Мы... влюблены

Я никогда не думал, что за этим весёлым, улыбающимся лицом, которое смеётся и шутит весь день, прячется столько скрытых историй и чувств, а также боль неразделённой любви.

Я слушал историю Тоя со смешанными чувствами. Она была грустной, трогательной и впечатляющей. Она могла быть болезненной из-за безнадёжного ожидания, но она была полна добрых чувств. Когда Той рассказывал эту историю, он, вероятно, не осознавал, что улыбается, и эта улыбка была наполнена неописуемым счастьем.

Когда Той закончил рассказывать историю, в комнате наступила тишина. Мы сидели молча под впечатлением его рассказа. Было слышно только гудение кондиционера и всхлипывания и шмыганье Пана.

– Что случилось, Пан? Ты что, так тронут? — спросил Тан, который гладил Тоя по голове.

– Нет, чёртов Той наступил мне на руку!

– Ты идиот! Хахаха.

Мы, несмотря на грустную историю, тронувшую наши сердца, расхохотались. Той быстро убрал ногу с руки Пана. Он сидел на диване, а Пан сидел, скрестив ноги, у ног Той. Мы не заметили, когда Той случайно наступил на руку Пана. Той рассмеялся и извинился перед другом, улыбнувшись сквозь слёзы. Его улыбка была такой же яркой, как и прежде, а в глазах всё ещё горел озорной блеск. Но я чувствовал себя по-другому. Мне было его жаль, и я хотел помочь, но я не знал как.

– Ты потрясающий, Той. Как ты это выдержал?

– Да, если бы это был я, я бы сказал ему в тот день, когда мы встретились в лагере!

Выпускники той же школы, что и Той, начали шуметь. Мик хмурился, Бир и Пхум всё еще молчали, а Фанг сказал:

– Неудивительно, что, когда я позвал тебя, ты не пришёл и просто спрятался за Пхумом.

– Я не знал, что делать, Хиа. Пи Кью так внезапно появился в школе. – объяснил Той.

– Интересно, я только что заметил, что ты называешь нас «Хиа», а Кью называешь «Пи».

И правда, я только что это понял. Ты умный, Бир. У Той китайские корни. На самом деле, у большинства из нас, сидящих здесь, они есть, но семья Той самая традиционная, они называют своих старших А'Ма, А'Гонг, А'Джек и А'Хиа. Неудивительно, что Той называет нас «Хиа», но я только сейчас понял, что он называет Кью – «Пи» Кью.

– Потому что Пи Кью — мой особенный человек. Я хочу сделать его более особенным, чем другие, даже если это всего лишь мелочь.

Я снова почувствовал комок в горле. Это мелочь, которую Той делает для человека, которого любит, даже если этот человек об этом не знает.

[прим. пер. Кому-то кроме меня нужны еще салфетки?] (прим.редактора: рукавом утёрлась!)

– Той, ты можешь сделать всё это ради любви? – спросил Чан.

– Я не могу этого объяснить, Хиа Чан. Я не чувствую, что делаю что-то особенное. Я просто хочу это делать, поэтому я это делаю.

"Ик, всхлип". Вот оно снова. Пан рыдал, но не было ни единой слезы. Как он может рыдать без слёз? Раздраженный Пхум бросил подушку в голову Пана.

– Ой, Пхум, зачем ты меня ударил?

– Что случилось? Той снова наступил тебе на переднюю ногу? – спросил Пхум.

– Нет, у меня онемела нога. Мик, помоги мне встать.

Мы покачали головами и рассмеялись. Мы хотели поволноваться о Тое, но не могли больше двух минут из-за глупости Пана.

– Какая нога?

– Чёрт возьми, Пим, не надо, не надо, аргх, больно!

Хаха, я встал и сжал обе его ноги. Пан закричал, прежде чем оттолкнуть Тана в сторону и сесть рядом с Тоем.

– Той.

– Да, Привет.

– Давай, атакуй.

Посмотри, посмотри на совет от того, кто называет себя Купидоном. Той улыбнулся и покачал головой.

– Когда я ждал, ничего не зная, не видя его лица, не зная, где находится Пи Кью, это было гораздо мучительнее, чем сейчас.

– Ты правда не думаешь рассказать Кью? Он, наверное, тоже тебя любит. – предположил я.

Теперь я начинаю понимать, кто была первая и единственная любовь, о которой когда-либо упоминал Кью:

«Моя любовь прекрасна. Такие дураки, как вы, не поймут».

Полушутливые, полусерьёзные слова Кью, которые он произнёс в последний день. Да, любовь прекрасна. Она заставляет человека делать так много для того, кого он любит.

– Да, я думаю, Кью тоже тебя любит, Той.

– Точно, перед концом Матайома 6 он выглядел грустным и рассеянным, вы все это видели, да? – мы кивнули в знак согласия с Паном.

– Неудивительно, что он любил носить с собой стикеры для заметок, — задумчиво произнёс Чан.

– Теперь я вспомнил. А вы, ребята, помните? Кью любил заказывать молочные коктейли каждый день, но было время, когда он их покупал, но не пил. Он ведь тоже был мрачным, да, Пим?

Почему ты меня спрашиваешь? Но это правда, как сказал Пан: до того, как мы закончили М.6, Кью был мрачен. В то время он ни с кем не встречался, хотя у него никогда не было недостатка в девушках.

Кью ходил рисовать каждый вечер после школы. Мы знали об этом. Мы также знали магазин Пи O. Мы были там с Кью несколько раз, но не часто. Он ходил туда каждый день. Он был таким художником. Но мы не знали, что он создал там много хороших воспоминаний.

– Если он любил меня, то почему он исчез? — Той опустил голову, словно спрашивая себя больше, чем кого-либо другого.

– Вероятно, у него были на то свои причины. Кью боялся любви.

Все повернулись, чтобы посмотреть на Пхума, вероятно потому, что Пхум тоже боялся и понимал. Я улыбнулся Пхуму и потянулся, чтобы взять его за руку.

– Тебе больше не нужно бояться.

– Да, я больше не боюсь.

Я знаю, что Кью причинил боль многим людям, намеренно или нет. Если бы мне пришлось угадывать, почему он решил отказаться от своей любви, это могло бы быть потому, что он никогда никого не любил. Вероятно, он боялся, что его ранят. Что еще важнее, он, вероятно, боялся, что его 'особенный человек' пострадает из-за него. И если это так, то я не знаю, кого больше жалеть: того, кто действует из любви, как Той, или того, кто боится любви, как Кью.

****

Той уехал домой. Бир и Мик забрали его, потому что Биру нужно было ещё выполнить поручение отца. Но, по правде говоря, мы хотели разлучить Мика с Паном, потому что, если эти двое вместе и планируют помочь Тою, я могу сказать вам, что это будет катастрофа. Поэтому мы продолжили планировать, что делать дальше.

– Ты необыкновенный, ты нас полностью заткнул.

Мы ополчились на маленького Мэтта, ключевого игрока, помогавшего Тою скрывать свою любовь к Кью, потому что он был единственным, кто всё знал, но, негодяй, молчал.

– Хе-хе, я пытался помочь своему другу Пи Чану.

– Не волнуйся, я здесь, — сказал Пан, скрестив руки на груди и приняв серьёзный вид.

– Я волнуюсь, потому что ты здесь, Пан. — сказал Тан, перехватывая восходящую звезду. Лицо Пана тут же помрачнело. К счастью, Мика увели, а то, хе-хе...

– Я знаю, что вы, ребята, хотите помочь Тою, но он терпел это много лет. Лучше оставить все как есть.

– Но это грустно, знаете ли, видеть человека, которого любишь, каждый день, но не иметь возможности выразить свою любовь.

Я был с Тоем и Кью почти всё время. Всякий раз, когда они встречались на факультете, они спорили, дразнили и подшучивали друг над другом. Отныне я, вероятно, не смогу смотреть на эту сцену с улыбкой, как раньше, из-за правды, которую я только что узнал. У яркого и жизнерадостного Тоя есть другая сторона, которая, должно быть, сильно страдает.

– Он притворяется, что спорит с Кью, Мэтт?

– Нет, я не притворяюсь, Пи.

Когда они общались посредством записок, они всегда поддразнивали друг друга. К тому же, Кью ещё тот дразнильщик, да и Той тоже. Когда такие люди встречаются, было бы странно, если бы они не препирались.

Мы понимающе кивнули.

– Я однажды уговаривал его признаться Пи'Кью, но он сказал, что это не обязательно. Его устраивало такое положение вещей, ему было достаточно быть таким.

– Я думаю, он боялся потерять брата и не иметь возможности встретиться с ним лицом к лицу.

– Да, не волнуйтесь, ребята. Я же говорил, что буду играть Купидона. Плюс, у нас тут четыре эксперта, две пары. – Пан указал на меня и Пхума, а затем на Тана и Фанга. О, здорово, вспомнилось.

– Ребята, не говорите Пи Кью, ладно? Той меня точно убьёт.

– И ты просто собираешься это так оставить? Ему сейчас так больно, ты знаешь.

– Той к этому привык, Пи Тан. Но ты видел его подавленным, когда мы пошли пить, потому что он увидел Кью со своей девушкой... э-э... в машине. Вот почему он был расстроен.

Я не хочу представлять, что почувствовал Той, когда увидел Кью с его девушкой.

– В машине? Ого, ого, ого, круто, что за фигня Кью! И что? Он это снимал?

– Блядь, Пан, сейчас самое время?

– Да, я знаю. Скажем так, я попробую поговорить с Кью.

– Пожалуйста, Пи Пан, умоляю тебя, не говори Пи Кью. Просто оставь всё как есть.

– Мы должны сказать Кью. Скажи ему.

– Пан, ты понимаешь тайский? Или тебе нужно, чтобы я перевел с тайского на тайский? Он сказал, оставь это в покое, ты, буйвол.

– Не останавливайте меня, ребята. Я был рождён, чтобы стать героем на банном полотенце (pâa kăao máa ), чтобы спасти Тоя.

– Белый конь ( máa kăao ), Пан!!!

Ой, глядя на помощника, мне кажется, что мне нужно принять пару упаковок парацетамола. Что это за Купидон такой сумасшедший?

– Сначала нам нужно вызвать Кью на допрос. Знай своего врага и знай себя, и ты сможешь провести сотню битв и выиграть одну.

[прим. пер.: Кхун Пан поделился своей вариацией цитаты Сунь Цзы: «Познай себя, познай своего врага. Тысяча битв, тысяча побед».]

– Чьё это учение, Пан? – Даже Пхум был сбит с толку.

– Ян Го.

А? Ян Го (杨过)? О боже! Разве он не герой из «Возвращения героев Кондора» (神雕侠侣)?

– Разве ты не знаешь Ян Го, Пхум? Он возлюбленный Сяо Лун Ну из «Возвращения героев Кондора»*. Я – Ян Пан».

– Э-э...

Мы могли только смотреть друг на друга, сбитые с толку. Э-э... Мы говорили о Тое и Кью, и каким-то образом оказались в школе Цюаньчжэнь на горе Чжуннань из "Возвращения героев Кондора" Цзинь Юна. И Пан даже назначил себя другим персонажем. Но вместо Ян(я) Пана, я думаю, его следовало бы назвать Хиа Пан. Хиа Пан - дальний родственник Ян Го, не в "Возвращении героев Кондора", а в другой серии под названием "Возвращение дураков". Хе.

* [Ян Го — главный герой романа уся (историческая боевая и фэнтезийная литература) «Возвращение героев Кондора» Цзинь Юна и одноименного телесериала.
Пан, вероятно, восхищается им, потому что у него внешность сердцееда, ум и, что самое главное, он служил своей родной земле, участвуя в защите страны от монгольских захватчиков.]

– Что нам делать? – мы перестали обращать внимание на Пана и принялись серьезно обсуждать этот вопрос.

– Если его это устраивает, то пусть так и будет. – все ошеломлённо посмотрели на Фанга.

– Ты такой бессердечный, Фанг. Ты жестокий, демон, дьявол, Сатана. – Пан начинал нервничать.

– Думаю, нам стоит ему немного помочь. Мне жаль пацана, — согласился со мной Чан.

– Злой дух, зомби... – голос Пана все время перебивал. Ты тупой ублюдок!

– Как мы поможем? Мы заставим Кью расстаться со своей девушкой и быть с Тоем?

Мы посмотрели на Фанга, снова сбитые с толку. Той был его любимым младшим братом, так почему...

– Что с тобой, Фанг? Ты не хочешь видеть его счастливым? – Тан игриво ущипнул своего парня за выдающийся нос. Фанг фыркнул и покачал головой.

– Я не думаю, что он был бы счастлив, если бы Кью в конечном итоге отверг его.

Мы снова замолчали.

– Подумай об этом, — Фанг повернулся к Тану. – Однажды Пим подходит к тебе и говорит, что он давно и тайно влюблен в тебя. Сможешь ли ты посмотреть ему в лицо? Что ты будешь чувствовать? Как минимум, тебе будет неловко, а в худшем — вы перестанете быть друзьями.

Мы с Таном в недоумении переглянулись. Я не хотел, но мой рот сам собой скривился. Мне захотелось блевать. Я, влюбленный в Тана? Какое сравнение, Фанг! Одна только мысль об этом заставляет меня чувствовать себя так, будто у меня вросший ноготь.

– Но это не то же самое, Фанг. Кью раньше любил Тоя.

– Он не любил Тоя. Он любил кого-то по имени Номпан, того, кто обменивался с ним записками.

Я начал понимать, что пытался донести Фанг. Это правда, если бы Кью осмелился бросить Номпана, всё ещё будучи влюблённым в него, он, вероятно, осмелился бы отвергнуть и Тоя.

– Но я настаиваю на том, чтобы помочь им! – Пан упорно отстаивал своё мнение.

Твоя решимость очень сильна, Пан.

– Дело не в том, что я не хочу помогать. Я просто хочу, чтобы мы действовали постепенно, а не шли прямо к Кью и говорили ему. Ты понимаешь, Пан?

– О, я понял. Тогда я позвоню Кью.

Фанг встал и начал гоняться и пинать Пана по комнате. Вздох, эти Купидоны могут убить друг друга еще до того, как выпустят свои стрелы.

*****

После обсуждения без особого прогресса, они все отправились домой готовиться к финальной битве. Нам пришлось пока отложить вопрос о Кью и Тое. Но теперь есть Кхун Чай Пхум, который отказывается идти домой. Он последовал за мной наверх и теперь катается по моей кровати.

– Пхум, мне жарко и неуютно. Почему ты меня обнимаешь? – он не просто обнимает, он еще и ногу на меня закидывает. Тяжело!

– Если тебе жарко, отрегулируй кондиционер.

– Это пустая трата электроэнергии. 25 градусов помогают уменьшить глобальное потепление. Отпусти меня, чёрт возьми! — вырывался я.

– Если ты не будешь лежать спокойно, я сделаю больше, чем просто обниму.

Второго предупреждения не было. Я тут же замер, даже не смея тяжело дышать. Этот придурок наслаждался, счастливо смеялся, крепко обнимая меня. Тьфу, мне так неловко. Он что, думает, что я его плюшевый мишка или что-то в этом роде?

– Пим.

– Ага?

– Ты пользуешься дезодорантом?

– Ага.

– В следующий раз не пользуйся им. Мне нравится оригинальный аромат.

– Запах присыпки Baby Mild, да?

– Мм-хм. – чтобы показать, что ему это действительно понравилось, Пхум наклонился, чтобы обнюхать меня и тут же уткнуться в меня носом.

– Ха-ха, Пхум, щекотно! Ха-ха, остановись, остановись! У Пхума была щетина, поэтому, когда он уткнулся мне в шею, мне стало щекотно. – Остановись, я не могу дышать!

К тому времени, как он остановился, я задыхался. Он улыбнулся мне на мгновение, прежде чем наклониться, чтобы поцеловать меня. Если раньше я не мог дышать, то теперь мне казалось, что моё сердце вот-вот остановится.

– Чёрт тебя побери, Пхум, ты что, с голоду умираешь? Чёрт побери, я чуть не умер.

Я оттолкнул его и быстро глотнул кислорода, прежде чем встать и сесть за компьютерный стол, оставив его ухмыляться, как идиот, на кровати.

– Простой поцелуй, а ты уже устраиваешь сцену. После экзаменов ты получишь ещё больше, детка.

Я бросил кисть в извращенца. – Ты такой придурок.

– Хе-хе, иди сюда, садись. – он похлопал мне по кровати, чтобы я лёг рядом с ним.

Мечтай дальше!

– Торопись, я ничего не сделаю. – я всё ещё недоверчиво смотрел на него.

– Если я встану, ты не доживешь до экзаменов, Пим. Иди сюда, быстрей.

– Да, черт возьми! Вечно ты мной командуешь, Гитлер.

В конце концов, я подошёл, чтобы лечь и позволить ему обнять меня. Мы лежали, обнявшись, в тишине, не говоря ни слова. Скоро экзамены, а после них наступят каникулы. Мне придётся вернуться в Чиангмай и не видеть Пхума несколько месяцев. Одна только мысль об этом заставляла меня чувствовать себя одиноким, поэтому я неосознанно прижался к нему ещё сильнее.

– Хмм? Что случилось?

– Ничего, просто думаю о Тое... Пхум, как думаешь, Кью всё ещё любит его?

– Я не знаю.

– А если он узнает, что Той — это Нонг Номпан, что произойдёт?

– Я не знаю.

Ну, откуда Пхум мог знать? Ведь есть только один человек, который знает ответ на этот вопрос.