Our little world

Парни, ещё только подъезжая к дому, уже видят горящий в окнах свет, распахнутую настежь дверь и Эбби, стоящую на крыльце и кутающуюся в махровый халат. Остановившись на подъездной дорожке, Нил бросает короткий взгляд на медсестру, прежде чем помочь брату выбраться из машины. Ходит тот с трудом и практически виснет на старшем, чтобы хоть как-то сохранить равновесие. Взволнованный вздох Эбби проигнорирован, и Нил лишь спрашивает, куда отнести Миллиана. Благодаря этому вопросу она приходит в себя и велит нести его в гостиную и положить на диван. Нил так и делает, а когда убеждается, что младший брат в надёжных руках и помощь ему теперь не нужна, выходит на улицу, где его ждут Монстры практически в полном составе. Сев на капот своей машины, Джостен закуривает, обводя компанию мрачным медленным взглядом.

— Что вам интересно узнать в первую очередь?

— Начинай с самого начала, не ошибёшься, — Кевин вздыхает, садясь рядом с Нилом. Дэй как никто знает, насколько сложно Джостену открывать правду посторонним, поэтому он постарается помочь чем сможет. Эндрю выжидающим взглядом пилит обоих парней, в то время как Аарон поглощён своими мыслями больше, чем предстоящим разговором.

— С начала, говоришь... — запрокинув голову, Нил выдыхает едкий серый дым, задумчиво смотря на звёзды. Он размышляет над тем, что может рассказать, а о чём лучше промолчать. Логическая цепочка довольно быстро складывается в его голове, вызывая улыбку. — Меня зовут Натаниэль Веснински, мне девятнадцать лет, и у меня есть младший брат Миллиан Веснински. Наша мать, Мэри, мертва вот уже как год, а наш отец — Натан Веснински, больше известный как Балтиморский Мясник, находится в тюрьме строгого режима за убийство жены. Когда мне было десять, мы сбежали, прихватив пять миллионов долларов, — на этом моменте у близнецов забавно округляются глаза, и они в неверии переглядываются. Нил хотел бы улыбнуться, но воспоминания о временах в бегах заставляют поёжиться от противного холодка, пробежавшего по спине.

— Перед побегом, — взяв слово на себя, Кевин тем самым даёт Джостену возможность вздохнуть и привести мысли в порядок, — Абрам был зачислен в Малую Лигу Воронов. Мы целый год играли вместе, пока однажды не появился Натан и не совершил жестокое убийство на наших глазах. После этого мы больше не виделись. Как позже выяснилось, Абрам был ценнейшим активом клана Морияма, и предполагалось, что он займёт место Мясника, когда к власти придёт Ичиро. Миллиана должны были устранить за ненадобностью, ведь тот не представлял пользы ни как игрок в экси, к которому у него нет таланта, ни как приемник, ведь является младшим сыном.

— Мама забрала нас вовремя: если бы мы задержались на день, то я прошёл бы испытание в состав Воронов и стал официальным членом свиты Рико, — Нил вздыхает, понимая, что дальнейшую историю Кевин не знает, поэтому пора брать роль рассказчика на себя. Трое парней с интересом уставляются на Джостена, с нетерпением ожидая продолжения. — Мы отправились в Англию к семье мамы — под защиту древнейшего клана Хэтфорд, из которого она происходила. Они помогли нам замести следы и скрываться долгие три года в Японии, пока не случилось происшествие, после которого я частично потерял память. Там мы были под охраной Портовой Мафии, членами которой являются наши переведённые. Они вот уже тридцать лет сотрудничают с Хэтфордами, поэтому согласились приютить нас. Я был тогда ещё совсем мелким, не желал сидеть на месте и трусливо прятаться, а потому повсюду таскался за Чуей и Акутагавой. И вот на одном из заданий произошёл... несчастный случай. Детективное Агентство, которое всячески боролось с Портовыми, переманило на свою сторону одного из наших и заставило его устроить пожар на корабле. Не помню, что там точно было, помню только огонь и взрыв, — с каждой секундой Нил всё больше погружается в страшные воспоминания, тонет в них не в силах выбраться. Но тёплая рука на плече не позволяет окончательно затеряться во тьме, а спокойное «Дыши» заставляет лёгкие сделать глубокий вдох.

Нил кратко пересказывает их с Милом прошлое, упоминает о погонях и даже показывает несколько шрамов, которые уже слишком старые, чтобы причинять беспокойство. Эндрю всего дважды за весь рассказ показывает свои эмоции. Первый — когда Нил говорит про опыты в больнице, в которой лечился от наркотической зависимости. Видно, что Эндрю хочет задать кучу вопросов, но сдерживается, словно боится спугнуть. А второй раз равнодушие с его лица слетает, когда он видит шрамы на животе Джостена. Аарон же, наоборот, пестрит эмоциями от неверия до отвращения и жалости, а на шрамы реагирует вполне предсказуемо — с точки зрения врача. Джостен не обращает на парней внимания, продолжая в полтона говорить о тех ужасах, которые ему пришлось пережить в бегах, и наконец завершает рассказ встречей с Наследником, которую описывает максимально коротко и без каких-либо подробностей. За всю историю Нил ни разу не упомянул их, прекрасно зная, что Ичиро установил слежку на случай, если он решит сбежать или сотворить глупость. Джостен рассказывает только общеизвестный факт, и всё. Он не собирается подвергать Лисов опасности — не после всего того, что они дали ему самому и Милу.

Когда история их с братом жизни завершается, Нил тяжело вздыхает, растирая плечи, и с удивлением обнаруживает, что его пачка сигарет опустела.

— Ты как? — бледный как полотно Кевин обнимает друга за плечи, забирая ненужную пачку.

— Паршиво. Хочу выпить, — безэмоциональный ответ поступает лишь спустя пару секунд. Дэй на это лишь согласно кивает.

— Ты сказал, что ставил опыты на больных, — Эндрю, молчавший весь тот час, что Нил рассказывал свою историю, наконец оживляется, — зачем?

— Чтобы научиться контролировать дар. Он открылся только после несчастного случая, и я пытался подавить его первое время, нанося вред своему организму. Но он был сильнее, и мне пришлось учиться контролю. Я всё ещё не знаю его пределов и многого не умею, но даже с тем минимумом, что у меня есть, я самый грозный противник, которого только можно придумать. Ну, после Чуи, конечно, — усмехнувшись, Нил ложится спиной на капот, решив отвлечься от всего этого и поискать спокойствия в мягком свете луны и мерцании звёзд.

— Судя по тому, что было летом, ты преуспел в своих опытах.

— Ты прав. Если бы это было не так, то вы все уже сошли бы с ума из-за кошмаров и навязчивых мыслей, — Нил пожимает плечами так легко, словно говорит о пустяке. — Но этого не произошло, да и к тому же благодаря вам я смог продвинуться в исследованиях.

— Я ужасно рад, что копание в наших мозгах тебе помогло, — Аарон закатывает глаза, уже, наверное, в сотый раз кидая взгляд на вход в дом Эбби. Нил всё это время краем глаза наблюдал за нормальным близнецом и теперь никак не может взять в толк, в чём заключается причина волнения Миньярда. Предположив, что Аарон и Мил сошлись на своей общей любви к биологии и химии, он выдыхает, но червячок подозрения всё равно неприятно кусает за сердце.

— Аарон, — обдумав решение ещё раз, Нил надеется, что ничего плохого не случится. Когда Миньярд обращает усталый взгляд на него, Джостен кивает на дом. — Иди. Вдруг Эбби нужна помощь.

— Зачем мне туда идти? — Аарон недовольно хмурится, отворачиваясь от Эндрю, который пилит его подозрительным взглядом.

— Потому что переживаешь. Мне-то не ври, — довольно улыбнувшись внезапному румянцу смущения на чужих щеках, Нил имеет удовольствие наблюдать за побегом Аарона в дом, где его тут же подключают к работе.

Между оставшимися парнями повисает молчание. Оно не неловкое, ведь каждый пребывает в своих мыслях и размышляет о недавнем разговоре. Эндрю обдумывает интересующие его моменты, но задавать вопросы не спешит, прекрасно понимая, что и так получил больше положенного; Кевин сопоставляет известную ему информацию с только что полученной; Нил занят переживаниями за брата.

Через десять минут появляются Аарон и Эбби. Последняя выглядит как никогда уставшей, когда объявляет о том, что вынуждена оставить Мила у себя на несколько дней, пока не затянутся раны. Нила радует, что жизни брата ничего не угрожает и совсем скоро он вернётся в общежитие, а справку для тренера и ректора Эбби напишет. Немного удивительно, что Аарон вызывается отнести их необходимым людям, но, с другой стороны, причина ясна, ведь его девушка очень часто тренируется в одном зале с баскетболистами, а также у них один куратор.

Отправив Кевина вместе с близнецами в башню, Нил заходит в дом, чтобы извиниться перед Эбби за поздний визит и поблагодарить за помощь, после чего он ещё несколько минут стоит на улице в одиночестве, пытаясь понять правильность своего поступка. Как бы он ни ругался с Эндрю или кем-то еще из его шайки, Джостен не желает им зла и не хочет втягивать в свои проблемы. С другой стороны, союзники в этой битве ему необходимы как воздух, особенно те, кто хотя бы отдалённо понимают всё то, через что им с Милом пришлось пройти. Вздохнув, Нил садится в машину и выезжает в сторону общаги.

***

— Где тебя только черти носят? — не успевает Джостен подняться на третий этаж и выйти из лифта, как оказывается бесцеремонно схвачен за локоть Накахарой. — Стюарт уже час тебя ждёт, поторопись, — Чуя никогда не отличался тактом, поэтому Нил не очень удивляется тому, как грубо его вводят в комнату. Зайдя внутрь, Джостен оглядывает всех собравшихся, а именно Псов, которые присутствуют практически в полном составе. Отпустив Нила, Чуя занимает место рядом с Дазаем, который выглядят весьма потрёпанно. Ответ на вопрос по поводу отсутствия Акутагавы и Ацуши находится сам собой — сегодня их очередь патрулировать кампус.

— Как Мил? — Стюарт Хэтфорд стоит у окна и наблюдает за тем, что происходит на улице, пытаясь казаться незаинтересованным в происходящем, но поджатые губы и пальцы, нервно теребящие рукав пальто, портят всю картину. Первое, о чём спрашивает дядя — это, конечно же, состояние его любимого племянника. Нил по привычке раздражённо закатывает глаза и уходит на кухню, через плечо бросая холодное: «Жить будет». Такой ответ заставляет Стюарта нахмуриться и наконец оторваться от окна. Но когда он поворачивается, чтобы поругать старшего племянника, то не находит его: Нил уже скрылся на кухне. — Что за тон, Абрам? Мы не виделись больше года, и так ты приветствуешь родственника?

— Оставь нотации, Стюарт, ты не умеешь их читать, — Джостен выходит в гостиную спустя несколько секунд с несколькими бокалами алкоголя, которые отдаёт Дазаю с Чуей. Дяде нет резона предлагать — всё равно откажется. Да и тратить выпивку на него нет желания. — Не хочешь поинтересоваться, как поживает твой хозяин?

— Абрам, это...

— Не то, о чём я подумал? — поджав губы, Нил кивает пару раз, рассматривая содержимое своего бокала. — А что это тогда? Наследник ясно дал понять о структуре ваших отношений. Что, стало скучно работать на дядю Генриха, поэтому ты решил метнуться к врагам? Круто, ничего не скажешь.

— Ты ничего не знаешь! Прекрати нести чепуху, я здесь для того, чтобы помочь.

— О нет, ты здесь за чем угодно, но только не ради помощи. Если бы ты действительно хотел спасти нас, то поддержал бы ещё тогда, в Калифорнии, когда мы действительно нуждались в защите, дядя, — закатив глаза, Нил убирает пустой стакан на стол и засовывает руки в карманы джинсов, пристально глядя на Стюарта.

На какое-то время повисает тишина, разбавляемая лишь спокойным дыханием собравшихся и громкими мыслями, которые невольно улавливает Нил.

— Хочешь сказать, что ты работаешь под прикрытием?

— Именно, — Стюарт устало вздыхает, потирая переносицу и опускаясь в кресло. — Лет шесть назад клан Морияма решил, что было бы неплохо прибрать к рукам и Англию, но там обосновались мы, так что пришлось идти на компромиссы. Это была идея Ричарда, не моя. Ты и сам прекрасно знаешь моё положение в семье, так что должен понимать, что мне не оставили выбора.

— К сожалению, понимаю, — не уловив в мыслях дяди ни намёка на ложь или обманный манёвр, Джостен наконец расслабляется и запрыгивает на подоконник. — На Мила напали по приказу Рико. Он не в восторге от того, что я заключил сделку с его братом, и пытается мстить.

— Что за сделка? — Чуя заинтересованно подаётся вперед, ожидая объяснений.

— Пришлось постараться, чтобы он разрешил мне остаться в Пальметто. Повезло, что они в первом дивизионе, ещё и наличие Кевина Дэя сыграло на руку.

— Ты не останешься здесь, — Стюарт бесцеремонно перебивает Нила, хлопая себя по колену. — У нас уже всё готово для вашего переезда и зачисления в Гарвард. Местные команды готовы принять вас. Не думаю, что Наследник будет против.

— Я не поеду, Стюарт, — твёрдым тоном, выделяя каждое слово, отрезает Нил, не желая слушать возражения. Казалось бы, за столько лет дядя уже должен был привыкнуть к тому, что со старшим племянником бесполезно спорить, особенно если он что-то вбил себе в голову. — Но Мила надо вытащить отсюда. Я стану спать гораздо спокойнее, если буду знать, что он в безопасности.

— Он не поедет без тебя, — Дазай задумчиво хмурится, качая головой. Хоть от их прежней дружбы не осталось и следа, но Осаму всё равно помнит ту привязанность и любовь между братьями.

— Значит, мы заставим его поехать. На мне хвост, и я уже не смогу просто так сбежать, а вот Мил — да. Ичиро ясно дал понять, что не заинтересован в нём, — Джостен складывает руки на груди, уткнувшись взглядом в точку на полу. Он сказал, что защитит брата, даже если тот будет против, а значит, Нил обязан до последнего вздоха исполнять обещание, скреплённое кровью и самой смертью. — По крайней мере, до тех пор, пока я сижу на месте и не создаю проблем Наследнику.

В комнате повисает удушающая тишина. Она давит на сознание, проникает в организм и оседает противным липким чувством тревоги и приближающейся беды. Собравшиеся обдумывают варианты развития событий, но каждая ветка оказывается хуже предыдущей, что лишь укрепляет ощущение неразрешимых проблем.

Стюарт уставшим и с нотками беспокойства взглядом рассматривает племянника, замечая поразительные изменения, которые произошли за те два года, что они не виделись: медно-рыжие волосы отросли до плеч и собраны в небрежную гульку, которая крабиком закреплена на затылке; на лице появилось пару новых шрамов, но больше всего изменился взгляд — в нем потух любой намёк на жизнь и веру в свет, а на их место пришло смирение, усталость и совсем немного жестокости. Кто бы что ни говорил, но Нил никогда не был похож на своего отца, даже во внешности они оказались слишком разными.

— На Рождество я отправлю Мила в Париж, — глухой голос Нила нарушает тишину, заставив собравшихся отвлечься от мрачных мыслей и обратить внимание на него, — а вы двое поедите с ним. Ваша задача — заставить его остаться там. Делайте или говорите что угодно, плевать. Главное — держать Лисёнка подальше от Америки.

— Я тебя понял. Сделаю всё, что в моих силах.

— Нет, Стюарт, ты сделаешь гораздо больше. Миллиан должен остаться в Париже навсегда, — встретившись взглядом с Нилом, Хэтфорд непроизвольно вздрагивает. Он помнит этот взгляд, полный решимости уберечь единственного родного человека.

— Абрам, я понимаю твоё желание защитить брата, но я не всесилен.

— Значит, пора им стать. Кажется, в кодексе клана Хэтфорд что-то написано про «отдать жизнь за родственника ради его защиты», разве нет? Я готов отдать жизнь за брата, а ты рискнёшь умереть ради нас? Или бросишь нас, как в тот раз?

Брови Стюарта возмущённо взлетают вверх, а рука инстинктивно дёргается в сторону племянника, словно желая дать пощёчину или подзатыльник. Но Хэтфорд заставляет себя сделать глубокий вдох и прикрывает глаза. Нил на такой выпад реагирует со спокойствием удава, а вот псы нервно переглядываются, ведь если Джостен и Стюарт затеют драку, то будет неясно, кому из них следует помогать. Ведь по договору, который они заключили с Ричардом перед поездкой в Америку, приоритет в защите стоит перед наследниками.

— За языком следи, Натаниэль! С дружками будешь в таком тоне разговаривать, — Стюарт уже потихоньку закипает, а напряжение в воздухе можно ножом резать, но Нила это, кажется, совершенно не волнует. Он по-прежнему сидит в расслабленной позе, наблюдая за разгорающейся бурей в душе дяди. Натаниэлю даже не приходится напрягаться, чтобы прочитать мужчину — в порыве злости тот как открытая книга, его мысли сами выплывают наружу: нужно только вылавливать необходимые.

— А где же твоё «Абрам, то», «Абрам, сё»?

— Ты не Абрам, — с уверенностью заявляет Дазай, тяжёлым взглядом сверля старого друга. Столь наглое вмешательство в разговор заставляет Веснински расстроенно надуть губы и вздохнуть, поднявшись с кресла. — Верни нам его, Нат.

— Не могу, — тот пожимает плечами, с весёлой улыбкой раскачиваясь на носках. — Абрам сам меня выпустил, видимо, дела совсем плохи, раз он попросил о помощи меня.

— Мы не можем позволить тебе творить беспредел. Верни его, — Чуя поднимается с дивана и подходит к Веснински, останавливаясь в метре от него. Накахара лучше многих знает о тех ужасных вещах, которые творила тёмная сторона Натаниэля, когда они ещё были напарниками. В то время Веснински и его методы были полезны для Портовой мафии, но сейчас появление Ната грозит катастрофой.

— Чуя, Чуя, Чуя, — Натаниэль вздыхает, прикрывая глаза на секунду, и опускает ладони на чужие напряжённые плечи. — В ваших же интересах не доставлять мне проблемы.

— Это угроза?

— Предупреждение, — елейным голосом подытоживает Натаниэль, наконец стирая со своего лица улыбку. Дазай со Стюартом переглядываются, понимая, что с этих пор им придётся гораздо внимательнее следить за старшим из братьев. Но они забывают о том, что даже собственные мысли могут предать их. Натаниэль с легкостью читает чужие рассуждения, и итог, к которому приходят люди, которые должны быть его союзниками, совершенно не радует. — Даже не надейтесь посадить меня на поводок.

— Мы лишь хотим помочь. Твои решения зачастую безрассудны и опасны для людей.

— В моих планах нет пункта, который бы навредил остальным, — всплеснув руками, Веснински разворачивается и идет на выход. — Заканчивайте ваш консилиум, у меня много работы.

— Куда ты? — настороженно спрашивает Стюарт, поднимаясь со своего места.

— Опаздываю на свидание, — жестокая усмешка и блеск в голубых глазах становятся последним, что видят собравшиеся, прежде чем Натаниэль уходит.

***

После принятых лекарств сон наступает быстрее, чем ожидал Миллиан. Эбби не пожалела ни обезболивающего, ни успокоительного, за что он безмерно благодарен. Сновидений нет, что совсем неудивительно, ведь его брат позаботился о том, чтобы Миллиан спал спокойно. Нельзя сказать, что Нил убрал все кошмары навсегда, но самые травмирующие воспоминания он всё же сумел загнать в самые тёмные углы. Но ему неизвестно, что иногда вся заточённая глубоко в подсознании тьма вырывается наружу.

Мил предпочитает не грузить брата собственными проблемами, прекрасно понимая, что у него и своих полным-полно. Нил в одиночку тащит на себе слишком многое, и хотя Миллиан старался сбросить груз ответственности за собственную защиту, но в итоге создал только больше проблем. Он винит себя за то, что полез в драку, за то, что не сбежал, и уж тем более ненавидит за то, что обратился за помощью к брату. В пробудившемся от недолгого сна сознании то и дело проскакивают слова отца: «Бесполезен». Это было любимое слово Натана, которое он произносил из раза в раз, когда младший сын разочаровывал его, а то есть каждые пять минут.

Глубоко вздохнув, Миллиан открывает глаза, с трудом узнавая комнату, в которой проснулся. Она простенько обставлена, но милые безделушки там и сям делают её жилой и более-менее безопасной.

Внезапный стук в окно заставляет Мила подскочить на постели и настороженно выглянуть на улицу. Облегчение тёплой волной прокатывается по телу, когда он узнаёт в тёмной фигуре брата. Открыв окно, Миллиан полной грудью вдыхает прохладный воздух и выглядывает наружу.

— Вылезай, принцесса в башне, разговор есть, — холодный с хрипотцой голос заставляет Мила нахмуриться и присмотреться. Рыжие волосы, шрам на брови и скуле, весёлая усмешка и не по размеру большая толстовка, капюшон которой накинут на голову и почти спал, создают впечатление, что внизу действительно стоит Нил, но что-то всё же не так. Хорошенько приглядевшись, Миллиан понимает, что проблема в позе и взгляде голубых глаз.

— Значит, всё же выбрался, да?

— А-ай, меня раскрыли! — весёлый смех, от которого по позвоночнику пробегается холодок, становится ответом на вопрос. — У меня действительно есть разговор к тебе. Впустишь? Обещаю не творить глупостей.

Секунду поразмыслив, Миллиан скрывается внутри, закрыв окно. Он старается как можно тише спуститься вниз, боясь разбудить Эбби, что выходит с трудом, поскольку тело всё ещё болит и, по словам женщины, он растянул мышцу на ноге. Спуск к входной двери занимает гораздо больше времени, чем ожидал Мил, но когда он оказывается в тёплых руках брата, то понимает, что оно того стоило.

— Ого, — удивлённо вздохнув, младший нерешительно обнимает Натаниэля в ответ, — давно ты меня не обнимал.

— Прямо-таки давно, — коротко хмыкнув, Нат отпускает брата и садится на ступеньки. Мил опускается рядом с ним, но всё равно предпочитает держать дистанцию. Натаниэль, конечно, замечает опасения брата, чувствует каждую его эмоцию, и от этого на душе скребут кошки, ведь он никогда не желал младшему зла. Другим — да, но Миллиану — никогда; наоборот, он старался подружиться с ним, зная, как сильно его более мягкая сторона любит брата. Но, к сожалению, он способен лишь пугать дорогого человека своими поступками и словами. Даже сейчас Натаниэль пришёл, чтобы сказать то, на что Абрам никогда не решится. — Боишься?

— Я думал, ты не вернёшься больше, — Мил пожимает плечами и отворачивается, не желая отвечать на вопрос. Да, он боится Натаниэля, а тот и сам прекрасно знает об этом, так что его вопрос был лишь для галочки. Нат не стесняется использовать способность в корыстных целях, а также без разрешения рыться в чужих головах ради веселья.

— Абрам сам меня выпустил. Видимо, дела у вас совсем плохи.

— Ты прав, как обычно, — вздохнув, Мил вновь обращает внимание на брата и невольно вздрагивает. Именно сейчас с этими рыжими волосами, шрамами и ледяными глазами, в которых плещется безумие, граничащее с осторожностью, он напоминает Миллиану отца.

— Не сравнивай нас, — ошибочно предполагать, что Натаниэль не станет читать его мысли. Конечно будет.

Поморщившись, он фыркает и отворачивается, тем самым разрывая контакт. В тот же момент Миллиан чувствует, как исчезает едва заметный звон в ушах и чувство присутствия, которое возникает каждый раз при мысленном контакте с братом.

— Натан — жестокий монстр, у которого нет ни совести, ни сострадания, ни любви. Я не такой, Милли, ты знаешь.

— Ты кого-то любишь? — Мил хмурится, не понимая, к чему Нат заговорил о любви.

— Ну конечно, — это первый раз, когда Мил чувствует в голосе Натаниэля намёк на тепло и улыбку. Удивлённо вскинув брови, он наклоняется немного вперёд, чтобы убедиться, что чужая усмешка не игры его воображения. Но не успевает Мил взглянуть на чужие губы, как на его плечи ложится тёплая рука и притягивает ближе к себе. — Я люблю тебя. И, возможно, Лисов. Ещё я помню, что в детстве дружил с Накахарой и Дазаем. О! И, конечно же, Жана я тоже помню.

— Скоро зимний банкет, так что вы увидитесь, — плюнув на свои опасения, Миллиан обнимает брата и мягко улыбается уголками губ.

— Не увидимся, — с уверенностью заявляет Натаниэль, становясь грустнее на глазах, — Абрам не позволит мне вновь выбраться. Я понимаю, почему он не хочет, чтобы я забирал контроль. Он, наверное, не рассказывал тебе, но в момент замены наши чувства и эмоции обостряются в несколько раз, и не всегда получается успокоиться достаточно, чтобы поменяться обратно. Абрам боялся, что я выйду из себя, когда ему самому было плохо, и убью всех, поэтому принимал те таблетки. Но в последнее время они перестали действовать, и я здесь. Он не мог больше сопротивляться моему давлению. Ты, наверное, не знал, но у него в последнее время конкретно поехала крыша. Депрессия, все дела.

— Но почему он...

— Не рассказывал? — взглянув в обеспокоенные глаза Миллиана, Натаниэль усмехается, щурясь, а затем целует брата в лоб. — Боялся твоей реакции. Он не хочет терять тебя, поэтому старается защитить от всего в мире. Даже от себя.

— Тогда зачем ты всё это рассказываешь мне?

— Люблю бесить этого придурка. Выздоравливай, мелкий, а то с кем мне ещё играть в баскетбол? — подмигнув, Натаниэль встаёт со ступенек и, засунув руки в карманы именной толстовки, уходит.