг. П'Фанг, разве ты больше не любишь Пхума? - Голос Пхума был слабым, почти шёпотом.

Я крепко закусил губу и попытался улыбнуться ему.

– Мы поедем, когда тебе станет лучше. Я тогда тебя отвезу.

– Ты врёшь. Ты больше меня не любишь.

Слёзы струились по лицу Пхума, но он не мог их остановить. Как ему добраться до Пима, если он чувствовал себя настолько слабым?

– Пхум, – сказал я, сдерживая слёзы. – Прости. Прости, что я такой никчёмный брат.

Пхум улыбнулся сквозь слёзы. Он приподнялся, сел, опершись на изголовье, и обнял меня.

– За что извиняешься? Пхум защищает твою любовь. Ты должен меня благодарить, а не извиняться.

Я не мог произнести ни слова, опасаясь, что голос сорвётся на рыдание. Не хотел этого слышать.

– Пхум любит Пора, Мэ, Старшего брата Оата, Фанга и своих друзей... Пхум любит Пима. Очень любит. Пхум просто любит Пима. Мы просто любим друг друга. Почему Пор не понимает любви Пхума и Фанга?

Я не мог ответить ему, но хотел. Я хотел, чтобы мой младший брат перестал страдать. Я сидел, держа руку Пхума, следы от капельниц всё ещё были видны на его коже. Проплакав до изнеможения, Пхум уснул. Я смотрел на эти следы с чувствами, которые не мог описать.

Затем вибрация телефона в кармане вырвала меня из оцепенения. Я вздрогнул и схватил телефон, чтобы посмотреть, кто звонит. Человек на другом конце провода заставил меня осознать, насколько я слаб сейчас. Я взял трубку, но слова застряли в горле. Внутри что-то сжалось, и боль пульсировала, мешая вдохнуть.

– ............................

📱 – Алло, Фанг

📱 – ............................

📱 – Ты меня слышишь, Фанг?

📱 – Д... Да

📱 – Что с тобой? Ты в порядке, Фанг?

📱 – Хех, спрашиваешь, будто я заболел. Я в порядке, – я улыбнулся на вопрос Тана и нечаянно прикусил губу.

📱 – Фанг, – он произнёс моё имя так, будто знал, что я лгу.

Я ненавидел это. Я ненавидел Тана. Я ненавидел то, что он всё знает. Я ненавидел его заботливый голос. Я ненавидел его силу, которая делала меня слабым. Я ненавидел то, что не могу жить без него.

📱 – ...........................

📱 – Фанг, ты там?

📱 – Тан, ик, Тан, приезжай ко мне, ик, приезжай, ты можешь приехать ко мне?

И я больше не мог сдерживаться, потому что это был Тан. Только он мог заставить меня чувствовать себя таким слабым. Он был худшим парнем на свете.

📱 – Я сейчас, где ты, Фанг?

📱 – Тан, я не могу больше. Я больше не вынесу.

📱 – Где ты, Фанг? – Его голос был встревоженным, почти сорвался в крик.

📱 – Я в кондо Пхума.

📱 – Что происходит?

📱 – Он умирает.

📱 – Жди меня, я еду к тебе.

📱 – Скорее, Тан.

📱 – Хорошо.

📱 – Тан... Я люблю тебя на. Неважно что, я всё равно люблю тебя. Мы любим друг друга!

Мне не нравилось говорить «я люблю тебя», потому что казалось, это не обязательно. Даже если я не скажу Тану, он, возможно, поймёт по моим действиям. Но сейчас я хотел сказать, пока есть возможность, пока он ещё рядом. Я боялся, что однажды мы окажемся на месте Пхума и Пима.

📱 – Я тоже люблю тебя. Я скоро буду. Ты ел? Хочешь чего-нибудь? Я привезу.

📱 – Я не голоден. Поторопись и приезжай.

📱 – Хорошо.

Через двадцать минут раздался стук. Я поспешно открыл дверь. На пороге стоял Тан. Я кинулся к нему, чуть не сбив с ног. Он крепко обнял меня. Несколько раз поцеловал в виски и щеки. Тан словно хотел убедиться, что это не сон.

– Не оставляй меня.. Никогда! И не смей ослушаться меня. Понял? Если ты оставишь меня, я приду и убью тебя.

– Я никуда не денусь. Если придётся умереть здесь, я останусь с тобой.

Этого было достаточно. Я крепко обнял его за шею и уткнулся в плечо. Тан покачивал меня, как ребёнка, и я даже ругал его сквозь слёзы. Мы держались друг за друга, не говоря ни слова, и тихо плакали.

Это может быть нелегко и больно, но всё ради любви. Мы вместе, и это самое главное. Я считал себя сильным, но в трудные минуты Тан становится моим спасением. Без него я не справлюсь. Одна мысль об этом делает меня невыносимо несчастным. Я крепко прижался к нему и обнял ещё сильнее.

– Не бойся, Фанг. Я останусь с тобой. Я буду защищать тебя. Не бойся, любовь моя.

– Спасибо, спасибо, Тан. Но если нарушишь обещание, ты точно умрёшь

Он рассмеялся, взъерошив мне волосы. Мы повеселились, а потом он пожаловался на голод, но я решил, что это отговорка. Я встал, чтобы приготовить что-нибудь простое. Пока я готовил, Тан пошёл поговорить с Пхумом.

Тан пробыл со мной до девяти вечера, а потом уехал на экзамен. Перед отъездом мы целовались так долго, что губы онемели. После его ухода я принял душ и лёг в постель, но не мог уснуть. Лежал, размышляя. Смотря на мерцающие звезды, я не смог сдержать улыбки: как же наивны Пим и мой брат! Я повернулся, чтобы посмотреть на брата, но он уже спал.

Спокойной ночи, Пхум.

Скрип

Я резко обернулся к двери, услышав, как поворачивается ручка. Кто-то приближался к спальне, и моё сердце начало биться быстрее. Я судорожно искал что-нибудь, чем можно было бы воспользоваться как оружием. Но прежде чем я успел что-либо предпринять, дверь спальни внезапно распахнулась.

ПОР?!

Признаться, я был очень удивлён, что папа приехал так поздно. Это означало, что он только что вернулся из Австрии и, вероятно, направился прямо сюда, потому что был всё ещё в костюме. Я притворился спящим, украдкой наблюдая за ним. он, вероятно, думал, что я уже сплю.

Пор приблизился и сел рядом с Пхумом. Из его груди вырвался глубокий вздох. Он осторожно провёл рукой по голове Пхума, и из его глаз потекли слезы. Его плечи содрогались, и в этот момент он выглядел совершенно иначе, чем тот суровый и сильный отец, которого мы привыкли видеть.

– Сынок, я хочу, чтобы ты знал, что мне тоже больно. Что же мне делать, Пхум?

Я закусил губу и сжал одеяло, чтобы не разрыдаться вместе с ним. Мне хотелось его утешить. Он тяжело вдохнул, схватившись за голову. Затем, как в детстве, укрыл нас, поцеловал в лоб, пожелал спокойной ночи и вышел.

После того как папа ушёл, я тихо плакал. Я плакал не от печали, а от переполнявших меня чувств. То, чего так ждал Пхум, вот‑вот сбудется.

В воскресенье утром мне предстояла встреча с Пи Кодом – он снова отставал от сроков, и я согласился помочь с проектом. Он звонил мне с самого рассвета. Я набрал Бира, чтобы тот составил компанию Пхуму, а сам, прежде чем ехать к сэнпаю, решил заскочить домой – нужно было кое-что забрать. Едва я вышел из машины, как тётя Орн поспешила ко мне с новостью:

П'Оат вернулся.

Я ворвался в дом, но гостиная была пуста. Тогда я бросился в библиотеку. Распахнув дверь, я увидел родителей и П'Оата, сидящих в глубоких креслах. Они о чём-то серьёзно говорили – лица у всех были напряжённые, а у Мэй на глазах стояли слёзы. Увидев П'Оата, я не сдержался, подошёл и крепко обнял его.

– А где нонг, Кхао Фанг? – П'Оат похлопал меня по спине и тихо спросил.

– Пхуму нехорошо, – выдохнул я.

– Я знаю. Но скоро ему станет лучше, – уверенно сказал П'Оат.

– Фанг, где же Пхум? – на этот раз спросил Пор.

– В кондо. С ним Бир. – Я присел на диван рядом с Мэй. Она сразу обняла меня за плечи.

– Как там твой нонг, сынок? – её голос дрожал. Я закусил губу, не в силах поднять на них глаза. – Кхао Фанг, как Пхум? – повторила она.

– Вчера... у него сильно болел живот, была рвота... даже с кровью, – проговорил я, сжимая кулаки.

Мэй прикрыла рот ладонью и взглянула на Пора. Я не видел выражения лица отца, только услышал, как П'Оат тяжело вздохнул.

– Пор, думаю, на сегодня достаточно, – мягко произнёс П'Оат.

– Если я отправлю Пхума на лечение... ему станет лучше, Оат? – в голосе Пора слышалась беспомощность.

– Пор, какое лечение? Если лечить желудок – да, возможно, станет лучше. Но если вы имеете в виду лечение от «психической болезни» ... Пхум никогда от неё не поправится. Потому что он не болен. Он просто влюблён.

В комнате повисла неловкая тишина. Слова П'Оата отозвались эхом в моей груди. Да. Мы не больны. Мы просто любим.

– Пор, ты ведь боишься? – продолжал П'Оат. – Боишься, что Пхум сбился с пути, что из-за своего выбора он будет страдать. Но, как видишь, страдания ему причинили мы. Думаю, нам стоит позволить ему жить своей жизнью. А самим – просто быть рядом.

– С Пхумом всё будет хорошо, правда? Признаюсь, я до конца не понимаю... такую любовь.

– Я знаю, вы заботитесь о нём. И такие вещи действительно трудно принять. Но, Пор, попробуйте открыть сердце и увидеть – любовь Пхума такая же, как ваша с Мэй. В ней есть забота, ответственность, радость и боль. Я верю, что Пим сделает Пхума счастливым.

Пор глубоко вздохнул и закрыл глаза, скрывая усталость.

– Мы уже однажды ошиблись с Пхумом. Я до сих пор виню себя за то, что отправил его в Италию. Он вернулся к нам замкнутым и одиноким. Теперь он вернулся снова... но в следующий раз может и не вернуться. Если не станет Пхума, нам придётся жить с этой виной всю жизнь.

Я молчал, слушая П'Оата, чувствуя, как дрожит от тихих рыданий Мэй. Я сжал её ладонь. П'Оат мягко улыбнулся мне. Я всегда восхищался старшим братом, и сейчас гордость переполняла меня. Мы сделали всё, что могли. Теперь всё зависело от решения Пора. Рука Мэй была холодной, как и моя. Тишина в библиотеке стала почти осязаемой, прежде чем Пор медленно кивнул. У меня перехватило дыхание, по спине побежали мурашки, а в горле встал ком.

– Оат, Фанг... идите сюда, – позвал он. Мы подошли и сели по обе стороны от него, а он обнял нас обоих за плечи.

– Простите... что уделял вам так мало времени.

– Ты не виноват, Пор. Мы понимаем, – сказал П'Оат.

– Спасибо, что понимаете. С этого дня... хорошо заботьтесь о своём нонге. Очень любите его. Оат, Фанг.

– Да, – хором ответили мы, и слёзы наконец потекли по моим щекам, но это были слёзы облегчения. Мэй, больше не сдерживаясь, подошла и прижалась к нам, завершив этот семейный круг.

– Спасибо, дорогой. Я знаю, тебе было так же больно, как и нам. Ты всегда делал всё для семьи. Ты был прекрасным мужем и отцом. Я так горжусь тобой.

– Пор... знаешь, ты мой герой, – сказал П'Оат, и голос его дрогнул. – Я хочу быть таким же, как ты.

– И моим героем, Пор. Я пошёл в архитектуру, потому что ты когда-то мечтал об этом. Я хотел воплотить твою мечту. Я горжусь, что я твой сын.

Пор тихо рассмеялся, и в этом смехе послышалось облегчение.

– Хе-хе, вот теперь все меня хвалят.

Я не мог описать, что чувствовал в тот момент. Это была хрупкая, сияющая радость. Пхум сделал это. Он не победил Пора в борьбе – он помог ему понять. Понять, насколько их любовь драгоценна.

Из памяти всплыл образ...

Маленький Пхум семенил за отцом, его крошечную ладонь надежно укрывала большая рука Пора.

– Кхун Пор, а что там? – тоненький голосок прозвучал рядом, а пальчик указал на яркую палатку, где раздавали подарки на Дне детей.

– Хм... кажется, там воздушные шарики, сынок.

– Пхум хочет шаааарик! – его глаза засияли.

– Но у тебя уже целая гора игрушек, – мягко сказал Пор, присаживаясь на корточки. – А посмотри на других деток – у них нет игрушек. Давай уступим им? Пойдём домой, нас ждут Мэй, П'Оат и П'Фанг.

– Но Пхум хочет шаааарик! – надулись губки.

– Не капризничай. Что я всегда тебе говорю? Нонг Пхум помнит?

– Помню...

– Ну-ка, повтори.

– Нонг Пхум должен быть хорошим мальчиком, слушать Пора и Мэй и делиться с друзьями, потому что он ми-и-и-лый, – нараспев выпалил малыш.

– Умница! Тогда пошли?

– Но... Пхум хочет шарик. Поэтому получит шарик.

Повторить правило – одно, а детское желание – совсем другое. Пор смотрел на это круглолицее чудо с ямочками на щеках и понимал – сопротивление бесполезно. Вся семья была безнадёжно влюблена в младшенького.

Внезапно губки Пхума задрожали, глаза наполнились крупными слезами, и вот уже раздался душераздирающий плач. Пор, не в силах его видеть, вздохнул и понёс сына к палатке.

– Простите, у вас ещё остались шарики?

Девушка-волонтёр взглянула на молодого отца в безупречном костюме – он показался ей знакомым. Может, тот самый почётный гость с утреннего открытия?

– К сожалению, шарики закончились, – сокрушённо сказала она. – Последний только что отдали. Но у нас есть раскраски, малышу понравится? – она присела, чтобы поймать взгляд ребёнка, и едва сдержала восторженный вздох. Мальчик был нереально хорош собой, как куколка. Глядя на отца, в этом не было сомнений – из этого малыша вырастет настоящий красавец.

– Нонг Пхум, шариков больше нет, – объяснил Пор.

– Уаааа! Хочу шааарик! Пор, достань шарик! – осознав провал, Пхум зашёлся в ещё более громком плаче, отчего волонтёр почувствовала себя виноватой.

Пор осторожно поставил сына на землю, пытаясь уговорить.

– Нонг Пхум, слушай меня. Не плачь, я куплю тебе новый, самый большой. А так громко кричать некрасиво, ты же хороший мальчик.

– Уааа! Шаарик! – Пхум не слушал, топая ножкой. Его плач привлёк внимание окружающих.

– Ой, а что это у нас такой красивый мальчик расстроился? – раздался добрый голос. К ним подошла женщина с маленьким сыном за руку.

– Хотел шарик, но они закончились, – с усталой улыбкой объяснил Пор. – Простите за беспокойство.

– Да что вы, никакого беспокойства! – женщина махнула рукой и повернулась к своему сыну. – Нонг Пим, давай поделимся с мальчиком? У тебя же два.

Мальчик по имени Пим в одной руке сжимал ниточку от двух шариков-сердечек, в другой – подтаявшее розовое мороженое, которым были испачканы щёки. Он смотрел вокруг рассеянным, любопытным взглядом. Посмотрел на маму, потом на рыдающего Пхума. Их взгляды встретились. И вдруг Пим широко и беззаботно улыбнулся, продемонстрировав дырочку от выпавшего молочного зуба. Подошёл вразвалочку и протянул один из своих шариков.

– На.

Пхум замер. Он страстно хотел эту блестящую штуку, но его учили не брать чужое. Он вопросительно посмотрел на Пора. Тот кивнул. Тогда маленькая ручка осторожно потянулась и ухватила заветную ниточку. Плач мгновенно прекратился, остались лишь тихие всхлипы и огромные капли слёз, повисшие на длинных ресницах.

– Скажи «спасибо», Нонг Пхум, – напомнил Пор.

– Спа... спасибо, – прошептал Пхум.

– Не за что, – бойко ответил Пим. – У меня их много, можно делиться.

Взрослые умилённо переглянулись. Доброта в таком юном возрасте тронула их. Пор поблагодарил женщину и ласково потрепал щедрого мальчика по волосам, прежде чем семьи разошлись.

– Вырастешь большим – будь таким же хорошим мальчиком, как этот друг, хорошо? – сказал Пор, снова беря сына за руку.

– Хорошо, – кивнул Пхум.

Он шёл и не отрывал глаз от спины того мальчика, который держался за мамину юбку. Его большие глаза, ещё влажные, внимательно следили. И когда Пим в последний раз обернулся и, широко улыбаясь, помахал ему на прощание, маленькая ручка Пхума тут же взметнулась в ответном приветствии.