3 глава
Пэйтон вызвал лифт и тот, поскрипывая механизмами, лениво отворил перед ночными гостями двери. Бёрнс наблюдала за неспешной сменой цифр в небольшом окошечке и периодически переводила взгляд на сосредоточенного Мурмайера, стоящего совсем рядом.
На бледное мужское лицо падали резкие тени, красиво подчеркивая линию широких скул. Джейн, кажется, впервые заметила, как сильно повзрослел ее коллега за все то время, что они были знакомы. Куда, интересно, делся тот нахальный парень, с вечно сияющей улыбкой, с губ которого часто срывались совершенные пошлости, многочисленные колкости и бесконечные шутки? Где сейчас этот нагловато прищуренный и оценивающий взгляд, которым он одарил девушку в первый день знакомства? Как давно их дружеские отношения изжили все это? На все эти вопросы не получалось найти ответы, и они тяжелым грузом оседали где-то глубоко внутри.
Брюнетка ощутила непреодолимое желание заглушить беспокоящие мысли. Легким движением она смахнула выбившийся тёмный локон и, помедлив, бросила долгий внимательный взгляд на кудрявого шатена . Джейн с детства учили прислушиваться к своим внутренним ощущениям. И это ей всегда давалось сложнее всего. Теперь, эти с трудом выявленные ощущения, почти заглушало, громко стучащее о ребра, сердце.
Сейчас или никогда.
Кареглазая коснулась ладонью темно-синей рубашки на груди и, поймав на себе непонимающий глубокий карий взгляд, накрыла сухие горячие губы своими. Пэйтону понадобилась секунда, чтобы ответить на несмелый поцелуй и притянуть Джейн к себе. Уверенные ладони скользнули вниз по талии к бедрам. Губы слегка покалывало. Будто к ним посылали множество чуть заметных электрических разрядов. Химия, не иначе.
Так не бывает.
Предательски звякнул лифт, сообщая о прибытии на этаж, и медленно отворил двери. Бёрнс предприняла большое усилие, чтобы отстраниться и сжала грубую широкую ладонь своею. Выйдя из лифта, потянула Мурмайера к двери. Парень замер и, не выпуская узкой горячей ладошки, аккуратно заправил тёмную прядь волос за ухо. Уголки его губ чуть заметно приподнялись и он негромко проговорил:
— Спокойной ночи, Джейн, — поймал внимательный взгляд, затуманенный легкой дымкой головокружения, и чуть сильнее сжал ее ладонь.
— Пэй, я почти никогда тебя ни о чем не прошу, — облизала припухшие губы. — Останься со мной сегодня.
— Бёрнс ... — начал, но моментально осекся, наткнувшись на серьезный и немного требовательный взгляд. Недолго поразмыслив, решил перевести разговор в шутливое русло. — У меня есть небольшой недостаток, ты же знаешь. Я храплю, — улыбнулся и игриво повел бровью.
На губах девушки впервые за вечер промелькнула улыбка.
— У тебя есть недостатки посущественнее, Мурмайер. Идем, — вытащила ключи из заднего кармана и, тихо провернув ключ в замке, приоткрыла дверь.
В квартире было темно и тихо. Дверь в зал была закрыта. Родители, судя по всему, крепко спали. Девушка приложила палец к губам и кивнула кудрявому, чтобы не разувался и проходил. Сама она чуть слышно прикрыла защелку и, вслед за Пэйтоном, на ощупь двинулась по коридору.
Свет торшера осветил комнату, заставив кудрявого шатена поморщиться.
— Я так понимаю, у нас полная конспирация? — насмешливо поинтересовался, стянул кроссовки и поставил их у стены, когда Джейн проскользнула в дверь и прикрыла ее.
— Правильно понимаешь, Мурмайер, — улыбнулась и достала из бельевого ящика под кроватью большую подушку. — Я сплю у стены, чтобы ты знал.
— Бёрнс , я сегодня из всех удобств максимум на что претендовал, так это на студийный диван или лавочку во дворе. Не могу сказать, что оба этих варианта мне по душе, — усмехнулся и расстегнул несколько верхних пуговиц на рубашке.
— Держи плед, — впихнула ему в руки большую мягкую ткань, вытащенную из того же ящика, что и подушку, и поправила сбившуюся простынь. — Все, возвращай на законное место.
— Есть, сэр, — положил плед на ту половину кровати, которая сегодня, по распределению брюнетки, доставалась ему.
— Дебил, — констатировала факт и сочувственно вздохнула. — Что стоишь? Раздевайся, давай.
Мурмайер удивленно вскинул бровь:
— Даже так? А ты для меня раскрываешься с новой стороны. Мне нравится...
Джейн сначала уставилась на Пэя ненавидящим взглядом, а затем, недолго думая, поспешила ударить под ребра. Но тот ловко извернулся и перехватил хрупкие запястья. Он уже не первый год знаком с этими ее нападками и с легкостью может предотвратить их, если захочет.
— Шучу, ведь, Джейн , — прошептал. — Не дерись, — ласково улыбнулся и горячее дыхание всколыхнуло тёмные волосы над ухом негодующей подруги.
Выпустил запястья и, расстегнув еще пару пуговиц, стянул рубашку. Бёрнс тактично отвернулась.
— Я не стеснительный, Джейн . Тем более, ты сама говорила, что «цирковой медведь в трусах и то больше эротика», — язвительно заметил и расстегнул пряжку тяжелого ремня.
— Именно поэтому, в очередной раз, я предпочту не травмировать свою психику, — теребила джинсовую лямку комбинезона и старалась, чтобы голос звучал как можно ровнее.
— Дурашка, — стянул джинсы и, кинув их на стул, улегся на край кровати. Почти до ушей натянул на себя плед. — Можешь повернуться, всю свою эротику я прикрыл, — рассмеялся, за что мгновенно получил подушкой по кудрявой макушке.
Бёрнс выключила свет и, стянув с себя комбинезон, забралась на свободную половину кровати. Встряхнула распущенными волосами, закрывающими лопатки, и нацепила резинку на запястье.
— Поставь будильник, пожалуйста, мой мобильный разрядился.
Мурмайер потянулся к тумбочке и, несколькими несложными нажатиями, выполнил ее просьбу.
— Еще пожелания будут? — повернулся на
бок.
— Да, — укрылась одеялом и оказалась очень близко от его лица. — Храпи потише, пожалуйста. А то, чего доброго, родителей и соседей перебудишь, — засмеялась и отвернулась лицом к стене.
Парень усмехнулся, и добрая полуулыбка замерла на его губах. Бёрнс , чувствуя на себе пристальный взгляд, негромко и осторожно поинтересовалась:
— Пэй , хочешь меня обнять?
Замерла в ожидании, чувствуя горячее дыхание, обдавшее ее затылок. Парень шумно выдохнул и откинулся на спину, чтобы не видеть в полумраке обнаженной шеи и притягательно выступающих позвонков и лопаток.
— Джейн , не провоцируй меня, пожалуйста, — его голос, с неожиданно откуда-то взявшейся хрипотцой, неприятно напрягся. — Ты мне прекрасно дала понять, что я тебе неинтересен.
— Мурмайер... Я тебя в лифте поцеловала, если ты заметил, — уверенно развернулась к нему лицом и приподнялась на одном локте. — А ты заметил.
Она вспомнила сильные и горячие ладони, прижимающие ее к себе, и губы, целующие жадно, будто об этом мечтали больше всего.
— Я же прекрасно понимаю, что это был секундный порыв, Бёрнс . Ты очень не хотела, чтобы я ночевал непонятно где. Ничего серьезного за этим дружеским жестом не стоит.
Пэй одним быстрым движением поднялся с кровати и включил ночник. Поспешно подхватил со стула джинсы, в решительной уверенности уйти. Неважно куда. Лишь бы не касаться той темы, что так волновала его и уязвляла. Тем более, брюнетка ясно дала понять — его нескромная персона ее мало интересует. Ему дважды объяснять не нужно.
Решительность вмиг забылась, когда при тщетной попытке надеть джинсы, кудрявого шатена внезапно окатило волной дикого, несвойственного ему никогда прежде, смущения. Он тихо нецензурно выругался и поспешно попытался прикрыть скомканными джинсами причину,бесцеремонно выдавшую
его возбужденное состояние.
В другой раз он бы порадовался, что тело так послушно откликается на одно лишь воспоминание о том, как Джейн прижималась к нему в лифте бедрами. А сейчас хотелось сквозь землю провалиться. Он мысленно материл себя за то, что поддался на уговоры Бёрнс и остался. А еще, что позволил себе на секунду допустить, будто этот поцелуй может нести в себе нечто большее, чем обычное нежелание отпускать его в ночь непонятно куда.
Джейн села на край кровати, закутавшись в одеяло.
— А ты говоришь, что ничего серьезного не стоит, Мурмайер, — необдуманно обронила фразу и осеклась. Неловко отвела взгляд.
— Заткнись, — почти прорычал и отошел к окну. Натянул джинсы и попытался их застегнуть. Оперся ладонями о подоконник. Всем телом почувствовал пристальный девичий взгляд, направленный в его сторону.
Мышцы широкой спины, сильных плеч и рук были до максимума напряжены. Джейн не могла отвести глаз от взъерошенного, бледного, до безумия взрослого и взволнованного Пэя . Он уперся лбом в оконную раму и попытался глубоко дышать. Благо, открытая дверца окна позволяла вдохнуть ночной прохладный воздух и попытаться совладать с накатившими эмоциями.
— Пэй... — виновато начала, но так и не придумала, что могла бы сказать ему сейчас. Мысли будто кто-то напрочь стер ластиком.
— Ты еще не все сказала, Бёрнс ? — язвительно заметил и со всей силы ударил кулаком в стену.
Кареглазая поморщилась, потому что знала — это больно. Сама раньше частенько руки в кровь разбивала.
— Пожалуйста, ложись спать. У нас эфир через несколько часов.
Мурмайер судорожно вздохнул и, не глядя на Бёрнс , подхватил с кровати подушку. Расположился на полу. Лег и отвернулся. Джейн с трудом заставила себя отвести взгляд от широкой спины, с чуть заметным шрамом над левой лопаткой. Удивительно, но Пэй за лето даже ни капли не загорел.
— Дурак, — обиженно прошептала. — Плед возьми. Замерзнешь.
Мурмайер не ответил и одеяла тоже не взял. Джейн встала и тихо прикрыла раскрытое настежь окно. Выключила ночник и отвернулась к стене. Почти с головой укрылась одеялом и постаралась не думать о том, что засыпает в одной комнате с кудрявым. Со своим лучшим другом, у которого требовательные губы и горячие ладони.