Chapter 29
— Что вы собираетесь делать в Пальметто? — когда Нил уходит далеко вперёд, Миллиан не упускает возможности переговорить со старыми друзьями.
— По официальной версии мы студенты по обмену. Стюарт приказал нам разделиться по парам и наблюдать за вами двумя, — Чуя, как самый главный в их команде, принимает на себя роль рассказчика. Остальные идут немного впереди и, судя по возмущённым крикам Рюноске, ругаются. То и дело слышится: «Да как ты смеешь так говорить?!» — а в ответ от Дазая прилетает: «Я не виноват, что ты бесполезный». Миллиан даже тихо смеётся, краем уха услышав их спор. Он уже и забыл о напряжённых отношениях Дазая и Акутагавы. А то, что Ацуши не пытается влезть в их спор и лишь придерживает Рюноске за плащ в тех случаях, когда тот собирается наброситься на Осаму, удивляет.
— Значит, вы поступаете на те же факультеты, что и мы с Абрамом?
— Верно. Акутагава и Ацуши будут в одной группе с тобой, поскольку ты создаёшь меньше всего проблем. А мы с Дазаем присмотрим за Натаниэлем.
— Нилом, — Чуя немного хмурится, не совсем понимая, почему его перебили. — Его теперь зовут Нил Джостен, а меня — Малькольм Джостен. Все знают нас под этими именами.
— А, я тебя понял, — Накахара кивает, перепрыгивая на рассказ про дела в Японии, недавний визит к Кенго Морияме и удачную сделку.
— А что за сделка?
— Я не могу рассказывать, ты же знаешь.
— Попытаться стоило, — Мил пожимает плечами. Наконец они выходят на поляну, где находятся и остальные Лисы.
— Эй, Мил! — Миллиан оглядывается на Ники, который все ещё стоит у мангала. Рядом с ним Сет с Мэттом, и, судя по недовольному лицу Гордона, он только что заметил пропажу своих специй. — У нас всё готово!
— Отлично, — он улыбается и окидывает поляну взглядом. Пытается найти брата, но того и след простыл, как, впрочем, и Кевина. Решив не заострять на этом внимание, Веснински вместе с псами подходит к остальной команде и заглядывает в кастрюлю. — Пахнет потрясающе.
— А то!
— А кто это с тобой? — Элисон заинтересованно осматривает новые лица, хмуря брови, когда не может никого вспомнить.
— Студенты по обмену из Японии. Приехали учиться к нам в Пальметто, — небрежно отвечает Мил, накладывая себе мясо с овощами.
— Ого, в таком случае добро пожаловать! — выражение лица Дэн становится доброжелательным, Мэтт и Ники протягивают новым членам их группы руки, чтобы поздороваться, на что те отвечают с облегченными улыбками.
— Я слышал, как вы с Нилом говорили на японском ещё тогда, на банкете, — Аарон, сидящий у костра, который был разожжён недалеко от стола, наконец-то перестаёт строить из себя камень и решает поучаствовать в разговоре. — Вы там были?
— Да, проездом. Мы жили там около года.
— Так вы знакомы? — Миллиану кажется, что в голосе нормального Миньярда проскочила игла раздражения, да и сам вопрос будто провокационный, но он решает отложить эту мысль на потом.
— Да, пересекались несколько раз. А что? — Мил засовывает руки в карманы толстовки, поворачиваясь к Аарону всем корпусом. Его взгляд подозрительно прищуривается, а плечи напрягаются. Паранойя, доставшаяся от Мэри, кричала, что не просто так Миньярд начал задавать эти вопросы.
— Столько лет прошло, а врать ты так и не научился. — за его спиной слышится язвительный голос Накахары, а после и смешок Дазая. Японский язык со скрипом всплывал в голове Нила, все же тяжко без практики быстро переключаться.
— Он будет проблемой? — напряжённый тон Акутагавы тоже нетрудно узнать.
— Нет. Не трогайте их, Абрам дорожит этими людьми. — Мил закатывает глаза, отворачиваясь от Миньярда и усаживаясь за стол.
— То же самое, только на английском, — недовольно бурчит Дэн, прекрасно зная, что её просьбу проигнорируют. Она уже давно привыкла, что половина её команды разговаривает на другом языке, поэтому не настаивает. Мил улыбается ей и передаёт тарелки Чуе и Сету, а те — дальше по кругу.
— А где Нил и Кевин?
— Ушли сохнуть по Троянцам, — лениво отвечает Эндрю, что удивительно, ведь за весь день он едва сказал больше пяти слов.
— Я схожу за ними, — Чуя поднимается из-за стола и идёт к единственной палатке, в которой был свет. — Нил?
— Да я тебе!.. — заглянув в палатку, Чуя неволей прерывает едва начавшуюся драку между нападающими. Нил как раз собирался пару раз стукнуть Дэя своим рюкзаком, а тот завернулся в одеяло, словно в кокон. — Чего тебе?
— Все уже сели есть, так что отложи убийство сокомандника на потом. Ждём только вас, — за этим Накахара покидает палатку и возвращается к остальным. Сев рядом с Милом, Чуя произносит на японском: — В каких они отношениях?
— О чём ты говоришь? — Миллиан заинтересованно поворачивается к Накахаре, вынужденно прерывая спор с Элисон по поводу празднования Рождества. Она утверждала, что необходимо устроить большую вечеринку, Мил же пытался переубедить её, аргументируя тем, что Рождество — семейное торжество, поэтому будет лучше, если все разъедутся по своим семьям и встретятся уже в новом году, чтобы отпраздновать.
— Абрам и Кевин. Они встречаются?
— Не суй свой нос куда не просят, Накахара. — Нил появляется словно из ниоткуда, грозным прищуром уставившись на Чую. Тот лишь усмехается, подняв руки в сдающемся жесте, и возвращается к еде, изредка вступая в разговоры Лисов. Псы занимают выгодную позицию наблюдателя, собираясь сначала по максимуму собрать информацию о тех, кто занял их место в близком кругу юных наследников.
В целом обед проходит хорошо. К середине Лисы перестают кидать подозрительные взгляды на японцев и более охотно отвечают на их вопросы, а Ники даже делится с Ацуши рецептом приготовления мяса. Надо упомянуть, что его всё время перебивает Сет, который оспаривает каждое его слово и топит за то, что нужно добавлять больше острого перца, чтобы получить потрясающий вкус. Вся команда коллективно закатывает глаза и говорит Гордону заткнуться. На этом Сет, обиженный на весь мир, вступает в очередную перепалку с Кевином. В общем ничего нового не случается, только вот в груди Нила разливается непонятное тепло от того, что старшекурсники и монстры наконец-то нормально общаются. За исключением Эндрю и Аарона, но их можно просто забыть — они никогда не пойдут навстречу.
***
— Итак, Кевин, — Миллиан заходит в палатку «экси-наркоманов», как её окрестила команда, и падает напротив брата, который упорно делает вид, что не замечает его. — Абрам, я жду объяснений.
— Ничего нет, — невозмутимо отвечает Нил, перелистывая страницу.
— Я тебе не верю.
Глаза Нила перестают бегать по строчкам книги, останавливаясь на номере страницы.
— Что? Не веришь мне? — книга с громким стуком захлопывается, а во взгляде парня мелькает уже знакомый Милу огонёк раздражения. — А кому ты веришь? Этому псу Стюарта?
— Да, — спокойно пожимает плечами младший, смотря в голубые глаза напротив. — Я верю Чуе и не понимаю твоей неприязни к ним.
— А я не понимаю твоего слепого доверия, Миллиан. Ты веришь какому-то незнакомцу, а не родному брату? — Нил подскакивает, немного повышая голос и указывая на выход, где сейчас веселились Лисы и Псы. Снаружи играет громкая музыка, слышится весёлый смех Ники и Ацуши, а также очередная семейная перепалка между Чуей и Дазаем. Где-то на фоне раздаются голоса Мэта, Сета, Акутагавы и девушек, и, судя по подначкам Кевина и его громким оповещениям счёта, нетрудно предположить, что они играют в футбол. Миллиан задумывается над тем, что сейчас делает Аарон, и тут же откидывает эту идею — когда он выходил из палатки, Миньярд читал какой-то боевик, который бесстыдно спиздил из сумки своего соседа.
— Я верю старому другу, которого ты забыл! — Мил тыкает брата в грудь, после чего отворачивается. Между парнями повисает напряжённая тишина, разбавляемая лишь тяжёлым дыханием Нила и шуршанием спальников.
— Я сказал правду. Между нами ничего нет и не может быть, — Мил поворачивает голову в сторону старшего и успевает заметить в его тоне грусть.
— Почему? Кевин клёвый, когда не пытается убить тебя на корте.
— Потому что в конце года мы исчезнем. Дядя Чарльз уже договорился с Морияма, — Нил упрямо не смотрит на брата, потому что если посмотрит, то не сможет больше врать. Он не может рассказать правду, только не сейчас. Не желая вдаваться в размышления, Нил решает перевести тему. — Как там Дженни поживает?
— Неплохо, — Мил пожимает плечами, понимая, к чему сейчас идёт разговор. Он уже начинает жалеть, что завёл его.
— Вы расстались, я надеюсь?
— Пока нет... — Мил уворачивается от книги, которая была запущена Нилом.
— Идиот. Я уже больше месяца уговариваю тебя расстаться с ней, — Нил хватает брата за плечо, дёргая на себя. — Но раз уж ты не понимаешь, то будем действовать проверенным способом. Прятки, один на один, правила те же: выиграл — твоя взяла, проиграл — расстаёшься с ней.
— Но я никогда не выигрывал...
— Значит, пора начать, — грубо прерывает брата Нил и выходит из палатки.
Младший нехотя плетётся за ним, пряча руки в карманах толстовки. В такие моменты он искренне ненавидит брата, потому что тот нарочно заставляет его играть в идиотскую игру, хоть и знает, насколько сильно Миллиан боится её. Хотя дело даже не в игре, а в том, что ему всё время отдают роль жертвы: в особняке Балтимора он был жертвой — Ромеро охотником; в Японии он жертва — Мэри охотник; в путешествиях он жертва — Нил охотник. Если честно, ему надоело постоянно бегать и прятаться, а Нил прекрасно это знает. Однако он всё равно раз за разом заставляет Мила чувствовать себя загнанным в угол кроликом, трястись от страха в своём укрытии, пока сам наслаждается превосходством.
Нил мастерски умеет из ничего создать атмосферу страха и отчаяния для своей жертвы, загнать его в угол и, пользуясь паникой, в конце концов хладнокровно убить или свести с ума своей способностью. Единственное, за что Мил благодарит брата, так это за то, что тот не вламывался в его голову, чтобы создать иллюзию опасности, подселить в его мозг панику, заставить бездумно метаться по лесу. На самом деле Нил давал брату гигантское послабление, играя с ним практически на равных. Миллиан должен быть за это признателен, однако непонятное и царапающее душу чувство не позволяло парню поблагодарить брата за, можно сказать, очеловечивание игры.
В этот раз Мил собирается победить во что бы то ни стало, потому что это уже дело чести!
Лисы заинтересованно смотрят на то, как парни разминаются, проверяют, надёжно ли закреплено оружие, и непонимающе переглядываются, когда видят блеск металла под рукавом Нила.
— Что вы собрались делать? — Дэн первой подходит к братьям.
— Хотим поиграть в прятки. Ничего особенного, кэп, — Нил подмигивает капитану и даёт старт Милу, засекая на часах двадцать минут.
— А вы не потеряетесь? И зачем так много времени? Разве десяти секунд не хватит? — вопросы сыпятся из девушки как из рога изобилия, но Нил игнорирует их, посвятив своё внимание часам. Когда до старта остаётся минута, Нил заверяет капитана, что всё будет нормально, и вытаскивает из-за пояса пистолет. Глаза Даниэль в этот момент становятся подобны блюдцам, а рот в шоке раскрывается.
— Ты же не собираешься...
— Что? Нет, это чтобы обозначить начало, — Нил мило улыбается, думая про себя: «Ну, и ещё напугать дорогого братца», — и ровно в девять часов нажимает на курок.
***
Лесную тишину разрушает оглушительный выстрел. В этот момент сердце Мила пропускает удар, а кровь в венах застывает.
— Какого чёрта, Абрам! — он не сдерживается и выкрикивает обращение, практически сразу нырнув в овраг. Он пытается сдержать дрожь в руках, но получается плохо. В голове мелькает одна-единственная мысль: «Пистолет. У него чёртов пистолет, блять!» Миллиан пытается успокоиться, не поддаваться панике, потому что именно этого Нил и хочет. Он хочет, чтобы Мил перестал контролировать ситуацию, хочет, чтобы из-за страха пропускал наилучшие места для укрытия, чтобы его легче было найти. К счастью, Миллиан убежал достаточно далеко, чтобы не попасть в радиус действия способности брата и это придавало бодрости. Мил не знает, на самом деле Нил перестанет поддаваться ему и всё будет серьёзно, как в детстве, или же он просто хочет напугать его, ввести в состояние паники, чтобы полностью захватить контроль над игрой. Мил молится, чтобы брат выбрал второй вариант.
***
— Один, два, три, четыре, пять. Я иду тебя искать...... — холодная усмешка трогает губы Нила, и он тихим шагом заходит в лес. Веснински не обращает внимания на то, как передёрнуло Кевина и как псы заинтересованно окинули его взглядами. Он вообще ни на что не обращает внимания, сосредоточившись на том, чтобы найти брата.
Лисы провожают его задумчивыми взглядами, не зная, что думать и делать. С одной стороны, это не их дело, ребята просто решили поиграть в прятки, ничего такого в этом нет, но почему они тогда не предложили остальным? Почему у Нила был нож — а благодаря Эндрю они с одного взгляда узнавали его — и пистолет? Он не ракетный, а самый настоящий. Ещё и этот язык... Что Нил только что сказал? Именно такая мысль сейчас нарисована на лбу каждого заинтересованного лица.
— А мы не должны были их остановить? — Элисон с сомнением смотрит на своего парня, сильнее закутываясь в джинсовую куртку. Начинает холодать.
— А зачем? — как всегда безразлично отвечает вопросом Эндрю. Лисы с возмущением смотрят на него и уже собираются ругать за равнодушие, как на его сторону встают те четверо, которые пришли с Нилом и Миллианом.
— Он всего лишь сказал: «Я иду тебя искать». Ничего страшного в этом нет, как видите, — Акутагава пожимает плечами, а Ацуши, лежавший рядом на спальнике, согласно кивает.
— Лучше к ним не лезть. Это игра, в которой полностью переделаны правила, — лисы непонимающе переглядываются, но следуют совету и продолжают заниматься своими делами: девушки уходят в палатку Дэн заниматься чем-то таким, что понимают только они, а парни рассаживаются у костра, решив поискать аккорды к песням, чтобы традиционно сыграть на гитаре. Четверо новоприбывших заинтересованно садятся недалеко от них и разговаривают между собой на японском, обсуждая выполнение задания, которое им поручил Стюарт.
***
Решив, что сидеть на одном месте, да ещё и так близко к выходу из леса, опасно, Мил продолжает бежать. Он цепляется за деревья, чтобы максимально быстро изменить траекторию движения и не упасть, что удавалось ему не очень хорошо. Он ловко перепрыгивал через корни деревьев, прятался за особенно пышными кустарниками, когда ему казалось, что Нил уже близко, но теперь всё равно продолжает бежать в глубь леса. Сейчас он во власти инстинктов, которые дурной сиреной вопили в его голове, создавая лёгкую мигрень; взгляд мечется, цепляясь за возможные укрытия, а мозг их сразу же отметает, заставляя ноги работать быстрее. Лёгкие горят от нехватки кислорода, руки неприятно саднит из-за слишком частого и грубого контакта с жёсткой древесиной, но сейчас это не имеет никакого значения. Единственное, что на данный момент важно, — местоположение брата. Нил имеет отвратительную способность быстро и бесшумно передвигаться, поэтому узнать, где он находится, можно было только тогда, когда он сам откроется, а то есть получить нож под рёбра или пулю в висок. Миллиан знает, что старший никогда не навредит ему, знает, что лишь припугнёт, но это знание не избавляет его от липкого страха, что пеленой застилает глаза.
Мил в прыжке перескакивает через поваленное дерево и сворачивает налево, чтобы спрятаться за широким дубом — знает, что Нил больше не поведётся на уловку с укрытием в дереве, поэтому просто ждёт его, решив сыграть на неожиданности.
Проходит некоторое время, и наконец-то Миллиан слышит тихие шаги, словно кто-то решил просто прогуляться по лесу в поисках грибов, ягод или хвороста. На самом деле Нил даже не пытался догнать младшего брата — не имело смысла. Осознание того, что старший ни во что не ставит его, что для него эта игра — всего лишь детская забава, вызывает волну злости. Ему хочется прямо сейчас выйти и убить его, но ещё слишком рано.
— Малыш Милли, — в голосе Нила Миллиан отчётливо слышит усмешку. Он не замечает того, что перестаёт дышать. Нил не глупый, он проверяет дерево, а после осматривается, прикидывая, куда мог спрятаться младший. У него всегда была особая чуйка на места пряток своих жертв, которая ещё ни разу его не подводила. На самом деле секрет прост — когда человек на грани паники, его выдает банальное дыхание и мимолётные движения, которые он даже не замечает. Охотник может даже не вслушиваться, чтобы уловить их, главное — не принимать это за обычные звуки леса, иначе шанс потерять цель куда выше. Вот и сейчас Нил останавливается рядом с поваленным деревом и прислушивается. Лёгкий шелест, едва уловимое шуршание, нервные вздохи — что угодно, что даст ему наводку на брата. И он получает её. Не имея возможности увидеть старшего, Мил принимает полную тишину как-то, что Нил уже ушёл, а поэтому облегчённо выдыхает. Не настолько громко, чтобы его можно было услышать, но, так как он одет в куртку, дыхание задело воротник, создав необходимое Нилу шуршание.
Жестоко усмехнувшись, Нил срывается с места, желая поймать брата. Поняв, что дело пахнет керосином, Миллиан продолжает бежать, благодаря передышке открыв второе дыхание. Он постоянно петляет, меняя траекторию, чтобы Нилу было сложнее прицелиться, он все ещё думает, что Нил пришёл по его душу с пистолетом. нет, это неправда.. Мил делает приличный крюк, ведь для победы нужно вернуться на старт. Остаётся чуть больше километра, когда он чувствует удар в спину — Нил поднял с земли небольшой камень и кинул его в брата, чтобы лишить концентрации. И у него это с блеском получается — подумав, что Нил открыл огонь, Мил запинается о кочку и падает на землю. Он теряет драгоценную секунду, когда поднимается — её хватило Нилу, чтобы схватить его за выглядывающий капюшон толстовки, притянуть к себе и приставить нож к горлу.
— Заставил же ты меня побегать, младший, хотя знаешь, как я этого не люблю, — мурлычет Натаниэль.
— Пошёл к черту! — Мил не собирается сдаваться без боя. Нил, не ожидавший сопротивления, давится воздухом, получив локтем под рёбра. Воспользовавшись этой короткой заминкой, Миллиан хватает брата за кисть, которую выкручивает за спину, заставляя его наклониться, и выбивает нож, когда переходит за спину. Однако он забыл о быстрой реакции оппонента, что является ошибкой: Нил несдержанно сильно пинает его в колено, отчего младший болезненно шипит и ослабляет хватку. Это становится вторым промахом. Нил оборачивается, хватая брата за кофту, и достаёт пистолет из кармана, который приставляет к чужому виску.
— Я выиграл, Мил, — усмехается Джостен. — Руки, чтобы я видел, — в глазах брата Нил читает всю гамму негативных эмоций: от испуга до ненависти. Но когда Мил, не осмеливаясь спорить, поднимает руки, усмешка Нила становится только шире. Он спускает курок.
Миллиан, зажмурившись, уже простился с жизнью и готов был встретиться с матерью в аду, когда услышал скрежет металла, но глухой щелчок заставляет его изумлённо распахнуть глаза и с недоверием посмотреть на брата.
Пистолет был не заряжен.
— Ненавижу. Тебя и твои закидоны, Натаниэль, — Миллиан бьёт брата в плечо и зло хмурится, смотря на довольную ухмылку старшего.
— Последняя пуля ушла на старт. Я на всякий случай вытащил магазин, — для убедительности Нил вытаскивает пустой магазин из второго кармана и возвращает его на место. Осознание, что Нил — Натаниэль — взял с собой пистолет, доходит до всё ещё шокированного мозга Мила, и оно сродни холодному душу. А ведь правда, Нил ни за что не сделал того, что навредило бы брату. Это сделал бы Натаниэль, но не Нил. Понимание, насколько разные личности сидят в голове старшего брата, заставляет Мила вздрогнуть от ужаса и ещё раз обрадоваться, что брат действительно печётся о его безопасности. — Ты серьёзно поверил, что я взял с собой огнестрел? Милли, я разочарован. Неужели ты так плохо думаешь обо мне?
— Не о тебе, — Мил качает головой, отворачиваясь от брата, чтобы продолжить путь в лагерь уже спокойным шагом.
— Не думай об этом. Это не твоя забота, а моя, — Нил, конечно, понимает, что младший имеет в виду. Вот только его совсем не радует, что тот задумывается об этом. — Свои проблемы я решу сам.
— Ты откладываешь их в долгий ящик, — возражает Мил, — как и всегда. Ты ждёшь, пока это вылезет наружу и что-то натворит? Абрам, ты...
— Я сказал: не лезь в это, — Нил говорит это достаточно грубо и громко, чтобы Лисы могли услышать и обратить внимание. — У меня нет шизофрении или раздвоения личности, так что хватит об этом, — он недовольно фырчит, упрямо направляясь к костру.
— Моран так не считает, — Мил хватает его за плечо, чтобы остановить, но Нил скидывает его руку. — Тебе придётся с ней поговорить.
— Нет.
— Что случилось? — Акутагава непонимающе хмурится, не понимая, что произошло. Однако в прошлом, имея честь называться лучшим другом братьев, он примерно понимает, о чём они говорят. А те словно не замечают его вопроса и переходят на итальянский:
— Перестань упрямиться! Это не нормально. То, что с тобой происходит.
— Я в порядке. Это тебя не касается.
— Всё, что касается тебя, касается меня. Твои проблемы — мои проблемы, забыл?
— Эй, эй, парни, стоп! — понимая, что ещё минута и эти двое подерутся, Дэн решает вмешаться и садится между ними. — Никаких потасовок в моём присутствии.
— Прости, Дэн, — извинение прозвучало так, словно Мил отмахнулся от неё, что, в принципе, и произошло. Сейчас ему нет дела ни до кого, кроме брата.
— Эй, Кев, — Дэй незаинтересованно поворачивает голову в его сторону, — у меня есть идея насчёт расстановки на следующую игру, — понимая, что речь пойдёт об экси, Кевин переполняется энтузиазмом и вместе с Джостеном уходит к палаткам, чтобы обсудить идею, которой так-то и не было — Нилу просто нужен был предлог, чтобы уйти от разговора.
— Мудак, — раздражённо фыркает Мил, переводя своё внимание на огонь.
— Что у вас случилось? — первой тишину нарушает Элисон, жаждущая сплетен, а очередная ссора между братьями стала бы отличным кормом для её мозга и воображения.
— Просто Нил — упрямый мудак, который не хочет принимать помощь.
— Всё ещё? Я думал, за столько-то лет он научился, — Дазай весело усмехается, вспоминая, каким ужасным был Нил восемь лет назад.
— Он стал ещё хуже, семпай. С ним невозможно разговаривать, — ноет Мил. Он видит, что брату необходима помощь, но тот факт, что старший отказывается её принимать, ужасно бесит. В такие моменты Миллиан хочет ударить Нила — да так, чтобы мозги на место встали, но он также помнит о всех их прошлых драках, в которых ни разу не выиграл. Собственная беспомощность и в каком-то смысле бесполезность давят на нервы, загоняя в угол.
Иногда Мил думает о том, что было бы, если бы он остался в Балтиморе. Что, если Мэри спасла бы только старшего сына, а младшего оставила умирать? Миллиан уверен, что отец убил бы его в тот же день либо отправил в Эдгар Алан вместо старшего сына, это логично. «Так было бы лучше», — проносилось в мыслях, ведь Мил слабый, не способный убить врага, даже если на кону стояла его собственная жизнь. За все восемь лет, что они провели в бегах, Миллиан принёс столько проблем маме и брату, что все эти мысли появлялись каждый раз, когда он ошибался. Вот и сейчас, находясь в безопасности, Мил продолжает создавать проблемы из воздуха, нарушать правила, которые столько лет помогали ему и Нилу оставаться в живых. Даже когда он изо всех сил старается помочь — всё идёт прахом, поэтому Миллиан смирился и просто идёт за братом, его самой надёжной опорой.
— О, это неважно. Я поговорю с ним, — Чуя заинтересованно оборачивается в сторону Джостена и Дэя, уже представляя, какой окажется непростой беседа. Мил следит за его взглядом и, честно признаться, не знает, что думать. Парни вытащили на улицу плед и ноутбук, на котором сейчас смотрят недавний матч их следующего противника. Они лежат непозволительно близко друг к другу. Голова Джостена покоится на плече старого друга, а брови сведены к переносице; Кевин же периодически закатывает глаза, очевидно, Нил говорит какие-то колкие глупости, но в большинстве своём сосредоточен на игре. Джостен периодически закатывает глаза и поджимает губы, а Кевин записывает особо важные мысли в блокнот, чтобы позже обсудить их с тренером и командой. После признания между этими двумя налаживается давно утерянный контакт, который с каждым днем всё крепчает. Чуя был прав, когда говорил про их непонятные отношения — тёплые взгляды Дэя и насмешливые подколы Нила не заметил бы только слепой.
— Чуя, нет, — непростые размышления прерывает Дазай, а точнее настороженный тон его голоса. Мил нехотя возвращает своё внимание на старых приятелей, с трудом вспоминая причину, по которой Чую и Нила лучше никогда не оставлять наедине. Их дружба в прошлом была похожа на бомбу замедленного действия; никто точно не знал, когда она рванет.
— О да, Дазай. Давненько этому ребёнку мозги не вправляли, — ухмылка Накахары заставляет Миллиана вздрогнуть и растереть плечи.
— Порой ты пугаешь меня, семпай, — вопреки своим словам, Мил улыбается, вспоминая перепалки между этими двумя, когда они ещё жили в Японии.
***
— Натаниэль, чёрт тебя дери! — Чуя врывается в главный зал особняка, где находилась база Портовой мафии. Он яростным взглядом осматривает команду, пока не цепляется за рыжего паренька, который весело улыбался, сидя на подоконнике в его, блять, шляпе. Нату всего тринадцать, но уже тогда он не имел ни капли самосохранения. Миллиан, с которым они в тот момент вели оживленную дискуссию по поводу эффективности рукопашного боя, лишь пересаживается подальше на диван и заинтересованно наблюдает за старшими.
— А, семпай, привет! — наглец радостно машет мужчине, даже не думая слезать.
— Верни шляпу, поганец! — Чуя стремительно пересекает комнату, желая придушить Натаниэля на месте.
— Ой, нет, она же мне так идёт, — Нат весело хихикает, спрыгивая с насиженного места и убегая в другой конец комнаты. Что ни говори, а он прав: чёрная шляпа Чуи вместе с зелёной толстовкой и тёмными и едва свободными джинсами смотрится великолепно. Ещё лучше она подходит его огненным волосам и ледяным глазам. Многие, кто видел эту парочку, сначала думали, что они братья, ведь те действительно издалека похожи. Но только стоило присмотреться, и единственным, в чём они сходились, были взрывные характеры и стиль одежды. Чуя носит «официальную» одежду лишь на миссии и собрания, а в повседневной жизни больше любит свободный стиль, оставляя от прежнего образа лишь шляпу.
— Нихера подобного! — взрывается Накахара, с помощью дара отправляя в непоседу стул, от которого тот легко увернулся.
— Мимо, — Натаниэль смеётся, бессовестно запрыгивая на стол. — Теряете хватку, Чуя-сан.
— Ты... мелкий!.. — никому не известно, чем закончилась бы ссора, если бы в тот момент не пришла Кое. Дав обоим подзатыльники, женщина одним взглядом заставляет Ната вернуть украденное прежнему владельцу и напоминает обоим об их задании.
***
С той ссоры прошло уже так много времени, но Мил все ещё отчётливо помнит её, словно она была вчера. К слову, Накахара перед их отъездом подарил Нилу свою шляпу, которую тот по сей день хранит, хотя и не помнит, откуда она взялась. Как Джостен сказал однажды: «Я чувствую, что она была от важного мне человека. Не помню от кого, но точно помню, что он просил сохранить и вернуть при встрече». Мил тогда только грустно улыбнулся и ничего не ответил. Он хотел, чтобы брат вспомнил Портовых и все три года, что они прятались в Японии, но также не хотел, чтобы в памяти Нила всплыли все те миссии, на которые его брали псы. Мил тоже посетил несколько из них, но после третьей, когда он по собственной глупости чуть не погиб из-за шальной пули, Мэри запретила ему участвовать. Она пыталась запретить и Нилу, но тот был упрямым засранцем и всё равно сбегал из-под надзора матери и ходил вместе с Дазаем, а иногда и с Чуей на задания.
Погрузившись в воспоминания, Мил не замечает, как настаёт время ужинать. К костру подтягиваются остальные Лисы. Нил и Кевин, продолжая спорить по поводу только что просмотренной игры Бингемтона и их шансов против них, также приходят вместе с остальными. Нил кажется более спокойным, а его улыбка утратила жестокость, превратившись в привычную насмешливую и такую тёплую.
— Эй, — несильно пихнув брата в колено, Мил виновато улыбается, когда брат обращает на него своё внимание, — извини. Я действительно не должен давить.
— Забей, — Нил качает головой, улыбаясь. — Ты волнуешься за меня, и я ценю это. Но это не значит, что я забыл про уговор, — он обнимает брата за плечи, прижимая ближе к себе, и позволяет ему положить голову на плечо. Остальные, поняв, что вражда закончена, втягивают их в бессмысленный разговор о фильмах и музыке, а в конце ужина, когда выяснилось, что Миллиан умеет неплохо играть на гитаре, Дэн предлагает ему сыграть. Девушки поддерживают его, а Сет даже одалживает инструмент.
— Пожелания? — подкручивая струны и проигрывая пробные аккорды, интересуется Мил, обводя присутствующих заинтересованным взглядом.
— Металлика! — сразу предлагает Нил, за что получил пинок от брата.
— Только не это. Они у меня уже в печёнках сидят. Что-то кроме?
— Битлз?
— Крабиренс?
— Нирвана?
— Эванесенс?Evanescence? — предложения горой посыпались от каждого, но, услышав знакомую группу, Мил согласно кивает и, несколько покопавшись в памяти, начинает играть My Immortal. Аккорды вспоминаются с каждой секундой всё легче и легче, чему гитарист приятно удивляется. Он не играл эту песню, да и в принципе не слушал группу уже несколько лет, а то, что он все ещё помнил аккорды и слова, стало открытием. Ещё больше он удивляется, когда Лисы запели. Сперва Дэн, через пару секунд к ней присоединяются девушки и Сет с Ники, а к припеву подтягиваются и остальные, даже Кевин не остаётся в стороне. Единственные, кто молчат, — близнецы, но, присмотревшись, Мил замечает, что Аарон тихо напевает мелодию себе под нос, в то время как его брат не отрываясь смотрит на Нила.
А вот это странно. Но не настолько, чтобы заострять внимание.
Эти раны никак не заживают,
Эта боль слишком реальна.
Время не может стереть слишком многое.
Когда ты плакал, я вытирала твои слёзы.
Когда ты кричал, я прогоняла прочь все твои страхи.
Я держала твою руку все эти годы,
Но и по-прежнему я всецело принадлежу тебе.
Я пыталась убедить себя в том, что ты ушёл.
И хотя ты всё ещё со мной,
Я всё это время была одна...
Казалось бы, такая депрессивная песня не должна вызывать улыбки, но Лисы улыбаются, когда каждый по-своему поёт куплет. Нил всё это время смотрит на огонь, и Миллиан может лишь догадываться о чём, точнее, о ком тот вспоминает. Конечно о матери. Даже после почти двух лет он продолжает думать о ней, не желая отпустить. Мил искренне не понимает: почему? Эта женщина не стоила и капли сожаления, а уж тем более слёз старшего сына, ведь она только и делала, что колотила их за каждое неверное слово или действие. Однако Нил всё равно верен ей и её глупым правилам. Он все ещё бережно относится к воспоминаниям о ней, думает о том, что она сделала бы на его месте, как бы поступила, будь жива? Мил действительно ненавидит брата за это. Он не желает даже думать о матери, затолкав все воспоминания о ней на самую дальнюю и пыльную полку сознания. Он не сожалел о её смерти, не скорбел о ней так, как старший, и уж тем более не скучал. Ему абсолютно всё равно, что думает Нил по этому поводу, потому что от своих мыслей он отступать не собирается.
Когда песня заканчивается, за ней следует новая. Битлз, Нирвана, Нервы, Добро... И хоть Лисы не понимают иностранного языка, им нравится мотив; найдя английский перевод, они, не стесняясь, придерживаются его, пообещав скачать переведённые версии. Лишь когда время переваливает за три часа ночи, все без исключения отправляются спать в палатки. Акутагава, Ацуши, Дазай и Чуя обещают прийти утром на завтрак, после чего отправляются к своему домику.