Our little world

— Итак, бойцы! — Джексон, стоя рядом с тренером Селтиксом, строит самое серьёзное лицо, глядя на сокомандников, рассевшихся по всей раздевалке. — Битва против Коннектикута будет жестокой: вы все знаете, на что способны «Синие дьяволы». Они считают себя королями, потому что победили в прошлом сезоне, но мы обязаны поставить их на место. Эти черти терроризировали нас слишком долго, и сейчас мы готовы биться с ними на равных.

— Не стоит так радоваться, — прерывает начавшийся было гвалт тренер, отлипнув от стены. Он подхватывает с тумбы папку и достаёт оттуда несколько листов. — Мы с Джексоном провели анализ их матчей и составили сравнительную таблицу между сильнейшими игроками, — внимание спортсменов оказывается тут же приковано к маркерной доске, на которой аккуратным почерком написаны имена и фамилии лучших баскетболистов двух команд.

Несколько секунд Фениксы изучают предоставленные данные; потом тренер даёт слово капитану команды и удаляется в свой кабинет, чтобы ответить на звонок. Скорее всего, организаторы снова возмущаются из-за состава команды, который приедет на игру. У Фениксов всего семнадцать человек, в то время как к игре допускается всего десять — пять на поле, пять в запасе, — и каждый раз между запасными велась ожесточённая борьба, поскольку с трибун наблюдать за матчем никто не хочет. А тем, кто попал в основной состав, завидуют и пытаются всячески задеть, из-за чего частенько вспыхивают драки. Миллиану достаётся больше всех, поскольку он всего лишь первогодка, но уже попал на поле; к тому же он коротышка, поэтому сокомандники стараются не оставлять его одного во избежание стычек.

Мил в такие моменты завидует брату, проблема которого состоит только в противниках. К тому же Нил по игре на одном уровне с Кевином Дэем — чемпионом страны, и доказал свою силу ещё на первом матче, так что поклонников у него теперь хоть отбавляй. А сам Миллиан не может похвастаться тем же. Различие баскетболистов и игроков экси в том, что первое всем уже приелось и сейчас не настолько зрелищное — все трюки уже изучены фанатами вдоль и поперёк, поэтому спортсменам нужно сильно постараться, чтобы выделиться. А вот экси стал свежим глотком в мире спорта, неизведанным островом, дарящим так много интересного и захватывающего! Каждый финт — нечто новое, а столкновения игроков на поле дарят эмоции зрителю и заставляют любить этот спорт.

Миллиан понимает, почему Нил с ума сходит по экси, но в то же время ненавидит и завидует ему: ненавидит потому, что не может быть на одном поле с такими крутыми игроками, а завидует потому, что Нила уже узнали, как «летающего рыжика»; а вот самого Мила частенько не замечают, когда он рядом с братом или кем-то из команды. Он осознаёт, что только начал играть и зрители лишь присматриваются к новенькому, но он же сделал достаточно, чтобы его имя наконец запомнили. Или нет? Видимо, Мил должен стараться больше, чтобы остаться в памяти болельщиков, должен прыгать выше.

Битва с «Синими дьяволами» должна стать лучшей игрой этого сезона. Игрой, после которой все будут говорить о новеньком Фениксе как о парне, который привёл свою команду к финалу.

— ...и на этой ноте я хочу объявить основной состав на эту игру, — моргнув пару раз, Миллиан понимает, что пропустил всю статистику Дьяволов. Попадос. Джексон ему уши открутит, если узнает, что тот не слушал. Но об этом Мил подумает позже. Сейчас, вздохнув и зажмурившись, он молится, чтобы в заветном списке оказалось его имя. Не то чтобы есть смысл переживать — на прошлых играх Миллиан показывал очень хороший результат, но если учесть, что из-за драки он пропустил две недели тренировок, то причины нервничать присутствуют. — На поле будут играть: Стендфорд, Нокс, Маккмилан, Роджерсон и Хамфри. В запасе Коул, Штуцверд, Джостен, Криви и Вернон. Остальные на галёрке. Вопросы, предложения, возражения?

— Тренер, почему... — тело пробивает крупная дрожь, а собственный голос делается хриплым и обессиленным настолько, что Мил едва узнаëт его. До последнего не хочется верить в то, что его посадили его в запас, но удача никогда не была на стороне Веснински. Он играл в команде Милпорта целый год и за это время вышел на площадку всего раз, да и то по случайному стечению обстоятельств — центровой игрок повредил ногу во второй четверти. И сейчас, почувствовав пьянящий вкус игры и азарта, Мил попросту не может вернуться на скамейку.

— Посадил тебя в запас? — Тренер Селтикс тяжело вздыхает, опустившись на телевизионную тумбу. Он знал, что Миллиан задаст этот вопрос, и готовился к нему, поэтому сейчас смеряет Мила сочувствующим взглядом и даëт ответ: — На последней тренировке ты показал хорошие результаты, Джостен, но я заметил, что бегать в полную силу ты всё ещё не можешь. Я понимаю твоё желание играть вместе с командой, но я не хочу, чтобы ты получил травму, после которой не сможешь играть совсем. Амалия сказала, что твои нога и плечо на данный момент так и не пришли в норму, поэтому посидишь на скамейке первую четверть. А если понадобишься команде во второй, я выпущу тебя.

— Я понял, — Мил опускает голову, пустым взглядом смотря на белый квадратик под своими ногами. Тренер ещё что-то говорит, но из-за кипящей в ушах крови его не слышно. Миллиана не выпустят, и, даже если нужна будет замена, его не выберут. Надежда, что теплилась в груди до объяснений тренера, сейчас умерла.

Прямо сейчас сердце Миллиана мечется, желая доказать, что он в состоянии играть, но сделать ничего не может. Спорить нет нужды — тренер никогда не делал ошибок, поэтому если он сказал, что ему лучше посидеть в запасе, то так тому и быть. Оспаривать его решение он не станет, но боль в душе настолько сильная, что, когда тренировка заканчивается и Мил возвращается в общежитие, силы покидают его. Горячие слëзы катятся по щекам, а он сам обессиленно сползает по стене. Эта игра последняя в осеннем сезоне, да ещё и против такого сильного противника. Мил не может рассиживаться на скамейке, пока остальные защищают честь их округа! Он должен быть там, ощущать твёрдость мяча своими руками, чувствовать азарт, когда сталкивается с вражескими форвардами, и счастье, когда делает трёхочковый бросок в их корзину. К тому же Лисы обещали смотреть трансляцию матча всей командой, чтобы посмотреть на его игру, но Мил будет лишь сидеть на скамейке и караулить воду. Они разочаруются в нём, а Нил... боже, Миллиан не хочет даже думать о том, что скажет Нил, когда узнает, что на всю игру его посадили на скамейку!

Лисы уже завершили свой сезон серией побед и теперь могут отдыхать, купаясь в лучах славы, а Миллиан так и останется тенью успеха брата. Тошно думать об этом, но мысли не хотят покидать голову, даже когда он освежает лицо холодной водой. Уставившись на отражение, Мил в ужасе отшатывается, уловив блеск ненависти. После того, как Нил вернулся после встречи с Наследником прятаться не имело смысла и вот сейчас его глаза вот уже неделю сверкают изумрудным цветом, завораживая своей чистотой, а волосы лишь вчера вернулись к родной платине, на которые он не смотрел вот уже девять лет.

Веснински пока что не привык видеть ни свой натуральный цвет волос, ни зелёные глаза — всё это напоминало о матери, о том, кем она была и что с ней случилось. Лишь от одного взгляда на собственное отражение сердце Миллиана разрывается от скорби и ненависти, которые он испытывал к этой женщине. Он никогда не любил мать, — в отличие от Нила, — и мечтал о том, чтобы она оставила их в покое. Но после её смерти... когда Мил смотрел на то, как Стюарт забирал ее труп, а потом на горящую машину в которой она умерла, что-то внутри перевернулось, а потом это что-то разбилось на мелкие осколки, когда той ночью он слышал тихий плач брата. Сколько Миллиан помнил его, Нил всегда был скупым на эмоции, особенно на слëзы, показывая свои настоящие чувства лишь ему, Милу, своему младшему брату, и матери, но смерть последней стала спусковым крючком, который заставил Нила закрыться в себе ещё больше.

Но теперь даже Мил не может увидеть то, что скрыто за маской равнодушия, и его это бесит.

— Эй, я принёс хот-доги, погнали есть, пока горячие! — весёлый голос Нила и стук рюкзака об пол заставляют Мила вздрогнуть. Разве тренировка Лисов уже закончилась? Время только шесть вечера, а Кевин не отпускает команду раньше девяти. Может, что-то случилось, а Нил опять ничего не говорит? Хочет скрыть проблему за маской веселья? Как же бесит! — Ты прикинь, ногу подвернул, когда сцепился с Сетом. Этот уёбок не рассчитал силу, когда атаковал.

— Ну ты лох, — Мил через силу выдавливает улыбку, выходя из ванной. Нил продолжает с задорной усмешкой рассказывать о прошедшей тренировке и подготовке к Рождеству. Он уговорил Эндрю взять в Сумерки остальных Лисов, чтобы повеселиться всей командой перед каникулами, но Миллиана это мало интересует. Он вообще не хочет ехать в Сумерки ни с Монстрами, ни с остальными Лисами тем более. Если честно, ему вообще ничего не хочется, кроме как проспать оставшиеся две недели до отлёта в Париж.

— Заодно отметим твою победу и завершение баскетбольного сезона! — Услышав заветное словосочетание, Мил сжимает свой хот-дог с такой силой, что булочка с сосиской разламывается надвое. Он сейчас как никогда хочет ударить Нила и накричать на него со словами, что никакой его победы не будет. Но Мил не может двинуться с места и прервать наконец слишком радостный монолог брата. — Выпьем как в старые добрые, отдохнём как следует и стартанём в Париж. Тётушка Софи уже ждёт нас с малиновым пирогом, а дядя Джордж взял билеты на чемпионат по футболу: ожидается большой матч премьер-лиги между Ньюкасл и Манчестер Юнайтед. Амалии не терпится показать новые трюки, которые она выучила на гимнастике, и похвастаться третьим местом на соревнованиях, — Нил продолжает рассказывать последние новости, которые узнал от Моран и Джейка, только вот Мил его совсем не слушает, думая лишь о предстоящей игре, поэтому не сразу замечает, как возбуждённый рассказ брата обрывается. Он приходит в себя, лишь когда Нил трясёт его за плечо. — Эй, ты меня слушаешь вообще?

— А, да, конечно. Все ждут нашего приезда, я и сам дождаться не могу, так скучаю по семье, — Мил вымученно улыбается, откусывая небольшой кусочек булки, чтобы откосить от необходимости поддерживать разговор.

— Я спрашивал про твою тренировку. Как прошло? И что сказал тренер насчёт твоей игры в следующий вторник? — яркие голубые глаза Нила сверкают живым интересом, намекая на то, что он не отстанет, пока не получит правду. Именно этих вопросов Мил боялся больше всего. С недавних пор Нил начал больше интересоваться его играми. Поначалу Миллиан радовался, с горящими глазами рассказывал и про тренировки, и про игры, — удачные и не очень, — всегда получая поддержку и похвалу. Но сейчас он не хочет рассказывать про своё отстранение, поскольку нет желания видеть жалость и разочарование в глазах Нила.

Он этого не вынесет.

— Да нормально всё, готовимся к игре с Коннектикутом, — пожав плечами, Мил встаёт с места, чтобы выкинуть обёртку в мусорку под раковиной. Он не хочет смотреть на брата. А Нил, даже если всё понимает, то виду не подаëт, продолжая молча сверлить взглядом спину Миллиана. — Пойду прилягу, сильно устал.

Но не успел он сделать и шагу в сторону выхода из кухни, как его остановила фраза Нила.

— Я знаю, что тебя посадили на скамейку, — его голос лишён тех эмоций, которые ожидал услышать Миллиан, а именно — жалости и сочувствия. Даже привычной насмешки нет, и вместо неё тон пропитан только пониманием и сожалением.

Мил против воли стискивает зубы и резко оборачивается, кинув на Нила злой взгляд.

— Если ты опять копался...

— Мне Джексон рассказал, — Нил тяжело вздыхает, перебивая Миллиана, и встаёт с места, чтобы подойти к нему. Он останавливается в полушаге и снова смотрит этим внимательным, безэмоциональным взглядом, который раздражает ещё больше. — Я поэтому и сорвался с тренировки, надеялся, что ты сам всё расскажешь.

— Я не хочу об этом говорить, Абрам, — выделяя каждое слово, рычит Мил, сжимая кулаки, словно готовясь вступить в драку. Джексон, предательский пёс, спелся с Нилом и теперь докладывает обо всём, а этот идиот пользуется информацией против собственного брата. Вот ведь мерзавцы.

— Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, — нет, не понимаешь, хотелось закричать в лицо брата, но голоса, как назло, нет. — Злость, обиду, страх, зависть. Ты боишься, что тебя навсегда посадили на скамейку, списали со счетов или не воспринимают всерьёз, как тогда, в Милпорте. Я понимаю тебя как никто.

— Заткнись, — наконец выдавливает из себя Мил. Его голова опущена так, что чёлка скрывает блестящие от слëз и гнева глаза. Злость застилает взгляд, а кровь бежит по венам настолько быстро, что её гул можно услышать издалека. — Не смей говорить, что понимаешь меня. Только не ты.

— Лисёнок, я...

— Я же сказал: заткнись!!! — когда голос возвращается к Миллиану, он яростно кричит так, что наверняка услышат и остальные Лисы, но ему плевать, Нил первый начал. Подняв взгляд на брата, Мил теряется, когда видит искажённое болью родное лицо и на мгновение запал потухает, но стоит Нилу снова отрыть рот, чтобы что-то сказать, как волна злости и отчаяния вновь поднимается в душе, словно цунами, накрывая с головой, не дав и шанса выйти сухим. — Ты всегда был первым, всегда самым лучшим! Стрельба, бег, выживание, прятки, даже этот злоебучий экси! Я всего лишь плетусь у тебя в хвосте, остаюсь в тени со своими посредственными навыками в баскетболе. Я даже не могу выделиться, а в команде меня запомнили только потому, что я самый мелкий. В то время как ты с самой первой игры показал блестящий результат, несмотря на проигрыш. Ты ведь обещал не бросать меня...

Они ведь всегда были вместе. Дома, в школе, на корте. Миллиан хвостиком таскался за братом, поскольку в детстве лишь он мог защитить его от ужасных одноклассников, а потом, когда Нила зачислили в Вороны, напросился ходить на тренировки вместе с ним, не желая появляться дома без него. Натан не был против, чтобы Миллиан посещал занятия по экси вместе с братом. Видимо, он надеялся, что младший сын чему-то научится, если будет проводить время на у Воронов. Так или иначе, но они были спасением друг друга, той опорой, которая не позволяла рухнуть под натиском трудностей и невыносимой боли, которую дарила жизнь. А потом Нил познакомился с Кевином и начал отдаляться от Мила. В то время он очень тяжело переживал появление Кевина в их жизни, потому что боялся, что брат навсегда уйдёт от него и он останется один на один со своими кошмарами. Миллиан очень обрадовался побегу, ведь теперь они снова вдвоём, а Нил рядом, совсем как раньше...

Но вот теперь Нил и Кевин снова вместе.

Сейчас, смотря на их счастливые улыбки, крепкую дружбу и совместные победы, Миллиан может только завидовать и стоять в стороне, не мешая им блистать. Он думал, брат забыл о данном в детстве обещании, так что даже не пытается ему напомнить, довольствуясь ролью наблюдателя. Но сейчас, стоя напротив брата, который выглядит таким хрупким, словно сейчас сломается, Мил понимает, что тот помнит. Ну, разумеется, Нил не может забыть такого.

— Вы так ярко сияете... — голос Мила предательски дрожит после короткой паузы, а у Нила всё внутри рушится, словно карточный домик. Стерев рукавом толстовки слëзы, Миллиан понимает, что злость уже покинула его разум, оставив место лишь усталости, которая своей тяжестью готова стереть все кости в пыль. — Я не успеваю, Абрам. Я хочу быть с вами. С тобой, Кевином, Лисами и Фениксами, но сколько бы усилий я не приложил — вы каждый раз отдаляетесь всё сильнее.

— Пойдём со мной, — Нил выжидает несколько секунд на случай, если Миллиан скажет что-то ещё, но, когда продолжения нет, он мягко касается чужого плеча. Схватив с вешалки куртку, Джостен выходит из комнаты, не дожидаясь брата. А тот не спрашивает, куда они идут: просто подхватывает собственный бомбер и идёт следом.

Без гомона Лисов в коридоре пусто и непривычно тихо. Поëжившись, Миллиан поднимается на крышу вслед за Нилом и тут же покрывается мурашками от холода. Пусть сейчас лишь начало декабря, но морозы уже сильные, а вот снега, как назло, нет.

Сев рядом с Нилом на край крыши, Мил принимает протянутую сигарету и затягивается, задумчиво уставившись на парковку внизу. Напряжённая тишина сдавливает грудь, не позволяя свободно вздохнуть, а мысли, одна хуже другой, топят разум.

Морозный воздух пробирается под тёплый свитер, проникает глубоко под кожу, заставляя тело содрогаться от холода. Горький дым проникает в лёгкие, попадает в голову и лишь немного помогает справиться с тяжёлыми мыслями. Миллиан начинает говорить первым, хотя не понимает, как так вышло. Он говорит обо всём, что терзает душу уже не первый месяц, а Нил лишь слушает и не перебивает, прикуривая вторую сигарету. Он так загнался собственными проблемами — сперва с командой, потом появились Морияма и обязанности перед ними, а сейчас ещё и безопасность младшего брата стоит под вопросом, что не заметил самого главного. Нил винит себя во всех проблемах Миллиана, в его неуверенности и сжимает губы от негодования, которое появляется при мысли, что тот не доверяет ему свои секреты.

А Миллиан всё говорит и говорит, выплëскивая наружу злость, обиду и разочарование в собственных силах, которые скопились за последние полгода. С каждым его словом Нил чувствует, как его сердце обливается кровью, а душа разрывается на части. Он даже представить не мог, что в жизни брата есть столько проблем, о которых он не знал. Но мог бы догадаться.

Когда поток бурной речи Миллиана заканчивается, вновь повисает тишина, но в этот раз менее напряжённая, чем в начале, когда они только пришли на крышу. Нил не знает, что сказать, как поддержать брата, ведь не умеет этого делать. Рассказать правду он тоже не может, уже предугадывая реакцию Мила на принятое им самостоятельно решение, а очередная ссора — последнее, чего сейчас хочется. Аккуратно обняв брата за плечи, Нил притягивает его к себе ближе, позволяя Миллиану уложить голову на плечо. Они сидят в тишине несколько минут, прежде чем Нил наконец заговаривает:

— Мне жаль, что тебе приходится проходить через всё это в одиночку, Лисёнок, — голос Нила тихий, а каждое слово пропитано болью и неуверенностью. — Я так зациклился на твоей безопасности и попытках стать для тебя хорошим братом, что забыл, что, помимо внешней опасности, есть ещё и внутренняя. Мы ведь редко говорим о чём-то плохом, что происходит с нами, так что кажется, будто всё в порядке.

— Мы никогда не будем в порядке, — шёпотом говорит Мил, затылком чувствуя кивок брата. Они снова замолкают, погрязая каждый в своих мыслях. — Я знаю, что ты стараешься ради меня и нашей безопасности, но в последнее время мы так сильно отдалились друг от друга, что мне кажется, будто ты в любой момент бросишь меня.

— Этого никогда не случится, — Нил хмурится, опуская подбородок на голову брата, — ты мой единственный близкий человек, я не могу оставить тебя.

Миллиан поднимает голову, чтобы посмотреть в глаза брата. В них — лишь уверенность вместе со спокойствием, а тёплая улыбка даëт немое обещание, от которого на душе становится легче. Мил знает, что Нил пойдёт на все, чтобы защитить его, и благодарен за это. В их жизни слишком много проблем, с которыми нельзя справиться в одиночку, поэтому они должны держаться вместе.

Братья ещё долго говорят, не обращая внимания на пробирающий до костей холод, наслаждаясь редкими минутами спокойствия в компании друг друга. Миллиан рассказывает про тренировку, предстоящую игру, делится переживаниями насчёт своего временного, как он надеется, отстранения, а Нил старается вложить в его голову уверенность в том, что всё будет хорошо. Конечно, он не сможет представить, какого это — просидеть практически всю игру без возможности выйти на поле, — но он старается понять переживания брата, влезть в его шкуру, чтобы слова поддержки имели вес. И это, кажется, помогает, поскольку через полчаса, когда руки от мороза уже покраснели, Миллиан спокоен. Лишь тогда они решают вернуться в свою комнату и заняться ужином.

***

— Ты зарядку взял? — Миллиан закатывает глаза, поправляя на плече спортивную сумку. Нил уже второй час полоскает ему мозги, говоря сначала о сборах, а теперь попросту о том, что переживает, что младший брат мог забыть кое-что важное. Такое ощущение, что Мил уезжает не на игру на день, а в кругосветное путешествие на несколько лет.

— Да.

— Воду? Ты взял свою бутылку? — Нил хмурится, сложив руки на груди и нервно постукивая пальцами по предплечью. Акутагава тяжело вздыхает, то и дело поглядывая на часы; Ацуши наворачивает уже пятый круг вокруг ребят; а Дазай, кажется, спит, усевшись на скамейке в зоне ожидания. — Помни об осторожности, не разговаривай с незнакомцами, не отходи от парней, не забывай писать мне, что всё хорошо, — а в ответ лишь молчание.— Миллиан, я с тобой разговариваю! — Нил взрывается, делая шаг к брату и встряхивая его, словно куклу, за плечи.

— Да я слы-ышу-у! — Мил позволяет трясти себя, понимая чужие переживания. — Мне не пять лет, Абрам, не стоит так переживать.

— Ты помнишь, где тайники? И пароль? А телефон Стюарта? — Нил не унимается. В его душе скребут кошки, а от волнения он не знает, куда деть себя. Братья впервые будут настолько далеко друг от друга, и если что-то случится... Нет, Нил даже думать не хочет о том, что с ним произойдёт. — Боже, может, на хер этот банкет?

— Сдурел? — Миллиан дёргается, когда слышит эти слова, и мёртвой хваткой вцепливается в руки Нила.

— А если что-то случится, и меня не будет рядом? Мил, я переживаю!

— Как думаешь, он заплачет? — Акутагава тормошит Ацуши, кивком указывая на разворачивающуюся драму перед ними. За те пару лет, что братья жили в Японии, Аку ни разу не видел, чтобы Нил находился на грани истерики просто от того, что Миллиан уезжает в штат неподалёку на матч.

— Мне кажется, Чуя будет откачивать его от нервного срыва очень долго, — Ацуши останавливается рядом с Акутагавой, складывая руки на груди, и с интересом смотрит на братьев. — Мы ведь просто едем в соседний штат на игру, чего он так переживает?

— Такое ощущение, что Абрам нам не доверяет, — немного обиженно ворчит Дазай, приоткрывая один глаз и глядя на парней.

— Всё будет хорошо, — у Миллиана, кажется, всё же получается убедить старшего брата в том, что переживать причин нет.

— Эй! Малькольм, нам пора, — Джексон, окружённый сокомандниками, словно мама-утка утятами, вытягивает руку и повышает голос, чтобы докричаться до Мила. Нил только поджимает губы, бросает взгляд на Фениксов и после возвращает его к брату.

— Будь осторожен, прошу тебя, — заключив его в крепкие объятья, Нил отходит на пару шагов. Он весь напряжён, словно сидит на бомбе, и неизвестно, когда она рванет.

Кивнув, Миллиан машет Нилу и, подхватив с пола вторую сумку, бежит к остальным. Стукнувшись с сокомандниками кулаками, он о чём-то говорит с тренером и после позволяет ребятам затянуть себя в обсуждение предстоящего матча. До их рейса осталось пятнадцать минут, посадку вот-вот откроют, и от этого сердце Нила начинает биться в несколько раз быстрее, грозясь сломать ребра. Он тяжело вздыхает и переводит своё внимание на Псов.

— Следите за ним.

— Да не парься ты так, Абрам, всё пройдёт отлично, — Ацуши хлопает Нила по плечу, но его слова не особо помогают успокоиться. Хмуро глядя на ребят, Джостен поджимает губы.

— Я серьёзно, — Нил смотрит на весёлую команду баскетболистов, мгновенно цепляясь взглядом за белую макушку Мила.

— Да-да, никаких девочек, алкоголя и спать уложить в десять. Не переживай так, мы справимся, — Дазай усмехается, поднимаясь с места и потягиваясь. — Погнали, ребят, пока самолёт не улетел.

Хлопнув Нила по плечу, Ацуши и Акутагава следуют за Дазаем к группе баскетболистов. Они придумали отличную легенду, что эти трое — их дальние родственники и прилетели в Пальметто, чтобы увидеться с братьями и также поддержать Миллиана на матче. Кажется, Селтикс, обрадованный, что не только он будет следить за командой оболтусов и как минимум одного проконтролируют взрослые, поверил в это. Но, смотря на то, как парни вместе с Фениксами поднимаются на борт самолёта, Нил чувствует странную пустоту внутри, словно от него оторвали жизненно важный кусок, без которого он скоро умрёт. Конечно, Джостен верит ребятам, особенно после того, как открыл давно забытое прошлое, но страх и переживание за брата разъедают всё внутри, уничтожая внутренности. Странное предчувствие грызёт душу и сердце, и Нилу совсем не нравится это, поскольку интуиция его никогда не подводила, а значит... Но нет, он не хочет думать об этом. Миллиан не один, с ним лучшие из Портовых, так что всё будет в порядке.

Вот только его ни капли это не успокаивает...

***

В этом году рождественский банкет для команд экси юго-восточного округа проходит в университете Эдгара-Аллана. Узнав об этом, Кевин, — ожидаемо, — поймал паническую атаку. Лисы долго успокаивали его, но, о чудо, одного пинка от Нила хватило, чтобы Дэй перестал истерить. Даже Эндрю, который обычно в одиночку справлялся с истериками своего подопечного, удивился этому. В пути предстояло провести целых девять часов с учётом стоянок на обед и прочего, но команду это не особо пугало, поскольку Лисы привыкли к долгим поездкам в силу частых выездных игр, а Нил — из-за образа жизни. Один Чуя с ужасом отнёсся к этой новости, однако свои возражения оставил при себе.

Осенний сезон закончился две недели назад, и теперь, когда сессия тоже осталась позади, все мысли Нила вращаются вокруг последних событий. Он вспоминает о Миллиане, который только что уехал на последний матч в Коннектикут, об их вчерашнем разговоре; он думает ещё и об Ичиро и своей роли в клане Морияма. Нил крутит между пальцев небольшой метательный нож, задумчиво смотря в окно. За последнее время на них наваливается столько проблем, что голова идёт кругом, а к горлу подступает противный ком безысходности. Джостен довольно быстро откидывает волнения о брате, поскольку заставил псов поехать с ним, чудом убедив их, что сам справится с Наследником. Хотя Чуя ему ни капли не поверил и поэтому сейчас сидит рядом, переписываясь с Дазаем. «Опять ругаются», — думает Нил, мельком заглянув в переписку. Эти двое никогда не изменятся.

Накахара, пожалуй, единственный, с кем Нил чувствует себя спокойно и не желает послать к чёрту. Чуя не навязывается, как остальные, не давит и не пытается заставить вести себя как «наследник мафиозного клана». Наверное, сказывается их крепкая дружба в прошлом. А может, дело в том, что с задачей занудствовать отлично справляются остальные, и Чуя понимает, что если и он станет давить на Нила, то тот просто взорвётся — и вот тогда у них будут проблемы. Но так или иначе Джостен ему благодарен.

Успокаивает расстроенные нервы и то, что Миллиан вооружён и хорошо помнит, где какие тайники, и в случае чего может сбежать. Нил прекрасно понимает, что брат уже взрослый и может о себе позаботиться, но... Каждый раз что-то неприятно сдавливается в его груди, когда ему представляется, как Мил попадает в непредвиденную ситуацию, а он сам не в силах его спасти. Впрочем, сейчас ему могут помочь другие, так что тяжесть на сердце не такая большая.

Неожиданно на плечо опускается чья-то рука и уверенно сдавливает его.

— Ещё немного, и ты заморозишь тут всё своим взглядом, — Чуя улыбается ему, внимательно смотря в голубые глаза, в которых видны глубочайшие льды Антарктики. Нил фыркает, проводя большим пальцем по лезвию ножа. Нужно подточить. — Он справится, Нил. Я уверен в этом.

— Мы никогда не были настолько далеко друг от друга, — еле слышимым шёпотом говорит Джостен, убирая оружие в ножны. Чуя смотрит на него минуту, а после опускает руку с его плеча на сцепленные в замок ладони.

— Нил, послушай. Он с командой, тренером, и к тому же с ним наши. Всё будет хорошо.

— Наверное.

— Если что, с ним ребята, так что дыши, — Нилу всего на полсекунды кажется, что с ним говорит не Чуя, а брат, который так же хорошо умеет улавливать приближение паники и справляться с ней. Он делает вдох. Тяжелый, ломающий ребра, но спасающий от тьмы в голове. — Вот так. Ты сможешь позвонить ему, когда мы приедем.

Нил согласно кивает и благодарно улыбается. Кто бы что ни говорил, но Накахара всегда был довольно чутким человеком. Да, чаще всего он взрывной и опасный, но к своим товарищам относится иначе, проявляя другие чувства.

Сохранять спокойствие по дороге к Чарльстону трудно. Кевин почти всё время спит, так как с утра залил в себя равное количество кофе и алкоголя, но за полчаса до прибытия просыпается. Оставшееся время он хранит гробовое молчание. На подъезде к стадиону Воронов Нил оборачивается: Кевин старается смотреть куда угодно, но только не в окно. Очевидно, он слишком хорошо помнит даже дорогу до Гнезда, что не очень-то удивляет Лисов.

— Ты рад вернуться домой, Мэйдэй? — кинув уничтожающий взгляд на Эндрю, который пару часов назад снова закинулся таблетками, из-за чего сейчас светится улыбочкой и неиссякаемым энтузиазмом, Нил толкает Чую в плечо и, не обращая внимания на заинтересованный взгляд Миньярда, пересаживается к Кевину, который всю дорогу ехал один. Даже не глянув на Джостена, Дэй, белее, чем мел, продолжает что-то неразборчиво бормотать на французском. Нил догадывается, что тот считает.

— Посмотри на меня, — требовательно говорит Джостен, тряхнув Кевина за плечо. Тот перестаёт наконец считать и переводит затравленный взгляд на Нила. — Не смей давать ему столько власти над собой.

— Это его территория, как ты...

— Я всё прекрасно понимаю, — Кевин морщится от того, с какой силой Нил сжимает его плечо. — Но не он наша главная проблема. Наследник будет здесь, и мне нужна твоя ясная голова, когда нас вызовут на ковёр.

— Как ты это делаешь? — Нил не сразу понимает, что имеет в виду Кевин, но догадываться и не приходится. — Разве ты не боишься?

— Боюсь, — честно признаётся Нил, но по скептическому взгляду Кевина понимает, что тот ему не верит. Поджав губы, Джостен берёт Дэя за руку и прикладывает его пальцы к собственному запястью. Пульс Нила настолько быстрый и сильный, что кажется, будто его сейчас разорвёт изнутри. В этот момент зрачки Кевина расширяются то ли от шока, то ли от ужаса — Нил не понимает. — Но я боюсь не Рико, не Ичиро...

— Не произноси это имя, — Кевин машинально перебивает Джостена, а тот лишь хмурится и немного повышает голос:

— Я буду произносить это имя столько раз, — Нил до хруста сжимает руку Кевина, но тот даже и не замечает этого, смотря в ледяные глаза напротив, в которых нет ничего, кроме злости, — пока ты не перестанешь дрожать. Ичиро Морияма единственный, кто представляет угрозу для нас, но он достаточно умный человек и не будет принимать импульсивных решений — в отличие от Рико. Я сумел с ним договориться, а значит, сможешь и ты, если соберёшь себя в кучу и хоть немного задумаешься.

— Ты сумасшедший...

— Я закрывал твою задницу перед Ичиро в прошлый раз, — Нил поджимает губы, вспоминая, чем обернулось защита Кевина перед Наследником. Давно зажившие раны заныли фантомной болью; их хотелось разодрать до мяса и сделать всё что угодно, лишь бы избавиться от этого чувства. — Но в этот раз я не смогу помочь. Постарайся не похерить мою работу.

— Я попытаюсь, — Кевин тяжело выдыхает, коротко кивая. Дэй помнит, каким разбитым и сломанным Нил вернулся от Наследника, и если он сможет отплатить ему, то сделает всё ради этого.

— Я верю в тебя, — Нил усмехается, наконец отпуская руку Кевина и возвращаясь на своё место. Ваймак, который, видимо, тоже собирался провести воспитательную беседу, внимательно наблюдает за разборками этих двоих. Заметив, что поведение Кевина меняется, а в зелёных глазах появляется искра уверенности, тренер, кивнув своим мыслям, торопит команду и их спутников с выходом. Лисы забирают из багажного отсека праздничную одежду и следуют за охранником внутрь.

Переодевшись в туалетной кабинке, Нил глядит на отражение в зеркале. Даже спустя почти месяц непривычно видеть свой истинный облик, но хотя бы не настолько тяжело, как в первые дни.

А стадион уже украшен к Рождеству. На всех стенах развешаны алые звёзды, конфетти, а в углу стоит высокая ель. «Искусственная, — догадывается Нил — настоящая такого размера просто не прошла бы в двери. Тяжёлые маты под ней защищают покрытие поля от царапин, и тут же горкой сложены небольшие подарки. «Интересно, тоже фальшивые или настоящие, подаренные Воронами друг другу и временно использованные в качестве декора? Хотя да, где Вороны и где подарки». Мрак и холод никуда не уходят, и, несмотря на все старания декораторов, праздничного настроения не чувствуется.

Те, кто отвечал за рассадку гостей, на этот раз поступили мудро, разведя Лисов и Воронов как можно дальше. Первым отвели места напротив Шершней из Уилкса-Майерса. Нил садится между Чуей и Кевином. Команды не встречались с конца сентября. Нил допускает, что бывшие соперники поведут себя враждебно, ведь в том матче победу завоевали Лисы, но, поскольку сезон для Шершней уже закончился, держатся они шумно и непринуждённо.

Когда все наконец в сборе, Тэцудзи Морияма стучит пальцем по беспроводному микрофону, чтобы привлечь всеобщее внимание. Бодрая рождественская музыка стихает, и Морияма окидывает публику бесстрастным взглядом.

— Итоговый рейтинг команд подсчитан, — без каких-либо предисловий объявляет он. Собственно, это уже не новость — спортивные комментаторы и тренеры весь сезон складывали набранные очки. Впрочем, гости всё равно прислушиваются. — По результатам квалификационного отбора на весеннем чемпионате юго-восточный округ будут представлять четыре команды. Перечисляю их по местам в турнирной таблице, от первого до четвёртого. Итак, это сборные университетов Эдгара Аллана, Пальметто, Брекенриджа и Бельмонта.

Морияма передаёт микрофон более добродушному тренеру, и тот с чувством произносит традиционные поздравления и пожелания. Не дожидаясь, пока он закончит, девушка из команды Шершней перегибается через стол и спрашивает у атакующих Лисов:

— Как, чёрт побери, вы вдвоём уделали брекенриджцев?

— Не вдвоём, — Нил качает головой, показательно оглядевшись на свою команду. В глазах девушки ясно читается, что она не впечатлена подобной скромностью. Но Нил в ответ лишь молча пожимает плечами. Он понимает её скептицизм, но сказал только то, что думает.

Второе место по итогам сезона, к счастью, означает, что Лисам больше не придётся играть против Шакалов. В весеннем сезоне все матчи вплоть до полуфинала проходят в двух группах, чётной и нечётной. Команды нечётной группы играют по четвергам, а чётной — по пятницам.

Словно прочитав мысли Джостена, Ники выдыхает:

— Слава богу, нам повезло. В этом году у нас реально есть шанс на победу.

— И мы его не упустим, — подтверждает Дэн. — Мы обязаны это сделать. Мы должны взять у Воронов реванш.

Шершни обмениваются между собой сочувственными взглядами, но никак не комментируют высказывание. Официанты подают угощение, и команды принимаются за еду. Беседа за столом делается оживлённой и шумной. Кевин вступает в разговор, когда речь заходит об экси, и выходит из него, едва меняется тема, украдкой поглядывает в сторону Воронов. Нил же отвечает, только если к нему обращаются, уделяя внимание лишь телефону. С начала банкета он смотрит трансляцию игры Миллиана и жалеет, что не может присутствовать. Он бы так хотел быть там, среди болельщиков, поддерживать Фениксов и брата, который так сильно переживал о том, что его посадили на скамейку. Нил даже через телефон ощущает его нервозность и огонь, который будто готов вырваться наружу и спалить стадион к чертям. Джостен гордится Милом даже сейчас, когда тот не играет. Уголки губ поднимаются в лёгкой усмешке, когда тренер Селтикс просит тайм-аут, после которого всё же выпускает Миллиана в игру. Видимо, он тоже почувствовал внутри Мила огонь и желание разорвать противников, поэтому больше не мог оставить его сидеть на скамейке.

— Нил? — видимо, на его лице проступила какая-то эмоция, отчего команда переглядывается с непониманием и волнением. Подняв взгляд, Нил осматривает каждого и качает головой.

— Всё в порядке, — наверное, Лисы ему не верят, но лезть не хотят. Лишь Эндрю и Кевин задерживаются на нём: первый глядит с интересом, а второй — с пониманием. Как бы Нилу ни хотелось посмотреть на игру брата, проявить уважение к другой команде и Лисам тоже надо, так что приходится убрать телефон в карман.

Кажется, Джостен оглядывает стадион впервые за вечер и практически сразу натыкается на столик Воронов. Они не изменяют себе: все до единого пришли без спутников и, как обычно, в чёрном. На девушках одинаковые гранатовые колье, на парнях — кроваво-красные галстуки. Проследив за взглядом Нила, Чуя толкает его в плечо, словно говоря не нарываться, и приходится отвернуться, проигнорировав требовательный взгляд Рико, и вступать в дискуссию с Мэттом по поводу каникул.

Когда настаёт пора танцев и игр, все команды расходятся кто куда: многие дружат между собой, поэтому им не терпится обсудить последние новости, игры и предположения на весенний сезон. Нил наблюдает, как игроки, такие жестокие и агрессивные на поле, становятся дружелюбными и открытыми в окружении друзей. Даже Лисов не обделяют вниманием: Шершни и Шакалы, которые подошли к ним несколько минут назад, не возражают против присутствия Даниэль и Кевина в своём жарком споре по поводу проведения Рождественских каникул. Позже к ним присоединяются Рейнолдс и Рене, а за ними и Ники с Сетом. Аарон и Кейтлин предпочитают раствориться в толпе, уйти подальше от уничтожающего взгляда Эндрю, который хоть и не высказывался, но всё равно против отношений брата и чирлидерши. Что ж, думает Нил, глядя на Миньярда, похоже, терапия даёт свои плоды.

Рико находит их через полчаса, хотя сюрпризом его появление не становится. За спиной Мориямы маячит Жан. Кевин, поднеся к губам стаканчик с пуншем, увидев их, замирает. Нил же продолжает как ни в чём не бывало пить свой напиток и со скучающим видом наблюдать за приближением «Короля». Так вовремя в его голове всплывает сравнение Эндрю Рико и петуха, из-за чего Нил весело фыркает.

— Рико, как я рад тебя видеть! Я уже думал, ты потерялся. Чем мы удостоились чести видеть ваше высочество?

— Тот факт, что у тебя напрочь отсутствует инстинкт самосохранения, бесконечно меня печалит. Убери эту усмешку с лица, пока я её не вырезал, — Рико морщится так, словно съел лимон, что ещё больше забавляет Нила. Проигнорировав толчок от Кевина, он склоняет голову набок.

— Любопытно посмотреть, как у тебя это получится. Думаешь, имеешь такое право?

— У меня нет времени препираться с таким ничтожеством, как ты. Брат уже здесь.

Всё веселье Нила как рукой снимает. Он оглядывается на Чую, который хмуро следит за Рико, готовый в случае чего предотвратить драку. Очевидно, он не думал, что Наследник так рано покажется на банкете, и это не может не разочаровывать.

— В таком случае не будем заставлять его ждать, — Нил усмехается, отставляя свой стакан на стон, и цепляет Кевина за рукав, дёргая в сторону трибун.

Рико шагает впереди, словно властелин стадиона, ведя остальных за собой; Жан идёт за ним по правую руку, и совершенно непонятно, что он тут делает. Кевин рядом с Нилом, а Чуя — позади: охраняет их спины от возможного нападения. Остальные Монстры должны были отводить внимание Лисов и тренера от их внезапного исчезновения до того момента, пока они не вернутся. Они ещё на прошлой неделе, когда стало известно о появлении Наследника на банкет, отрепетировали своё поведение, придумали легенды, которые помогут против давления на них, и обдумали всё то, что вообще может произойти. Картина вырисовывается крайне мрачная, поэтому каждый готов к худшему.

За размышлениями Нил не замечает, как они преодолели половину стадиона и теперь находятся в Северной башне. Сжав в кармане телефон, он тяжело вздыхает и входит следом за Рико в кабинет.

Увидев пришедших, Нил хочет смеяться оттого, что здесь всё те же лица, что и тогда, восемь лет назад: свита Рико, Ичиро Морияма и его охрана. Только вот сейчас здесь нет ни трупа, ни Натана Веснински, а Нил теперь с защитой, что кардинально меняет ситуацию. И он пытается быть храбрым хотя бы ради Кевина: ободряюще сжимает его плечо, хотя у самого руки трясутся так, словно он на краю обрыва и собирается прыгать.

Очистившись от ненужных мыслей, которые только мешают, Нил уступает голову его второму «я».

Натаниэль, заняв положенное место, хрустит шеей и оглядывается. Здесь ничего не поменялось: красный ковёр посреди комнаты, тёмный диван у левой стены и прямо по центру огромный дубовый стол, за которым сидит Наследник. Тигина была оглушающей. Ичиро рассматривает Натаниэля перед собой, не удостоив Накахару и взглядом. Он знает, кто такой Чуя и зачем пришёл, и не был против. Всё же он сам опоздал с поисками, позволив клану Хэтфорд заявить права на мальчишку и объявить его главным наследником их семьи. Несмотря на то, то Морияма вели с ними свои игры, а у Хэтфордов были свои долги перед Морияма, Веснински, к которым Натаниэль также принадлежит, является собственностью его клана. Ситуация складывалась скверная, но предыдущая встреча расставила всё по полочкам.

Мальчишка не желал возглавлять клан Хэтфорд, но и семью Веснински не принимал. Единственным плюсом оказалось то, что он понимал, каких хлопот доставил Морияма своим побегом, и не отрицал, что был активом основной семьи. Натаниэль — умный парень, и это Ичиро понял в тот же момент, когда тот сказал, что готов понести ответственность перед главной ветвью, но связываться с побочной не станет. Наследник пытался заставить Веснински подписать контракт с Воронами, осознать своё место, но темперамент отца не позволил склонить голову и просто так сдаться. Тогда Ичиро выдвинул новые условия, которые, как он думал, заставят Натаниэля согласиться на Воронов, а именно — стать его правой рукой и новым мясником. Проще говоря, занять место отца. И вот тогда произошло самое интересное: Веснински сам начал выдвигать условия.

«— Хорошо, — стирая с разбитой губы кровь, Натаниэль смотрит на Наследника взглядом, способным заморозить ад, — но у меня есть свои требования.

— Думаешь, ты в праве как-то обязывать меня, мальчишка? — Ичиро жестоко ухмыляется, но машет рукой, мол, слушаю.

— Я занимаю место отца, а вы не трогаете Миллиана. Я отправлю его в Париж, к семье, и он больше не вернётся в Америку, — Натаниэль напряжённо следит за каждой эмоцией, каждым изменением в движениях Наследника, пытаясь уловить его настроение. Применять способность опасно: неизвестно, почувствует ли он, а значит, рисковать нельзя. Ичиро молчит, кажется, целую вечность, а потом усмехается.

— Мне не нужен твой брат. Особой ценности он не представляет для клана, поэтому мне всё равно».

Сейчас, смотря на Натаниэля, Ичиро понимает, что мальчишка уже понял, как следует себя вести. Ещё даже не заняв должность, Веснински делает именно то, что от него требуется — молча ждёт и не отсвечивает.

— Не так давно я дал тебе указание вернуть Кевина Дэя к Воронам. И меня несколько огорчает тот факт, что он до сих пор находится не там, где должен. Ты ему не сказал? — тон Наследника ледяной, с нотками угрозы и недовольства. От него холод бежит по позвоночнику, а желудок скручивает от страха. Однако Нат без пререканий склоняет голову, признавая свою ошибку.

— Я ему не сказал, — Натаниэль в душе радуется, что смог выдержать взгляд Наследника и голос остался ровным. Но счастье не длится долго. Первый удар, пришедший в скулу, внезапный и болезненный, а второй, уже ожидаемый, в живот. Обняв себя, Нат плавно опускается на колени, морщась от боли. Удары никак не прекращаются, прилетая с разных сторон так быстро и точно, что невозможно сконцентрироваться. Сопротивляться Натаниэль не пытается, по собственному опыту понимая, что будет только хуже. Чуя же за спиной не двигается, понимая, что Нат заслужил. У Портовых за неподчинение обычно сразу убивали, так что Накахара пока не видит причин вмешиваться. Он обязан вмешаться лишь в том случае, когда его подопечному угрожает смертельная опасность, к тому же Натаниэль с самого начала сказал не встревать, если Ичиро Морияма решит провести «воспитательную беседу».

— Твоя работа — исполнять приказы, Веснински. Иначе ты будешь бесполезен, — когда удары наконец-то прекращаются, Нат пытается сконцентрироваться на словах Ичиро, но выходит скверно. Глубоко вдохнув, Веснински поднимается с пола и обращает взгляд на Наследника. Натаниэль, безусловно, это всё понимает, но не собирается лишать Кевина семьи.

— Кевин не выживет без Лисов. Особенно в Гнезде, рядом с Рико, — Нат старается стоять ровно, но тело горит огнём, а ноги отказываются держать. — В прошлый раз Рико сломал Кевина. Чудо уже то, что он вернулся на площадку.

Натаниэль теперь готовится к новой порции ударов, но удивляется, когда их ничего не происходит. Ичиро с интересом рассматривает его, словно Нат — диковинная зверушка из далёкой страны, не способная разговаривать. Этот взгляд заставляет тьму в душе зашевелиться, но Веснински старается её сдерживать. Не время и не место показывать характер.

— Ты считаешь, что мне необходимо твоё мнение?

— Кевин способен приносить клану выгоду, при этом не находясь у Воронов, — боль постепенно притупляется, и Натаниэль отыскивает в памяти Нила недавний разговор и план действий. Кажется, Ичиро готов слушать тот бред, который они придумали, но пока не ясно, воспримет он его серьёзно или ради веселья. — Лисы показывают хорошие результаты под его руководством, так что вылет из первого дивизиона им не грозит. Вороны же дали Кевину славу и место в национальной сборной, а значит, профессиональные команды будут драться за возможность работать с ним, — Ичиро складывает руки в замок, обозначив, что слушает. — Да, я не вернул его к Воронам, но провёл с ним беседу. Кевин понимает всю серьёзность ситуации и так же, как и я, не отказывается от сотрудничества с вами, Наследник. Он готов работать и совершенствоваться, чтобы не разочаровать вас.

Ичиро снова замолкает, очевидно, задумавшись над словами Натаниэля. Веснински пользуется возможностью коснуться мыслей Мориямы — всего лишь коснуться! — и с облегчением понимает, что тот анализирует ситуацию и риски. И, кажется, приходит к тем же выводам, что и их компания на консилиуме. Натаниэлю кажется, что проходит тысяча лет, прежде чем Ичиро машет рукой и охранник за его спиной шевелится. Скрипит дверь, слышатся шаги, а после рядом с Натом останавливается Кевин. Веснински поворачивает голову, чтобы посмотреть на бледного друга, мелко дрожащего от страха.

— Натаниэль мне сказал, что ты не в курсе того, что он должен был вернуть тебя к Воронам. Это так? — Кевин замирает, резко подняв голову и посмотрев сначала на Наследника, а потом — на Натаниэля.

— Нет, я не знал, — Ичиро кивает своим мыслям, а Нат радуется тому, что Кевин сумел заставить голос не дрожать.

— Мы обсудили с ним твоё дальнейшее развитие. Если быть честным, то я не верю, что в Лисах тебя ждёт то же будущее, которое могут дать тебе Вороны, — Кевин понимающе кивает, снова опуская голову. Он знал, что Ичиро так скажет, но все жё готовится бороться за своё решение до конца. — Тебе есть что сказать?

— Я благодарен семье Морияма за возможность играть, которую никогда бы не получил при других обстоятельствах, — Кевин судорожно вспоминает ранее репетированную речь, которая, по мнению Дазая, должна спасти их задницы. — Но Вороны мне не подходят. Я понимаю, что для игроков Эдгар-Алана открыто куда больше дверей, чем для Лисов, но тем не менее я считаю, что находясь в Лисах смогу достичь того же. Моя команда уже сейчас показывает хорошие результаты, появившись в четвёрке лучших. Я уверен, что мы попадём в финал и выйдем чемпионами.

— Для того, чтобы вами заинтересовались профи, мало одного сезона, вам предстоит держать планку несколько лет. Думаешь, вы справитесь? — Ичиро усмехается, подмечая, что эти двое говорят практически одинаково, а значит, очень долго репетировали. Впечатляет.

— Я уверен в своей команде, — Натаниэль коротко усмехается, когда слышит твёрдость в тоне Кевина. Что ж, видимо, не всё потеряно: Дэй ещё сможет отрастить позвоночник. — Если вы позволите, то я докажу вам это.

— Играть вы будете на моих условиях, — Лисы одновременно поднимают головы, с неверием смотря на Ичиро, а тот коротко усмехается. Всё же он не такой монстр, каким его видят многие, и способен не только слушать, но и слышать. Наследник и сам понимает, что обучение Воронов жестокое и давно пора заняться им, но всё никак руки не доходят. Так, может, самое время? — Ваша задача — держать планку победителей пять лет, затем попасть в сборную. Это не последний раз, когда мы видимся, поэтому на сегодня достаточно. Условия нашего договора зависят от вашей работы на поле. Если меня не устроят результаты Лисов, то вы двое первым же рейсом полетите в Гнездо.

Поглядев друг на друга круглыми от шока глазами, Лисы вновь смотрят на Ичиро и не могут понять, приснилось им это этот нет. Натаниэль до последнего не верил, что дурацкий план Дазая сработает, но... чёрт, этот человек не зря был гением преступного мира!

Они по очереди кланяются и уже собираются выйти из кабинета, как их останавливает Ичиро:

— Натаниэль, задержись, — кивнув Кевину на выход, Нат возвращается на середину комнаты, выжидающе смотря на Наследника. Кажется, он настолько счастлив, что его ничто не может разочаровать и испортить день. — Каникулы ты проведёшь в Гнезде.

Кроме этого. Всю радость от удачных переговоров словно ветром сдувает. От осознания сказанного Натаниэль едва не задыхается, а когда у него всё же получается сделать вдох, то он не находит, что сказать.

— Что?

— Твои билеты уже готовы. Постарайся отправить брата в Париж заранее, — Ичиро достаёт из ящика конверт и кладёт его на стол, двигая к Нату. Веснински трясущимися руками берёт злополучную бумажку и не может оторвать от нее глаз. А вот и наказание за то, что он посмел перечить и защищать то, что принадлежит Морияма. То-то Натаниэль думал, почему так легко отделался. Открывается конверт, глаза читают написанное: «Пальметто — Чарльстон семнадцатое декабря в пятнадцать сорок», а второй обратный билет: «Чарльстон — Пальметто тридцать первое декабря восемнадцать пятнадцать». Две недели в Гнезде, целых четырнадцать дней в компании Воронов и Рико. Господь милостивый, помоги пережить этот ад.

— Я понял, — Натаниэль поджимает губы и склоняет голову, убирая конверт с билетами в карман. Ичиро кивает, больше не останавливая его. Следом за ним выходит и Чуя, который пытается осознать тот факт, что его подопечного так нагло и без предупреждения собираются отослать подальше. Они оба понимали, что выбора нет, но знали, что целым Натаниэль вряд ли вернётся.

— Что произошло? — в коридоре на них налетает обеспокоенный Кевин. Но Нат не отвечает — он всё ещё пытается переварить новость и своё положение, из которого выхода нет.

— Потом, — Накахара качает головой, вместе с парнями спускаясь на лифте вниз и выходя на площадку. Кажется, отсутствовали они совсем недолго, так что Лисы не стали спрашивать, где они были; впрочем, ребята и не сказали бы. Только Монстры, знающие всё, внимательно следят за приближающимися парнями.

— Как прошло? — Ники переводит хмурый взгляд с Кевина на Нила, затем на Чую и снова на Нила, наконец замечая несколько синяков и разбитую губу.

— Лучше, чем мы думали.

— Мил звонил, — объявляет Аарон, не отрывавшийся от телефона с тех пор, как Нил, Кевин и Чуя ушли. Внимание Джостена тут же переключается на Аарона, продолжающего говорить: — Они вылетают обратно завтра утром. Решили остаться на ночь и прогуляться. Отметить победу.

— Они выиграли? — и вот в этот момент всё вокруг становится таким незначительным, таким мелочным, что Нил удивляется. Его брат выиграл, Фениксы проходят в полуфинал, а может быть, — Джостен надеется, — и дальше!

— Да, тупая твоя башка, они выиграли, — Аарон закатывает глаза, пихая смеющегося Ники в бок.

— Так, вы здесь? — не успевает Нил как-то ядовито ответить, как появляется Ваймак с весёлым Эндрю на прицепе. — Отлично, на выход.

— А что случилось? — Нил складывает руки на груди, с интересом смотря на Миньярда.

— Эндрю подрался с Воронами, — Мэтт, подошедший следом, явно не удивлён. Ухмыльнувшись, Нил показывает Миньярду большой палец, а тот только весело смеётся.

— Отлично, давно пора.

— Не паясничай, Джостен. Нужно уезжать, пока вы, идиоты, что-то похуже не натворили.

— Что может быть хуже этого? — восклицает Дэн.

— Случайная смерть кого-то из Воронов, например, — почему Ваймак смотрит именно на Нила, остаётся загадкой для многих. Видимо, он думает, что тот также затеет потасовку, когда появится Рико. Что ж, Ваймак не далёк от правды.