Гордость и предубеждение

– Чимини, дорогой, где вы так долго пропадали? – Этим вопросом встретил его Тэхён сразу, как только Чимин вошёл в комнату. Тот же вопрос задали ему и остальные члены семьи, пока все рассаживались за столом. Покраснев, он сумел только ответить, что они забрели в незнакомые места. Но ни краска на его лице, ни какие-нибудь другие обстоятельства не вызвали ни малейших подозрений.

Вечер прошел тихо, без происшествий. Признанные влюбленные болтали и смеялись, непризнанные – молчали. Намджуну не было свойственно искать выхода своим счастливым чувствам в бурном веселье, а взволнованный и смущенный Чимин скорее сознавал своё счастье, нежели его переживал. Помимо обычной неловкости, которую при таких обстоятельствах испытывает всякий молодой омега, его угнетали и многие другие опасения. Он заранее представлял себе, как примут известие об их помолвке члены его семьи. И, хорошо зная, что, кроме Тэхёна, все относятся к Намджуну с большой неприязнью, он боялся, как бы это чувство не оказалось настолько сильным, что ни его состояние, ни положение в обществе не смогут его рассеять.

Перед сном он признался во всем своему брату. И хотя обычно Тэхён не сомневался в его словах, на сей раз он проявил крайнюю недоверчивость.

– Ты шутишь, Чимини? Этого не может быть! Помолвлен с мистером Кимом! Нет, ты меня обманываешь. Я знаю, это невозможно.

– Что ж, начало и впрямь малообещающее. Я только на тебя и надеялся. Если даже ты мне не веришь, как же я заставлю поверить других? Тэхён, милый, я говорю серьезно. Чистую правду. Он до сих пор меня любит, и мы помолвлены.

Тэхён недоверчиво взглянула на брата.

– Ах, Чимини, это совершенно невероятно. Я знаю, ты ведь его терпеть не можешь.

– Ты ничего не знаешь. Старое следует начисто забыть. Быть может, я не всегда его любил так, как сейчас. Но хорошая память при таких обстоятельствах непростительна. И сейчас я вспоминаю об этом в последний раз.

Тэхён не знал, что и подумать. Чимин снова и еще более серьёзно уверил его, что всё сказанное – сущая правда.

– Боже милостивый! – воскликнул Тэхён. – Неужели это могло случиться? И, однако, я должен тебе теперь верить. Чимини, дорогой, я хотел бы, я был бы рад тебя искренне поздравить. Но ты уверен, – прости мне этот вопрос, – ты вполне убежден, что будешь с ним счастлив?

– Можешь в этом не сомневаться. Мы уже решили, что будем счастливейшей супружеской парой на свете. Но ты не огорчён, Тэхён? Сумеешь ли ты полюбить такого брата?

– Конечно же, всей душой! Для нас с Чонгуком это самая большая радость. Мы с ним говорили о такой возможности и, увы, решили, что она исключается. Но ты вправду его любишь? Ах, Чимини, делай всё что угодно, но только не выходи замуж без любви! Ты убежден, что испытываешь к нему достаточно сильное чувство?

– О да! Когда я тебе признаюсь во всём, ты найдешь, что я его люблю слишком сильно.

– Что ты имеешь в виду?

– Что, по совести говоря, я люблю его больше, чем мистера Чона. Боюсь, ты на меня за это рассердишься!

– Чимини, родной, постарайся удержаться от шуток. Нам же нужно поговорить серьёзно. Расскажи мне сейчас же всё, чего я не знаю. Ты давно его любишь?

– Чувство росло во мне так постепенно, что я сам не могу сказать, когда оно возникло. Пожалуй, однако, началом можно считать тот день, когда я впервые увидел его восхитительное поместье в Сораксане...

Новый призыв к серьезности достиг желанной цели. И Чимин вскоре вполне убедил брата в своей глубокой привязанности к мистеру Киму. Когда наконец Тэхён полностью в этом уверился, ему больше ничего не оставалось желать.

– Теперь я по-настоящему счастлив! – сказал он. – Твоя жизнь будет такой же радостной, как и моя. Я всегда был высокого мнения о мистере Киме. Одна только любовь к тебе служила ему в моих глазах прекрасной рекомендацией. Но теперь, в качестве друга Чонгука и твоего мужа, он станет для меня самым дорогим человеком на свете после тебя и моего ненаглядного жениха. Но, Чимини, откуда в тебе столько лукавства? Оказывается, ты от меня так много скрывал! Я ведь почти ничего не знал, что произошло в Гранд-парке и Квачхоне. Всё, что мне об этом было известно, я узнавал от других.

Чимин объяснил ему причины своей скрытности. В то время он не хотел напоминать брату о мистере Чоне. И, еще недостаточно разобравшись в собственных чувствах, он в равной степени избегал имени мистера Кима. Однако теперь ему уже ни к чему было скрывать роль Намджуна в замужестве Канина. И после того как всё было сказано, они провели в разговорах еще половину ночи.

– Боже мой, – воскликнул на следующего утро, стоя у окна, мистер Лин. – Неужели этот несносный мистер Ким опять увязался за нашим дорогим Чоном? О чем только он думает, проводя у нас с такой назойливостью целые дни? Я бы нисколько не возражал, если бы он отправился на охоту или занялся другими делами и не стеснял бы нас своим присутствием. Что же мы сегодня будем с ним делать? Чимини, придется тебе опять вытащить его на прогулку, чтобы он не мешал Чону.

Чимин едва удержался от улыбки, настолько его устраивало это предложение. Вместе с тем то, что его папа постоянно сопровождал его имя подобными эпитетами, не могло его не уязвлять.

Как только молодые люди вошли, Чон посмотрел на него так выразительно и пожал ему руку с таким жаром, что нельзя было сомневаться в его осведомленности. Вскоре он сказал:

– Мистер Лин, не найдется ли здесь в округе еще каких-нибудь мест для прогулок, где Чимин снова мог бы заблудиться?

– Я бы посоветовал мистеру Киму, Чимину и Тэуну отправиться с утра на северный холм, – отвечал мистер Лин. – Это отличная прогулка, а мистер Ким еще там не бывал.

– Что касается остальных участников, – сказал мистер Чон, – им это вполне подойдет. Но Тэуну, пожалуй, будет трудно туда добраться, не правда ли, Тэун?

Тэун подтвердил, что он предпочёл бы остаться дома. В то же время мистер Намджун необыкновенно заинтересовался видом с холма, и Чимин молча согласился его туда проводить. Когда он пошёл к себе, чтобы приготовиться к прогулке, мистер Лин, выйдя за ним, шепнул ему по дороге:

– Мне жаль, Чимини, что тебе приходится брать на себя заботу об этом несносном человеке. Но ты, я надеюсь, не возражаешь? Тебе ведь понятно, – всё делается ради Тэхёна. И тебе вовсе не нужно с ним разговаривать. Довольно сказать одно-два слова, пусть это тебя не тревожит.

Во время прогулки было решено испросить в этот вечер согласие мистера Дайвона. Объяснение с папенькой Чимин взял на себя. Как он воспримет известие, было трудно предвидеть. Иногда Чимин начинал сомневаться, сможет ли всё богатство и знатность Ким Намджуна смягчить его неприязнь к этому человеку. Но приведёт ли его будущий союз в негодование или восторг, – поведение папы в эту минуту все равно не могло оказать чести его уму. И для Чимина было одинаково невыносимо, чтобы Намджун присутствовал при первом взрыве восторга или приступе негодования мистер Лина.

Вечером, вскоре после того как мистер Дайвон удалился в библиотеку, Чимин увидел, как мистер Ким последовал за ним. Он испытывал крайнюю тревогу. Едва ли он боялся, что его отец откажет мистеру Киму. Но ему предстояло большое огорчение, и то, что он, его любимое дитя, должен опечалить отца своим выбором и вызвать в нём опасения за его судьбу, было ему очень неприятно и заставляло его сильно волноваться. В нервическом беспокойстве просидел он до возвращения Намджуна и, только взглянув на него и заметив легкую улыбку на его лице, почувствовал некоторое облегчение. Через несколько минут альфа подошел к столу, за которым он вместе с Тэуном занималась шитьем, и, сделав вид, что любуется его работой, прошептал:

– Зайдите к отцу, он ждет вас в библиотеке.

Он сейчас же туда пошёл.

Отец с мрачным и встревоженным видом расхаживал по комнате.

– Чимини, – обратился он к нему, – что с тобой случилось? В уме ли ты? Неужели ты вздумал выйти за него замуж? Разве ты не относился к нему всегда с неприязнью?

Как горько жалел он в эту минуту, что в своих прежних высказываниях не проявлял достаточной сдержанности и осторожности! Если бы раньше он вел себя по-другому, сейчас он был бы избавлен от неприятнейших объяснений. Но теперь эти объяснения были неизбежны, и Чимин со смущенным видом заверил отца в своем чувстве к мистеру Киму.

– Значит, другими словами, ты решил выйти за него замуж. Что ж, конечно, он очень богат, и у тебя будет больше красивых костюмов и экипажей, чем у Тэхёна. Но разве ты от этого станешь счастливым?

– У вас есть какие-нибудь другие возражения, кроме того, что вы не верите моему чувству?

– Ровно никаких. Мы все считали его гордым и не очень приятным человеком, но это бы не имело значения, если бы ты действительно его полюбил.

– Но я же его люблю, люблю всей душой! – отвечал он со слезами на глазах. – Я люблю его. И его напрасно считают гордецом. На самом деле он превосходный человек. Вы совсем не знаете, что он собой представляет. И я прошу вас, не делайте мне больно, говоря о нём таким тоном.

– Чимини, – проговорил мистер Пак, – я дал согласие. Он принадлежит к тем людям, которым я не осмеливаюсь отказывать, если они соизволят меня о чем-то просить. Теперь от тебя зависит – быть ли ему твоим мужем. Но позволь дать тебе совет – подумай об этом хорошенько. Я знаю твой характер, Чимини. Я знаю, ты не сможешь быть счастливым, не сможешь себя уважать, если не будешь ценить своего мужа, – смотреть на него снизу вверх. Твое остроумие и жизнерадостность грозят тебе, в случае неравного брака, многими бедами. Едва ли при этом ты сможешь избежать разочарования и отчаянья. Дитя моё, избавь меня от горя, которое я должен буду испытать, увидев, что ты потерял уважение к спутнику жизни. Ты плохо себе представляешь, что это такое на самом деле.

Ещё более взволнованный, Чимин отвечал серьезно и искренне. Повторно заверив его, что мистер Ким – его настоящий избранник, он рассказал отцу, как постепенно менялись его взгляды на этого человека. С восторгом перечислив его достоинства, он выразил абсолютную уверенность, что любовь Намджуна к нему не мимолётное увлечение, поскольку эта любовь уже выдержала многие месяцы серьезного испытания, не встречая ответного чувства. И в конце концов ему удалось рассеять недоверие мистера Пака и примирить его со своим предстоящим замужеством.

– Что ж, дорогой, – проговорил он, когда сын замолчал. – Больше мне нечего тебе сказать. Если всё, что я услышал, – правда, он заслуживает того, чтобы стать твоим мужем. Я не мог бы, Чимини, расстаться с тобой ради менее достойного человека.

Для того, чтобы еще больше поднять в глазах мистера Пака своего жениха, он рассказал отцу о том, что Ким добровольно сделал для Канина.

– Сегодня у нас в самом деле вечер чудес! Значит, все эти переговоры, расходы по свадебному контракту, выплата долгов Хосока и покупка офицерского патента – дело рук Ким Намджуна? Что же, тем лучше. Это освобождает меня от множества забот и расходов. Если бы всё сделал твой дядя, мне бы следовало – мне бы пришлось с ним рассчитаться. Но эти неистовые влюбленные молодые люди всегда поступают по-своему. Завтра я предложу ему вернуть долг. Он начнет протестовать и наговорит всякий вздор, настаивая на своей страстной любви к тебе. И тогда с делом будет покончено.

Тут мистер Пак вспомнил, как его сын был смущен несколько дней тому назад при чтении письма мистера Колла. И, вдоволь посмеявшись над ним, он в конце концов отпустил его, сказав:

– Если какие-нибудь молодые люди явятся за Донгу и Тэуном, можешь их направить ко мне, у меня сейчас есть свободное время.

С души Чимина свалилась величайшая тяжесть. И после получасовых сосредоточенных размышлений у себя в комнате он смог достаточно успокоиться, чтобы вернуться в гостиную. Пережитые волнения были еще слишком свежи в его памяти, чтобы он мог предаваться веселью, и остаток вечера прошёл очень тихо. Но дальше ему уже нечего было бояться, и его постепенно охватывало ощущение легкости и спокойствия.

Когда его папенька поднялся перед сном к себе в гардеробную, Чимин отправился за ним и сообщил ему важную новость. Слова его произвели ошеломляющее действие. Выслушав их, мистер Лин некоторое время сидел в полном молчании, будучи не в силах что-нибудь произнести. Хотя обычно его ум достаточно быстро усваивал всё, что было выгодно для его сыновей или хотя бы отдаленно касалось какого-нибудь их поклонника, прошло немало времени, прежде чем он смог уразуметь смысл того, что ему рассказал Чимин. В конце концов он начал приходить в себя, стал вертеться в кресле, вскакивал, садился, изумлялся и благословлял судьбу.

– Боже праведный! Благословение неба! Подумать только! Что со мной делается? Мистер Ким! Кто мог бы себе представить? Это на самом деле правда? Чимини, душенька моя! Какой ты будешь богатый и знатный! Сколько у тебя будет денег на мелкие расходы! Сколько драгоценностей, карет! Тэхён даже и сравниться с тобой не сможет. Я в таком восторге, так счастлив! Какой очаровательный молодой человек! Такой статный! Такой высокий! Ах, Чимини, миленький! Ради бога, извинись перед ним за то, что я раньше его недолюбливал. Надеюсь, он об этом забудет. Душенька, душенька Чимини! Дом в городе! Любая роскошь! Три сына замужем! Десять тысяч в год! Боже! Что со мной будет? Я теряю рассудок.

Этого было достаточно, чтобы больше не сомневаться в его согласии. И Чимин, радуясь, что все душевные излияния папеньки были услышаны им одним, вскоре удалился к себе. Но ему довелось провести в одиночестве не больше трех минут. Мистер Лин сам прибежал к нему в комнату.

– Мальчик мой! Десять тысяч в год, а может быть, даже больше! Всё равно что выйти за лорда! И особое разрешение, – ты непременно должен будешь выходить замуж по особому разрешению. Но, дорогой мой, скажи, какое кушанье мистер Ким больше всего любит к обеду? Я его велю завтра же приготовить.

Это было не слишком хорошим предзнаменованием будущего обращения папеньки с его женихом. И Чимин понял, что даже после того, как он убедился в самой нежной привязанности к нему мистера Кима и заручился согласием родителей, у него останутся неосуществленные желания. Однако утро прошло гораздо более благополучно, чем он ожидал. Мистер Лин испытывал такое благоговение перед будущим зятем, что был не в состоянии с ним разговаривать, кроме тех случаев, когда мог оказать ему какую-нибудь услугу или выразить согласие с его мнением.

Чимин обрадовался, увидев, что отец старается ближе познакомиться с Намджуном. И вскоре мистер Пак уверил его, что с каждым часом его мнение о мистере Киме становится все более благоприятным.

– Все три зятя кажутся мне великолепными. Боюсь, правда, что Хосок останется моим любимцем. Но твой муж будет мне нравиться, возможно, не меньше, чем Чонгук.