Our little world

Нил не едет на тренировку тем утром; Кевин в курсе настоящей причины и обещает прикрыть перед Ваймаком. Так что, оставив брата у баскетбольного стадиона, Джостен отправляется в Колумбию, где назначил встречу Дазай. На вопрос «Почему именно там?» ответа нет, только непонятные переглядывания между Портовыми. Нил ещё давно заметил, что последние дни они были какими-то слишком настороженными и не позволяли своим подопечным выбираться за пределы кампуса без особой причины, из-за чего братья пропустили несколько вылазок в Сумерки с Монстрами. Джостен догадывается, что происходит что-то серьёзное, но вот что именно — не знает, поскольку Чуя, его негласная нянька, ходит за ним повсюду и слишком хорошо контролирует свои мысли, так что насильно выяснить, насколько плоха ситуация, невозможно.

За те полчаса езды до границы Пальметто и Колумбии Нил успевает навыдумывать кучу всего того, что нельзя обсуждать в общаге. Мелькает даже мысль о том, что Натана выпустили из тюрьмы и теперь он идёт за своими детьми. Хотя об этом не может быть и речи, поскольку за убийство жены и денежные махинации дают приличный срок, и Нил отметает эту мысль как бредовую и останавливается на обочине недалеко от машины Портовых.

— Что слу...

— Гончие здесь, — но не успевает он выйти на улицу, как Дазай уже объявляет о причине сбора. Ещё в начале осени они все договорились называть главных шавок Натана, а именно Лолу Малкольм и Патрика Димаччио, Гончими, так что гадать, кто пришёл по их души, не приходится. И если они здесь, в шаге от его жизни, то всё хуже, чем плохо.

Нил, услышав новость, хватается за край открытой водительской двери и едва не падает на подкосившихся ногах. В глазах Ацуши и Акутагавы он читает сочувствие и боевую решимость, в то время как Чуя и Дазай злы: они отчаянно хотят помочь старым друзьям. Нилу сложно собраться с мыслями — паника и желание сбежать прямо сейчас застилают мозг, не позволяя здраво мыслить. Однако он всё равно заставляет себя сделать глубокий вдох и оглянуться в сторону университета, стадиона Лисов и Миллиана.

— Мы поймали их недалеко от стадиона Лисов. Погнали до Лексингтона и там упустили.

— Они были одни? — Нил поджимает губы, поворачиваясь обратно к напарникам. Ацуши делает шаг вперед, тем самым обозначив, что говорить будет он.

— С ними мы видели ещё двое мужчин, нам не знакомых. — «Значит, наёмники» проносится в мыслях Нила, и от осознания, что церберы Натана были совсем недалеко от Миллиана, становится тошно. Голова болит и кружится, а в горле встаёт противный ком из страха и отчаяния. — Мы с Акутагавой останемся в Колумбии патрулировать границу Пальметто. Дазай и Чуя будут с вами.

— Я надеюсь на вас, парни, — Нил кивает, подходя к ребятам на негнущихся от страха ногах. — Не позвольте этим шавкам навредить Лисам.

— Это приказ? — Акутагава усмехается, пожимая руку Нилу и обнимая его. Своим комментарием он немного разряжает обстановку, но напряжение, повисшее между ними, всё равно никуда не девается.

— Если тебе так будет проще, то да, — Нил переводит взгляд на Дазая, который явно что-то скрывает, но не знает, стоит ли говорить. — Ещё что-то случилось?

— Всё-то ты знаешь, — Дазай тяжело выдыхает и кидает взгляд на Накахару, после чего говорит: — Натана собираются выпустить по УДО через две недели.

— Ёбаный рот... — Нил настолько шокирован, что не может стоять на ногах. Зарывшись пальцами в волосы, он садится на корточки и жмурится. Натаниэль в голове злобно и едва не истерически смеётся, периодически матерясь, и он настолько громкий, что голова раскалывается. — Заткнись нахуй, или я тебя убью.

— Натаниэль снова бушует? — Чуя присаживается на корточки рядом с Нилом, кладя руку ему на плечо. Джостен лишь утвердительно кивает, не поднимая головы. Было сложно о чем-то думать, когда внутри черепной коробки туда-сюда, словно резиновый мячик, скакал Натаниэль и орал что есть сил, из-за чего мигрень усиливалась с каждой секундой. Успокоить Ната было невозможно, хотя и очень хотелось загнать его подальше в подсознание и оставить орать там, но это было не так то просто, так что лучшим решением было просто дождаться, пока он успокоится. Когда мысли наконец более-менее приходят в порядок, Нил вздыхает и оглядывает ребят.

— Позвоните Стюарту, — Портовые хмурятся, уже зная причину — заменить билеты Миллиана в Париж на ближайшую дату, чтобы как можно быстрее вывезти его из Америки.

— Но время ещё есть, — Ацуши помогает Нилу подняться, но далеко не отходит. Наверное, беспокоится, что новые проблемы надавят слишком сильно и им придётся иметь дело с Натаниэлем.

— Нет, — Нил качает головой, смотря на гравий под ногами, — если Гончие нашли нас и были настолько близко, то времени у нас нет. Скорее всего, они уже в курсе, что я встречался с Наследником, но пока не подписывал с ним договор. Они хотят поймать нас и не дать мне возможности заручиться поддержкой у клана Морияма в качестве правой руки Ичиро, ведь тогда Натана устранят за ненадобностью. Им этого не нужно, так что это лишь вопрос времени, когда они придут за нами.

— Он прав, — Дазай кивает, уже набирая номер Стюарта. Дядя всегда отвечает на звонки быстро, так что долго ждать не приходится. Но не успевает Осаму что-то сказать, как телефон оказывается в руках Джостена.

— Привет, дядя, — Нил прикуривает сигарету в попытке хоть как-нибудь успокоить нервы. Накалённые до предела, они пускают по телу неприятный ток, докатывающийся до кончиков пальцев. Размяв шею, Нил поднимает голову к небу. Такое чистое, голубое, спокойное — полная противоположность того, что сейчас происходит внутри него. А буря в душе с каждой секундой поднимается всё выше, и по мере её роста Натаниэль веселится всё сильнее. Кажется, он жаждет встречи с отцом; Нил же его стремления не разделяет.

— Привет, Абрам. Что-то случилось? — тёплый тон дяди отвлекает Джостена от мысленного спора с разбушевавшимся Натом и возвращает в реальность.

— Да, — выдохнув едкий серый дым, Нил задумывается над формулировкой ответа. Он может говорить открыто, тем более что телефон защищён сложной системой, которую установил Люк, но всё же паранойя заставляет маскировать всё. — Планы изменились. Миллиан должен быть в Париже уже завтра. Нужно поменять билеты.

— К чему такая срочность? — настороженность в тоне Стюарта режет слух. Он не глупец и опасность чувствует за километр, особенно если дело касается его семьи. Нил усмехается, снова затягиваясь дымом.

— Натана выпускают через две недели. Его шавки активировались, — он старается говорить спокойно и отстранённо, но страх в голосе всё равно чувствуется.

Вздох и британская ругань, доносящаяся из динамика телефона, намекают на то, что Стюарт ещё не в курсе положения дел в Америке.

— Вы в порядке?

— Да, ребята выгнали их подальше. Но они скоро вернутся, и... — Нил не может заставить себя сказать: «Мне страшно». Впрочем, Стюарт всё понимает: слишком хорошо знает старшего племянника. Нил такой же, как и Мэри, — никогда не может признать собственное бессилие, до конца держит планку самостоятельности.

— Я понял. Ты уверен, что не можешь прилететь с ним?

— Господин Морияма дал чёткие указания. Я должен их исполнять, — Нил буквально видит, как Стюарт понимающе кивает, и от этого на душе становится легче. Он не бросает их в этот раз, это радует. — Мне пора: если не появлюсь на тренировке, мне голову открутят.

— Пока, малыш. Береги себя, — Нил кивает, зная, что дядя этого не увидит, и передаёт телефон Дазаю. Сев в машину, Джостен ждёт, пока Чуя займёт соседнее место, и лишь потом выезжает на дорогу, оставляя ребят разбираться с пиздецом вокруг.

Поездка до Пальметто проходит в тишине. Каждый погружён в свои отнюдь не радостные размышления. Нилу сложно осознавать, что они с братом могут не дожить до завтра, но в тоже время эти мысли привычные, даже в какой-то степени родные. Подумать только, Джостен восемь лет жил под гнётом страха и незнанием того, что будет завтра, но за какие-то полгода настолько отвык от этого, что всё внутри трясётся от одной мысли о смерти. Возможно, он слишком привязался к этому месту, людям, корту; слишком расслабился в домашней, спокойной обстановке, которую дарили Лисы. Нил знает, что задерживаться крайне опасно, но как же хорошо здесь, в Норе, где у него друзья, семья, которая ничего не знает о его прошлом. Странные игры в правду и дружба с Эндрю, непонятные отношения с Кевином, посиделки с девчонками, игры в приставку с парнями — всё это настолько дорого Нилу, что он не представляет своей жизни без них. Он слишком привязан к Лисам, но на кону стоит безопасность брата. И если ради защиты Миллиана ему придётся порвать все связи с Пальметто... Что ж, да будет так.

***

— Твоя тренировка уже закончилась? — Нил удивлённо вскидывает брови, когда Миллиан заходит в комнату. Первый откладывает телефон и встаёт с дивана, подходит ближе и едва заметно рассматривает брата. Привычные спортивки, толстовка Сета, кеды, пуховик и вязаная кислотно-жёлтая шапка Ники; те же шрамы на лице, торчащие из-под шапки светлые волосы и красные от мороза щёки. Ничего нового, ничего странного. Всё в порядке.

— Да, Джексон отпустил нас раньше на час в честь окончания семестра, — Мил скидывает на пол спортивную сумку с формой, рядом падают кеды, а их хозяин идёт на кухню. — Уилл помог мне с пассами, так что я теперь мастер! Вот задам я жару Дьяволам в весеннем сезоне, они у меня так плясать будут, ух!

Миллиан весело и со злорадством смеётся, а у Нила сжимается сердце. Сейчас он так хочет сказать брату о своём плане, о своём предательстве, о том, что не будет больше Фениксов и весеннего сезона. Не будет финала, о котором так мечтает Мил, и кубка тоже не будет. Но Нил не может сказать ни слова, и от этого такая боль в груди, что кажется, будто сердце сейчас пробьёт ребра и убежит подальше, только бы больше не чувствовать ничего. Нилу тошно от самого себя, ведь это он привёл Миллиана в Пальметто, это он познакомил его с Фениксами и позволил почувствовать вкус долгожданной игры, побед и поражений, а сейчас собственными руками отбирает горячо любимую братом мечту, чтобы сломать, уничтожить и выкинуть в мусор, к другим сломанным надеждам. Если бы Малькольм сейчас был менее увлечён своим рассказом о тренировке и планах на весенний сезон, то увидел бы безграничную, всепожирающую боль в глазах Нила. Но нет, пусть лучше не замечает, как его старший брат ломается на части прямо здесь, на маленькой кухоньке в их комнате, ведь иначе будет беспокоиться. Нил не хочет, чтобы Миллиан волновался за него: он хочет, чтобы младший запомнил его весёлым, грубым, ворчливым и вредным старшим братом, который готов умереть ради него. Но только не сломанным, нет, не таким.

— Эй, ты чего молчишь? — Нил отрывает взгляд от стола и поднимает его на Мила, фальшиво счастливо улыбается, треплет его по волосам и смеётся, когда тот корчит недовольную рожицу.

— Я горжусь тобой, мелкий, — Миллиан ворчит, так и не заметив скверного состояния старшего брата.

Затем они немного препираются по поводу ужина, потом дерутся за место перед телевизором. Поскольку Нил выигрывает в двух первых спорах, то право выбора фильма предоставляется Милу. Джостен пытается наслаждаться последними часами компании брата, старается запомнить его таким, какой он есть — вредным, смешным, колючим и таким любимым, родным. Нил так давно не видел истинного лица Миллиана, что сейчас старается как можно лучше рассмотреть его, запечатлеть в памяти каждую частичку. Блондинистые волосы с нелепой чёлкой, едва закрывающие уши, горсть веснушек на носу и щеках — единственное их сходство; зелёная, цвета летней травы, радужка и такая светлая, что ослепнуть можно. Ники как-то сказал, что если посмотреть Миллиану в глаза, то можно влюбиться, и, чёрт, Нил согласен с ним.

Братья никогда больше не увидятся, и Джостен впервые в жизни благодарен небу за свою способность. Он не забудет Миллиана: будет вспоминать его улыбку, смех, капризы и вообще каждую эмоцию. Это станет напоминанием, ради кого он борется.

И когда фильм подходит к концу, Нил решает: самое время оповестить брата о том, что тот уезжает не через неделю, а уже на следующий день.

— Мил, — Миллиан вопросительно мычит, отвлекаясь от фильма и уничтожения чипсов. — Ситуация изменилась. Ты летишь в Париж завтра.

***

Нил ненавидит аэропорты. Куча людей и царящая здесь суета не дают спокойно вдохнуть, давят на нервы и заставляют чаще оглядываться. Нил боится увидеть среди незнакомцев Лолу и Димаччио, хотя Портовые и убедили его, что нежданных гостей не будет. Стоя у стойки регистрации, Джостен наблюдает, как Лисы прощаются с Миллианом, и уже не в первый раз чувствует укол совести, но игнорирует его. Они передают между собой подарки, крепко обнимаются и много разговаривают. Недалеко от этой компании стоят Ацуши, Акутагава и Дазай — следят за безопасностью и контролируют ситуацию. Вздохнув, Нил переводит взгляд на подошедшего к нему Накахару.

— Ты уверен, что нам всем нужно уехать? — скепсис и недовольство в голосе бывшего наставника и старого друга режут воздух, но Джостен не обращает внимания.

— Да, — он уверенно кивает, предпочитая не смотреть на то, как Накахара закатывает глаза. — Вы мне здесь не нужны. Я уже связался с Морияма и пойду к Наследнику, как только буду уверен, что Миллиан в безопасности. Ичиро в свою очередь обещал, что отец и его псы не достанут меня. А Миллиан вне интересов Наследника, и, соответственно, защищать его он не станет. Ичиро согласился подождать с моим вступлением в новую должность до тех пор, пока я не отправлю Мила в Париж.

— В таком случае я надеюсь, что ты не умрёшь и мы встретимся снова, Эль, — Нил усмехается, услышав старое детское прозвище, которым его наградил когда-то Чуя. Эти дни, полные хаоса, убийств и уроков, такие далёкие, уже блекнут в памяти, но до сих пор греют душу, разжигая в сердце пламя уверенности.

— Встретимся в Японии, Наки, — Чуя смеётся тихо и по-доброму, как умеет только он. Они обнимаются и только собираются пойти к остальным, как громкие голоса, до боли знакомые и родные, привлекают внимание.

— Эй вы! — голос Катерины грому подобен и всегда таким был. Эту девушку невозможно игнорировать. — Решили уехать без нас?

— Като! — Миллиан солнечно и тепло улыбается и бежит навстречу Бароне. Люк, стоящий рядом, крепко обнимает своего маленького друга, к которому успел привязаться. — Что вы тут делаете?

— Нил сказал, что ты уезжаешь в Париж, и мы решили составить компанию. Мы давно не навещали Джея, так что пора бы это сделать, — Люк ерошит волосы Мила и смотрит на старшего из братьев. Нил ловит его взгляд и благодарно кивает. Эта подстраховка не такая уж и необходимая, но полезная, если у их приставучих родственников не получится удержать Мила на достаточный срок. А Катерина и Люк смогут остановить его, смогут всё объяснить, если он не станет слушать Стюарта. В конце концов, Миллиан ещё в начале года обещал ему быть рядом с этими людьми, если с ним что-то случится. А обещания для братьев смысл жизни.

«Объявляется посадка на рейс Пальметто — Лондон. Просьба пассажиров пройти ко входу В.»

Объявление повторяют ещё пару раз на других языках, но Лисы и остальные собираются с самого начала. Они все ещё раз ласково прощаются, и лишь после этого Нил подходит к брату, за плечо притягивает к себе и крепко обнимает.

— Слушайся Стюарта. Держись ребят и Портовых, — это последние наставления, которые даёт Нил. — И прости меня. За всё прости.

— Почему у меня такое ощущение, что ты прощаешься в последний раз? — Мил усмехается, хотя от этих слов в его душе появляется странное ощущение пустоты и неправильности. Однако он прогоняет его, ведь они с Нилом встретятся в Париже через пару дней.

— Дурак, — на то, чтобы отпустить брата, у Джостена уходят все силы. Чувство пустоты растёт с каждым шагом Миллиана в сторону пропускного пункта. Всё правильно, мечется в голове, я делаю это ради него. Так будет лучше.

Нил не может смотреть, как Миллиан садится в самолёт, а потому заставляет себя отвернуться и пойти прочь из аэропорта.

Всё уже решено, ничего не изменить.