Our little world

Щёлк. Щёлк. Щёлк.

Нил сидит на подоконнике, поджав к себе ноги и обхватив их одной рукой, в теперь уже своей комнате Лисьей башни и пустым взглядом рассматривает парковку внизу. Люди ходят туда-сюда, смеются, спорят. Они не одни. А он — да. Снова. Снова щелчки, мерное шипение огня и стая мыслей о том, что было и что будет. Нил думает о брате, матери, своей семье и Морияма. У него много вопросов, но ответы на них он никогда не получит. Хочется курить, а в одиночку... это не то. Всё не так, без брата всё холодное и пустое. В глубине души Нил корит себя за решение отправить Мила в Париж, но здравомыслящая сторона его мозга напоминает, что «так будет лучше» и «там он в безопасности».

Безопасность. Нил произносит это незнакомое, ядовитое слово губами, словно пробуя на вкус. Оно горько оседает на языке, разъедая плоть, будто кислота. Сердце кровоточит, гноится и разрывается на куски от одиночества. Теперь у него точно никого и ничего не нет. Миллиан уже приземлился в Лондоне, Люк сообщил об этом час назад. Сейчас он, наверное, в кругу семьи. Нил вспоминает каждого: тётю Лорейн и дядю Клода, Морана и Джейка, Алью, бабушку Изабеллу и дедушку Рокфора, тётю Рози и дядю Фергуса и ещё с десяток людей, которые являются его кровной роднёй. Но Нил чётко помнит только этих и принимает их как семью. Интересно, чем они сейчас занимаются? Дядя Артур наверняка потащил Мила на финал чемпионата по баскетболу, а потом они все вместе сядут за большим столом и... Нил со всей силы бьёт кулаком в стену, разбивая руку в кровь.

— Полегчало? — Джостен даже не оглядывается. Последнее, чего он хочет, — это общаться с Миньярдом.

— Проваливай, — звучит холодно и жёстко, но это единственное, на что сейчас способен Нил.

— Как грубо, — Миньярд даже бровью не ведёт, игнорируя раздражение Джостена. Он пинает его по поджатым к груди ногам — немая просьба опустить, — после чего запрыгивает на освободившееся место. Наступает молчание — оно не чувствуется, просто висит между ними и никак не влияет на душевное состояние, но почему-то от этой тишины становится... легче? Окунувшись в свои мысли и чувства, Нил даже почти забывает, что Эндрю сидит рядом, но рядом вдруг щёлкает зажигалка, раздаётся знакомый горький запах. Повернув голову в сторону Миньярда, Джостен замечает протянутую сигарету. Молча приняв её, он затягивается, ненадолго задерживая едкий дым в горящих лёгких, после выдыхает. Разум заволакивает знакомой дымкой, притупляются болезненные мысли. Становится действительно легче.

— Оставил своих подопечных одних? Не боишься, что они пострадают? — бросает Нил, хотя не знает, зачем нарушил тишину. Он не хочет признавать, что жаждет поговорить, но жгучее желание устроить привычный обмен колкостями с Миньярдом уже решило всё за него.

— Ты тоже мой подопечный, не забывай, — так же язвительно отвечает Эндрю, и сам рассматривая парковку. Ничего интересного там нет, но в то же время оторвать взгляд невозможно. Время близится к рассвету, яркое солнце окрашивает чистое голубое небо и белые облака в приятные пастельные оттенки, солнечные зайчики прыгают по лужам на парковке — кажется, вчера вечером кто-то из студентов мыл машины, — и перескакивают на окна Башни. В этом году снега нет — обычное дело для Южной Каролины, хотя Нил уже успел соскучиться по метелям и хрустящему снегу.

В памяти невольно всплывает воспоминание из Англии, в которой они провели по меньшей мере год. Зима там была великолепной, особенно в Лондоне — Нил помнит тёплую погоду, хлопья снега и, конечно, Рождество. Это был первый раз за всю его жизнь, когда вся семья Хэтфордов собралась в фамильном особняке и устроила праздник. Большую пушистую ель от пола до самого потолка, метра четыре точно, украсили огромным количеством игрушек и гирлянд; дом наполнился классической музыкой, громким смехом младших детей, суетой взрослых и, конечно, волшебством. Нил также помнит восторг Миллиана, когда на утро они открывали свои подарки от родственников: в основном это была тёплая одежда, вещи первой необходимости и кое-какие книги, ведь все знали, что Мэри с сыновьями не останутся надолго, но этого оказалось достаточно, чтобы создать хорошие воспоминания и связь с родственниками. После завтрака Миллиан вытащил старшего брата и всех остальных детей на улицу играть в снежки, лепить снеговиков, валяться в снегу и просто... веселиться. Проводить время так, как им было положено по возрасту. А потом был горячий шоколад с тыквенным пирогом, настольные игры, рождественские фильмы и ещё много-много всего, чего Нил никогда не забудет.

— Уже нет, — он отвлекается от своих воспоминаний, дабы напомнить Эндрю о том, что они обнулили сделку, ведь это было необходимо для защиты Лисов и Монстров в частности. Нил игнорирует вопросительный взгляд Миньярда, делая очередную затяжку. Он смотрит на небо, потому что не в силах оторвать взгляд от чистоты и волшебной красоты утра. Настроение потихоньку улучшается.

— Зачем поменял билеты брата? — спустя несколько минут молчания прилетает вопрос, которого Нил боялся. Он надеялся, что Эндрю его не задаст.

— Гончие были здесь, в Пальметто. — нехотя отвечает он. — Ацуши заметил их вчера около нашего стадиона.

— И?

— Портовые прогнали их до Лексингтона, больше они не появлялись, — Нил выкидывает окурок в форточку и наконец переводит взгляд на Миньярда. В глазах Эндрю нет ничего, кроме злости и раздражения, и Джостен понимает причину этих эмоций, ведь Лола — угроза для всех, особенно для его союзников.

— Но? — Эндрю заглядывает в голубые глаза Нила и уже не впервые тонет в этом океане. Джостен в ответ тяжело вздыхает, достает из кармана телефон и передает его Миньярду. Эндрю хмурится, открывает сообщения и без труда находит нужное — единственное от неизвестного номера.

«Младший, надеюсь, ты рад скорому освобождению отца. Он был очень доволен, узнав, что ты лично пришёл к Хозяину и добровольно подписал контракт. Мы скоро увидимся, Младший, и не вздумай сбежать».

— И что думаешь делать? — вернув телефон, Эндрю с интересом смотрит на Нила. Тот в свою очередь пожимает плечами и опускает голову на бетонную стену, о которую опирается спиной.

— Я уже связался с Наследником, так что он в курсе ситуации. Чётких указаний я не получил, однако он обещал разобраться с угрозой. Всё-таки я слишком ценный актив, — Нил усмехается, качая головой. После стольких лет бегства сложно признать поражение, но это необходимая часть выживания. По крайней мере, Нил пытается убедить себя в этом.

— Как великодушно, — Эндрю усмехается, всё ещё рассматривая Джостена, пока он сам разглядывает трещины на потолке. Им непривычно сидеть вот так, не ругаясь и не споря. Тишина между ними приятна: она успокаивает, дарит какое-то спокойствие. Нил уже давно заметил, что ему становится спокойнее в компании Миньярда, что само по себе абсурд. Неужели на него так подействовало обещание Эндрю защищать его? Бред.

— Лучше, чем ничего, — Нил думает о том, чего ему будет стоить такая помощь со стороны Наследника или уже даже Главы клана Морияма, и выводы его не радуют.

— Тебя уже можно поздравить со званием ручного зверька Морияма? — Нил усмехается, предупреждающим взглядом смотря на Эндрю, а тому всё равно.

— Нет, — Джостен качает головой, — пока нет. Официальная церемония будет после выпускного. Наследник дал мне возможность закончить университет.

— Ого, а меня позовут на церемонию? Хочу увидеть, как на тебя надевают ошейник с поводком.

— Ты на драку нарываешься, Миньярд? — Нил тихо смеётся, пиная своим коленом колено Эндрю. Тот усмехается, пожимая плечами и пиная Джостена в ответ.

Они препираются до тех пор, пока не приходит Кевин, чтобы позвать их на тренировку.

***

[Лондон, поместье Хэтфордов]

Стюарт сидит за столом в своём кабинете. Мебель в нём роскошная, строгая с доминирующим чёрным цветом. В центре комнаты — массивный стол, а вокруг него — комфортабельные кожаные кресла и диваны. Интерьер украшен изысканными деталями: массивные хрустальные люстры с тёплым светом, встроенные книжные стеллажи с подсветкой, симметрично расставленные декоративные элементы. Внимание приковывает картина с абстрактным изображением стене за столом, которая подчёркивает элегантность и тонкий вкус владельца кабинета. На полу лежит пушистый чёрный ковер, добавляющий уют и контрастирующий с остальной мебелью; стоят растения в вазонах, смягчающие строгость обстановки; а высокие окна с тяжёлыми шторами пропускают мягкий дневной свет, добавляя величия.

— Ну, давайте, рассказывайте, — говорит Стюарт и, пока Дазай и Чуя занимают боковые кресла, а Ацуши и Акутагава усаживаются на центральном диване, поясняет: — В первую очередь мне интересно узнать об Абраме.

— Он не согласится, — Чуя качает головой, откидываясь на спинку кресла и складывая руки на груди. Он уже знает, что именно хочет услышать Стюарт, а потому начинает с главного ответа на незаданный вопрос. — И даже не потому, что не хочет связываться с Хэтфордами, а потому, что он под каблуком Ичиро.

— Поподробнее, — Стюарт хмурится, наклоняясь вперед и опираясь локтями о стол. — В каком смысле под каблуком Ичиро? Они вроде сошлись на том, что Абрам будет играть за профессиональную команду и отдавать проценты Главной ветви, разве нет?

— Это то, что сказали тебе, — Накахара закатывает глаза и тяжело вздыхает. — На самом деле ситуация с нашим маленьким Наследником гораздо хуже. Абрам слишком любит Льюиса, Второе имя Миллиана. Раньше не было смысла вводить его, поскольку по второму имени его зовут лишь в Англии; исключения были, когда Мэри или Мил звали Нила «Абрам», но здесь смысл был не столько в традициях Хэтфордов, сколько в ненависти к имени «Натаниэль» и Ичиро знает об этом. Он в течение пары дней вступит в должность Главы клана, и, сам понимаешь, старый Мясник и его шавки ему не нужны. Натан приносит слишком много проблем, один его арест пошатнул их статус. Ичиро надавил на Абрама через Льюиса, заставив согласиться на его условия. Уж не знаю, что у них происходило в первую встречу, раз он вернулся в таком ужасном состоянии, но было видно, что наш малыш осмелился показать зубки юному Наследнику. За это, кстати, Ичиро отправил его на перевоспитание в Эвермор на Рождество. Видимо, хотел, чтобы Тэцудзи вылепил из него подходящего помощника.

— Получается, что Абрама мы уже потеряли, — задумчиво протягивает Стюарт, уставившись в одну точку. — Вступать в войну с кланом Морияма нам не выгодно, к тому же за Льюисом наблюдают даже сейчас. Видимо, Ичиро решил подстраховаться на случай, если Абрам решит сбежать.

— Что будем делать? — Дазай не менее хмур, чем Стюарт. В его голове активно крутятся шестерёнки; Осаму обдумывает варианты развития событий, и его мысли постепенно собираются вокруг единственного верного исхода.

— Нужно сделать Льюиса официальным наследником клана Хэтфорд*. Это всё, что мы можем сделать, — повернув голову в сторону Акутагавы, Дазай согласно кивает: он пришёл к этому же выводу пару секунд назад. — Морияма не смогут угрожать Наследнику клана, если не хотят войны. Для Абрама это также будет шансом поменять ситуацию в свою пользу и не становиться следующим Мясником.

— Но Льюис не согласится, — Ацуши, который больше всех времени проводил с Миллианом, кажется, единственный из собравшихся понимает, что младший из братьев ни за что не пойдёт на это. — Он не способен вести за собой людей. Не тот характер.

— Он умный мальчик, — Стюарт отмахивается, хотя в глубине души соглашается с Накаджимой. — Скажем, что это необходимо для спасения Абрама, и он согласится. А когда всё будет готово, то шансов отказаться от своих обязанностей у него не будет.

— Хочешь обмануть его?

— Ну почему же, — Стюарт усмехается. — Вы сами сказали, что у Абрама будет шанс изменить ситуацию, если Льюис станет официальным наследником, а то, что он не сможет отойти от дел... Ну, никто не читает мелкий шрифт в договорах.

— Это подло, — Накахара тяжело вздыхает, но не может не согласиться. Он единственный из присутствующих гостей, кто в курсе настоящего положения дел в клане Хэтфорд.

Вся проблема заключается в том, что у Артура, действующего главы клана Хэтфорд, есть единственный ребёнок — дочь, которая не имеет права наследования, поскольку власть переходит лишь по мужской линии. А поскольку других кровных наследников у Артура нет, то следующими кандидатами на «трон» становятся племянники Главы клана. У Стюарта детей нет, и остаётся лишь Мэри, у которой есть два сына. Однако клан Хэтфорд не мог заявлять свои права на них до тех пор, пока они находились под властью Натана, хотя переговоры и велись. Веснински категорически отказывался отдавать старшего сына, а за младшего просил баснословные условия, которое доходили чуть ли не до предоставления ему, Натану, права голоса в делах Хэтфордов. На такое они согласиться не могли, а потому ждали и готовились к побегу Мэри. Когда он наконец произошёл, Артур сразу объявил Абрама наследником, и вот тут появилась серьёзная проблема в лице Морияма, которые тоже заявили свои права на мальчишку. Разбирательства затянулись на долгие четыре года и, если бы Абрам лично не пришёл к Ичиро на ковёр, то неизвестно, сколько бы ещё продлились. И получается, по праву наследования единственный подходящий по крови и родству — это Миллиан.

— Уж извините, — Стюарт разводит руками, тем самым говоря «ничего не могу поделать». — Артур мне все мозги проклевал насчёт племянников. Я сам поговорю с ним завтра и всё объясню. Он поймёт.

— Мы проследим, чтобы он не сбежал спасать Абрама, — Ацуши кивает и вместе со всеми поднимается со своего места. Им ужасно хочется отдохнуть после долгого перелёта, так что собрание решают отложить и провести его, когда Артур вернётся в Лондон с конференции.

Однако Миллиан, всё это время подслушивающий за дверью, не знает, что и думать. Нил подписал контракт с кланом Морияма ради его защиты? Какого чёрта происходит? Ноги сами несут его прочь от злосчастного кабинета. Мысли путаются, мечутся из стороны в сторону и отказываются строиться в ряд, перескакивая с одной темы на другую. Мил одновременно понимает и не понимает причины такого поступка брата, ненавидит его за принятое решение, ведь... разве не из-за этого они восемь лет скрывались? Не потому, что Мэри не хотела такой судьбы для своего сына? Чёртов придурок даже ничего не сказал ему, не посоветовался! Выходит, что... Миллиан резко останавливается посреди коридора, его глаза округляются от ужасного осознания: Нил не приедет в Париж. Он специально соврал ему, чтобы отослать подальше, туда, где безопасно, под присмотр семьи, чтобы они смогли остановить его побег. Дядя Артур уже наверняка разослал приказ в аэропорты страны о том, чтобы его, Мила, не выпускали. И поскольку Миллиан больше не в бегах, ему запретили иметь поддельные документы, в телефоне стёрли все полезные номера, а сумку с шифрами он сам оставил в Пальметто, наивно надеясь, что вернётся за ней. Он в ловушке, в полной изоляции и под бдительным присмотром. А завтра, когда Стюарт «расскажет ему правду», за ним станут наблюдать ещё внимательнее и, упаси господь, ни на секунду не оставят одного. Плохо, это очень плохо. Нужно срочно что-то придумать и вернуться в Америку, пока Нил...

— Дядя Льюис! — Миллиан отвлекается от кошмарных мыслей, когда слышит знакомый голос двоюродной племянницы. Алья бежит к нему с противоположного конца длинного коридора, и, когда оказывается у цели, Мил без труда поднимает её на руки и крепко обнимает.

— Привет, непоседа. Снова сбежала от няни? — он откладывает план побега на потом, а пока посвящает своё внимание любимой племяшке, которую ставит на пол, чтобы лучше рассмотреть. Они виделись последний раз, когда малышке был всего год, но последнее время часто созванивались по видео и без труда нашли общий язык. Её светлые волосы, аккуратно заплетённые в косу, обрамляют детское милое лицо, придавая ему положенную аристократичную изысканность. Большие голубые глаза, как два ярких небесных озера, излучают невинность и искреннее любопытство. Алья одета в бордовое платье с белым воротником, а на ногах красуются чёрные туфельки на простой застёжке с небольшими каблучками, что подчёркивает её утончённость. Лёгкий румянец на слегка пухлых щеках добавляет образу свежести — так и хочется заобнимать эту маленькую прелесть!

— Я слышала, что ты приехал в гости, и сбежала. Это было не сложно, они все такие глупые и доверчивые, — Алья крепко держит Миллиана за руку, с наивной искренностью сверкает улыбкой, заражая ей дядю.

— Моя девочка, — Мил гордо усмехается и сажает её на шею. Держа Алью за руки, он направляется вперёд, игнорируя прибежавшую няню.

— Эй, вообще-то леди не пристало вот так кататься на шее! — пусть она и возмущается, но при этом весело смеётся, когда Миллиан специально наклоняется, делая вид, что роняет её. Но, конечно, его хватка слишком крепка, чтобы позволить Алье действительно упасть.

— Это кто тебе такое сказал? — с поддельным интересом спрашивает Мил, спускаясь вниз по широкой каменной лестнице, застеленной красным жёстким ковром.

— Мама так говорит и няни тоже.

— Тьфу ты, больше слушай этих скучных взрослых, — Миллиан закатывает глаза, выходя на задний двор, где туда-сюда снуют люди. Садовники, прислуга, какие-то мелкие члены клана, которые спешат закончить задания Главы до его возвращения. Привычная для всех суета, но у Миллиана от этого дёргается глаз. Конечно, он привык к беготне Фениксов на сборах и к шумным Лисам, но это другое, такое тёплое и родное, даже скорее семейное. А здесь... холодно и некомфортно.

— Но, дядя Льюис, — Алья смеётся, и Мил чувствует, как она гордо выпрямляет спину, когда они оказываются на улице среди людей. Маленькая леди, ей нельзя иначе. — Ты тоже взрослый.

— А я плохой взрослый, который предпочитает веселье, а не скучные правила, — Миллиан кивает неизвестному человеку, который здоровается с ним. А потом другому, и ещё одному, и ещё. После десятого незнакомца он сбивается со счёта, машинально кивая и вежливо здороваясь в ответ. Алья, кажется, понимает, что Милу максимально неуютно, и поэтому приказывает — да, именно так! — идти к беседке. Мил не может противиться её милому, но требовательному тону, а потому говорит: «Да, мэм», — и отправляется в глубь сада.

***

— Подослать Алью как отвлекающий манёвр. Гениально, — Стюарт, всё ещё сидя в своём кабинете, не оборачивается, когда дверь открывается. Он наблюдает через панорамное окно за тем, как Миллиан и Алья проводят время в саду: они бегают, громко крича друг на друга, пугают прислугу, которая имеет неосторожность зайти в дальнюю часть сада, и просто проводят время так, как им положено по возрасту.

Моран усмехается и занимает кресло с левого края.

— Я всего лишь сказала ей, что приехал её любимый дядя Льюис. Остальное уже её инициатива. Она вряд ли отпустит его в ближайшую неделю, — Моран наливает в стакан немного сока, кидая на стол документы. — Этот твой Накахара Чуя рассказал мне о положении дел. Вы серьёзно собираетесь сделать малыша официальным наследником клана?

— У нас нет выбора, — Стюарт вздыхает, отворачивается от окна и садится на диван рядом с Вальери. — Если мы этого не сделаем, то Абрам станет шестёркой Морияма. Чёрт бы меня побрал, если я позволю этим петухам забрать члена моей семьи.

— Ого, — Моран поражённо усмехается, — раньше я что-то не замечала за тобой такого рвения спасти парня.

— Просто Абрам оказался прав, — Стюарт закрывает глаза, зажимая пальцами переносицу. — Хэтфорды не бросают семью. Мы восемь лет нарушали это правило, так что пришло время исправляться.

— Похвально, — Вальери ставит свой стакан на кофейный столик и подбирает с него папку, которую передает Стюарту. — Алер поднял архив и раскопал дело Абрама. Тебе будет интересно взглянуть.

***

[Пальметто, Лисья Нора.]

Нил сидит на трибунах и наблюдает за тренировкой Ники и Аарона. Защитники безуспешно пытаются заблокировать Кевина, за что получают привычные словесные тычки от него. Эндрю стоит на воротах, всем своим видом выражая скуку. В этом тоже нет ничего нового. Всё вокруг такое же, ничего не изменилось, но, с другой стороны, чего-то не хватает, а именно бубнящего рядом брата. Миллиан частенько приходил на их тренировки и имел наглость критиковать игру Лисов. Раньше это бесило, ведь он даже не знал правил, а сейчас Нил отдал бы всё, лишь бы снова услышать его бубнёж.

Несмотря на ругань Лисов, Джостена окутывает оглушающая тишина. Он словно в пузыре, который защищает его от внешнего шума, и от этого становится не по себе. Нет даже вечно гундящего Натаниэля, которого хлебом не корми, но дай потрепать нервы своему второму я. После отъезда Миллиана Нат закрылся глубоко в сознании, и Нил переживает, что тот что-то задумывает, например какой-нибудь коварный план или жестокое убийство — Джостен уже ничему удивится.

— Эй, — погрязнув в своих мыслях, Нил не замечает, как рядом усаживается Кевин, — порядок?

— Нет, — честно, вывернув всю душу наизнанку, отвечает Нил. В зелёных глазах Кевина тут же загорается понимание и сочувствие, хотя он ничего и не говорит. Дэй понимает, что слова утешения никак не помогут старому другу, так что даже не пытается его приободрить. — Я скучаю по нему.

— Ты и сам понимаешь, что так будет лучше. Там, в Париже, он под присмотром вашей семьи. В безопасности, — Кевин повторяет всё то же самое, что крутится в голове Нила уже третий день. Подумать только, не прошло и недели, как Миллиан уехал из Америки, а кажется, что это длится не меньше месяца!

— Стюарт сказал, что он ненавидит меня. Представляешь? — Нил роняет голову на руки, зарывается пальцами в волосы и дёргает их до боли. Горький смех против воли вырывается наружу, скрывая за собой разъедающую внутренности обиду и злость. — Он отказывается говорить со мной, не берёт трубки и не отвечает на сообщения.

— Абрам... — Кевин поджимает губы, не зная, какие слова лучше всего сказать. А потом Нил поднимает голову, и Дэй давится воздухом, когда видит, чувствует ту боль, которая пожирает Джостена все эти дни. В периоды сильного стресса и эмоциональных перегрузок Нил очень плохо контролирует свою способность, из-за чего все его эмоции в буквальном смысле выливаются на людей, которые находятся рядом с ним, и сейчас один из таких случаев. — Идём со мной.

Кевин берёт Нила за руку и выводит с поля, туда, где никто не увидит того же, что сейчас открыто ему. В этот момент Джостен не в силах контролировать свои эмоции: слишком много проблем навалилось на него за такой короткий период, наконец продавило каменную стену защиты. Вот-вот грянет буря, и Дэй не хочет, чтобы кто-то ещё заметил это; Нил тоже не желает, чтобы его увидели в таком раздавленном состоянии, и Кевин знает об этом, потому что сам такой. И потому он ведёт Джостена в раздевалку и сажает его на скамейку, а сам садится на корточки перед ним. И в этот момент плотину сносит настоящее цунами из годами подавляемых чувств, страхов и слёз.

— Я всю жизнь защищал его, — Нил шепчет, потому что голос ломается, а по щекам льются ручьи слёз. — Я столько раз спасал этого идиота от смерти, что и не сосчитать. Раньше было проще, потому что мама была жива, но когда она умерла... я остался один, понимаешь? Совершенно один и с вечно недовольным братом наедине. Я пытался что-то придумать, подключил друзей, но знаешь, что сделал этот идиот в первый же день после смерти мамы? Привёл хвост прямо в наш номер. Он не просто привёл наемников, а тех, кто уже давно работал на Натана. Их было пять человек, пять, Кевин! А когда я увидел, что они сделали с Милом... Я впервые настолько сильно испугался, а потом разозлился и... — Нил тихо всхлипывает, наклоняясь вперёд и упираясь лбом в плечо Кевина. Он не продолжает, прекрасно зная, что Дэю ни к чему подробности того вечера. — Всегда, сколько я себя помню, находились ублюдки, которые покушались на то, что мне дорого. Почему я не могу жить нормально? Как все люди... Неужели я так много прошу?

— Мы не нормальные люди, — тихо отвечает Кевин, обнимая Нила за плечи. Он не умеет поддерживать, но именно сейчас Дэй пытается сделать всё, чтобы хоть немного облегчить боль друга. Он не понимает, через что пришлось пройти Нилу, а потому не может подобрать слов. — Нам не суждено жить нормальной жизнью.

Повисает тишина, и никто не знает, сколько она длится. Может, минуту, а может, и целый час, но они не спешат прерывать её. Нил борется с тьмой внутри, отчаянно цепляясь за знакомые, тёплые и крепкие объятья, а Кевин просто здесь, рядом с ним. Он не может помочь ничем, кроме своего присутствия, поэтому терпеливо ждёт, пока Нилу станет лучше — не легче, потому что ему никогда не станет легче, но, возможно, немного лучше.

Молчание длится до тех пор, пока мобильник Нила не звонит. Отстранившись от плеча Кевина, он принимает вызов.

— Веснински, — Нил кривится, когда произносит свою настоящую фамилию, но та информация, которую он получает от собеседника настолько шокирующая, что через секунду Джостен подскакивает со скамейки и круглыми от ужаса глазами уставляется на Кевина. — То есть? Как исчез из своей комнаты? Нет, Стюарт, объясни! — по мере того как Хэтфорд говорит, эмоции на лице Нила меняются с космической скоростью и в конце концов останавливаются на чистой ярости. — Я дал тебе простое, блять, задание — следить за ним! Какого чёрта вы, целый клан головорезов, не уследили за подростком! Он не мог просто испариться, ищите его! Мне плевать! Если я узнаю, что Мил прилетел обратно, я вам всем головы поотрываю.

Последнюю угрозу Нил рычит так яростно, что у Кевина волосы на затылке встают дыбом. Нет нужды спрашивать: «Что случилось?» — и так ясно, что Миллиан каким-то чудом сбежал из-под надзора. Изумлённый Кевин падает на скамейку, с которой минуту назад встал Нил, и просто наблюдает за метаниями Джостена. А тот в это время ругается в воздух и звонит всем тем, кто был обязан следить за его братом. Сейчас все хорошо понимают, что проёб большой. Миллиан зачастую действует импульсивно, не думая над последствиями, и все знают, ради чего, кого, он сбежал. Но Мил не дурак и уж тем более не ребёнок, которым его считают все вокруг. Он умеет продумывать шаги наперёд, строить планы, мастерски врёт и не просто так восемь лет был мозгом их маленькой семьи. Мэри была единственной, кроме Нила, кто серьёзно воспринимала младшего сына и потому доверяла ему планировку побегов и постройку маршрута для быстрого отхода. Джостен знает, на что способен брат, и потому пытается донести до остальных, кто сидит на соседнем материке, простую истину плана Мила. Кажется, «взрослые» только сейчас, получив по голове от Нила, начинают всерьёз воспринимать Миллиана.

— Я уезжаю, — завершив последний звонок, Джсотен вытаскивает из шкафчика рюкзак, проверяет содержимое, а после быстрым шагом направляется к выходу. — Нужно перехватить его раньше, чем это сделает Лола.

— Ты думаешь, она караулит наш аэропорт? — Кевин хмурится, поднимаясь со скамейку и выходя из раздевалки следом за Нилом.

— Я уверен в этом, — он не удивляется, когда на его «радаре» появляются знакомые ауры. Чёртовы Гончие в грёбаном аэропорту, и они все эти дни ждали, потому что знали, что Миллиан не будет сидеть на жопе ровно, когда Нил рискует ради него жизнью. — Они уже там.

— Блять, — Кевин останавливается со стороны водителя, наблюдая, как Джостен вооружается. Он понимает, что, возможно, они видятся в последний раз, но не хочет верить в это.

Нил тем временем перепроверяет магазин на «Глоке», а после прячет его в кобуру на поясе; запихивает ножи в ножны на предплечьях, а дополнительные вешает на пояс, закрывая их футболкой.

— Присмотри за Лисами, Кев, — Джостен знает, что они больше не увидятся, а потому просит о том единственном, на что имеет право.

Дэй кивает, хлопая друга по плечу, и напоследок ободряюще усмехается.

— Мы ещё увидимся?

— Конечно, — Нил врёт, копируя усмешку друга, пока на душе скребут кошки. — Я всё ещё хочу уделать тебя на корте.

— В таком случае возвращайся поскорее, — Кевин без труда читает эту ложь, но решает подыграть. Джостен кивает и оставляет Дэя в одиночестве — опять, как и восемь лет назад.

Дорога до аэропорта не занимает больше десяти минут, но Нилу кажется, будто он добирается целую вечность. По мере того как он приближается к заветному зданию, на периферии сознания мелькает план по спасению тупого брата. Если он всё верно подсчитал, то Миллиан должен приземлиться в Пальметто через двадцать минут. Времени в обрез, поэтому Нил не особо задумывается над тем, чтобы припарковать машину по правилам. Ноги сами срываются на бег, а мозг игнорирует людей, которые недовольно и возмущённо смотрят на него. Остановившись перед электронным табло, Нил судорожно выискивает нужный рейс. Находится тот быстро, и самолёт, чёрт бы его побрал, уже приземлился. Смачно выругавшись, Нил мечется по всему зданию аэропорта, осматривает каждый уголок, но, увы, Миллиана не находит. Выйдя на улицу, Джостен набирает номер. Только один человек в этом мире знает, где сейчас его брат.

— Ну надо же, кто звонит, — противный, елейный голос Лолы вызывает приступ тошноты и злости.

— Где он? — Нил старается говорить спокойно, не выдавать своей паники, но, к сожалению, эмоции берут верх. Лола смеётся; слышится щелчок предохранителя, но выстрела не следует.

— Как грубо, младший, — мозг Нила рисует картинку, как Лола дует свои губы в притворной обиде, а после скалится, точно акула.

— Я знаю, он у тебя, так что просто назови адрес.

— Ах, ты такой скучный, — на заднем фоне слышится непонятное шуршание, тяжёлое дыхание и, что самое ужасное, лязг цепей. Внутри Нила всё леденеет. — Даже не дашь мне развлечься?

— Только пальцем его тронь, и я...

— О-о-о, в тебе проснулись гены отца? Похвально, но поздно. У тебя пять минут, — Нил слышит усмешку, и, как только получает адрес, он садится в машину и выжимает педаль газа. В мыслях единственная фраза: «Лишь бы успеть».

***

[Заброшенный дом на краю Колумбии]

Заброшенный дом, словно высохший скелет, стоит на самом краю города, недалеко от границы Пальметто. Его крыша проваливается в нескольких местах, обнажая тёмные дыры, словно раны на теле. Окна как пустые глазницы, заколоченные досками или выбитые, из которых смотрит только темнота. Старые, облупившиеся ставни висят криво, будто сломанные руки. Фасад, когда-то, возможно, яркий и нарядный, теперь покрыт плесенью и лишайником, придававшими ему болезненный, землистый оттенок. Плющ, словно алчная рука, оплетает стены, проникая в щели и трещины, будто стремясь поглотить дом окончательно. Повсюду валяются обломки: битый кирпич, гниющие доски, ржавое железо — всё это говорит о долгой и безжалостной битве со временем. Ветер гудит в пустых комнатах, проносясь сквозь разбитые стёкла и дыры в крыше, шепча забытые истории и таинственные секреты, которые дом хранил в своих разрушенных стенах. Воздух наполнен запахом сырости, плесени и застоявшегося времени, создавая атмосферу заброшенности и неизбежного распада.

Выйдя из машины, Нил не спешит заходить внутрь. Страх и решимость борются внутри него, не позволяя сдвинуться с места. Нил смотрит на этот дом, точнее на то, что от него осталось, и пытается докричаться до Натаниэля — потому, что он сильнее, потому, что он опытнее, и потому, что он может убивать. Этого Нил не умеет, а значит, один он не справится. Но Нат не отвечает, и Нил не чувствует его, так что, собрав всю волю в кулак, вытаскивает пистолет и заходит в дом. Под ногами хрустит битое стекло, скрипят половицы. Не то чтобы Нил пытается скрываться, в этом смысла нет, но всё же производить так много шума некомфортно. Он надеялся на эффект неожиданности, ну, хоть на малую его часть, но сейчас, следуя по длинному коридору в гостиную, Джостен понимает, что Гончие уже знают о его приходе и ждут в засаде. Голосов не слышно, как и шагов, что заставляет Нила ещё больше концентрироваться. Конечно, они здесь, ждут его в гостиной. Шесть человек, включая Миллиана, даже не думают прятаться. Нил чувствует их, слышит мысли, в курсе планов и приказа, который отдал Натан из тюрьмы. Пусть они знают о его присутствии, но, что ни говори, у Нила преимущество — никто из них не в курсе его открывшегося дара. А значит, отключить их на расстоянии не составит труда.

Вернее, Нилу казалось, что не составит труда, пока он не получает чем-то тяжёлым по голове. А дальше лишь пустота. Такая знакомая, тёплая и дружелюбная, почти родная, если бы не странный холодок, от которого мурашки бегут по всему телу. Нил идёт дальше, к развилке, затем налево и оказывается у нужной двери. Толкнув её, он не узнаёт ни комнаты, ни привычной её обстановки. Всё разрушено, на полу валяются фотографии, фигурки и осколки зеркал. Больше нет привычной классической музыки, не пахнет маминым пирогом. Это место чужое, холодное и неприятное настолько, что хочется сбежать.

Нил вздыхает и заставляет себя пройти дальше, в глубь особняка, и несколько удивляется, когда видит Натаниэля посреди разгромленной гостиной.

— Я знаю, зачем ты пришёл, — слышится скрипучий голос, совсем не похожий на его собственный. — Я тебе не помощник. Прости.

— Нат... — Нил вздыхает, проходя в комнату и останавливаясь в шаге от своего тёмного двойника. — Ты единственный, кто может спасти нас. И ты это знаешь.

— Нет, не могу. Уходи.

— Натаниэль, я знаю, тебе страшно сражаться с Лолой, но ведь кто-то должен...

— Почему я? — Нат оборачивается, прерывая Нила на полуслове. Джостен поджимает губы, заглядывая в красные и полные боли и отчаяния глаза. — Я предупреждал. Я просил, чтобы вы валили к чертям из этой страны. А теперь, когда вы на грани смерти, я должен помочь? Нет, друг, я пас.

— Нат, я...

— Заткнись! — Натаниэль прищуривается, наставляя указательный палец на Нила и делая шаг вперед. В гневном голосе Джостен впервые слышит страх, и от этого сердце обливается кровью, а душа разрывается в клочья. — Закрой свой рот. Это ты виноват во всём. Ты виноват. Только ты. Не Стюарт, не Псы, а ты. Чёртов эгоист. Хотел поиграть в нормальную жизнь? Хотел... поиграть в экси с Кевином? Ну, и к чему это привело, а? Из-за твоей слабости мы стали уязвимыми. Мама никогда бы этого не позволила.

— Я знаю, — Нил не отстраняется, продолжая смотреть в собственные глаза напротив. — И мне жаль.

— Жаль? — Натаниэль усмехается, а через секунду усмешка превращается в неудержимый смех. — Ему жаль. Интересно, за что? За то, что запер меня на пять лет? Или за то, что нас всех убьют? За что тебе жаль?!

Нил не находит, что ответить. Натаниэль и сам прекрасно знает, что тому стыдно за все свои поступки, которые обрекли их на смерть. Именно поэтому Нат горько ухмыляется, обнажая небольшие клыки, и переводит взгляд на стену.

— Я не хочу умирать, — в его голосе столько боли, что, кажется, в ней можно утонуть, и Нил бы сделал это, вот только собственное отчаяние не позволяет даже вдоха сделать — оно душит, ломая кости, без возможности вырваться.

— Я тоже.

— Тогда какого чёрта ты только и делал, что загонял нас в могилу?! — Натаниэль взрывается, и дом трещит по швам, и с потолка сыпется штукатурка. Лампы начинают мигать, пол и стены дрожат, из-за чего то немногое, что уцелело, с громким стуком падает на пол.

На этот вопрос у Нила тоже нет ответа. Он лишь стоит с опущенными руками и с сожалением смотрит на Натаниэля, словно и не замечая, что дом вот-вот разрушится.

— Помоги спасти Мила, — это единственное желание, которое живёт внутри них обоих, и то немногое, что их объединяет. Но Нат не отвечает: он цокает, рвёт на голове волосы и кружит по комнате. — Натаниэль, это единственное, о чем я прошу.

— Нет, ты просишь меня отдать жизнь за него! Ты вообще слышал, что я не хочу умирать?

— Если в бой вступлю я, то мы сто процентов погибнем, но если это будешь ты, то наши шансы выжить немного увеличиваются.

— Идиот... Какой же непрошибаемый идиот, — это последнее, что слышит Нил, прежде чем приходит в себя. И кажется, что лучше бы не просыпался, потому что, открыв глаза, он обнаруживает себя сидящим на стуле со связанными за спиной руками. Голова раскалывается от жуткой боли после удара, а левую щёку почему-то сильно жжёт. В глазах всё плывёт, из-за чего Нил не сразу может сконцентрировать взгляд на женщине, стоящей напротив и крутящей между пальцев нож.

— Ну привет, Младший...

Льюис это второе имя Миллиана. В семье Хэтфорд детям дают исконно Британские имена, но в ситуации с братьями у них первые имена — американские. Следуя традиции и правилам братьев зовут по вторым именам