Гордость и предубеждение

Через несколько дней после званого обеда мистер Чонгук снова навестил Халле, на этот раз без своего друга. Мистер Намджун в это утро уехал в Сеул, с тем, однако, чтобы через десять дней вернуться в Одэсан. Чон пробыл более часа, всё время находясь в превосходном настроении. Мистер Лин пригласил его остаться обедать, но, к его великому сожалению, он вынужден был признаться, что уже обещал обедать в другом месте.

– Надеюсь, нам повезет больше, когда вы приедете в следующий раз, – сказал мистер Пак.

Он будет предельно счастлив в любое время, и т.д. и т.п. И если ему позволят сейчас удалиться, он воспользуется первым удобным случаем, чтобы навестить их опять.

– Вы могли бы прийти завтра?

Да, этот день у него ничем не занят. И приглашение было с готовностью принято.

Он пришел, и притом в такое удачное время, когда ни один из омег еще не завершил своего туалета.

Мистер Лин в одном халате и с наполовину законченной прической вихрем влетел в комнату сына, крича на ходу:

– Тэхён, дорогой, ради бога поторопись! И живо спускайся вниз. Он пришел! Мистер Чон Чонгук пришел! Да, да, честное слово. Скорее! Скорее! Вот что, Тью, сию же минуту займись мистером Тэхёном и помоги ему одеться. Прическа мистера Чимина может подождать.

– Мы спустимся, как только будем готовы, – сказал Тэхён. – Но Тэун, я думаю, еще раньше будет внизу, – он поднялся к себе уже полчаса назад.

– Да пропади он, Тэун! Его только не хватало. Вниз, вниз, поживее! Куда девался твой пояс, мой дорогой?

Но когда папа вышел, Тэхён решил ни за что не спускаться без одного из своих братьев.

Стремление папеньки оставить их наедине проявилось столь же сильно и вечером. После чая мистер Дайвон, как обычно, удалился в библиотеку, а Донгу поднялся к себе заниматься музыкой. Когда две помехи были таким образом устранены, мистер Лин принялся подмигивать Чимину и Тэуну. Его старания долго оставались незамеченными. Чимин упорно не обращал на них никакого внимания. Наконец Тэун спросил с невинным видом:

– Что такое, папенька? Почему вы подмигиваете? Я что-нибудь должен сделать?

– Ничего, дитя мое, ничего. Тебе просто показалось. После этого он минут пять просидел спокойно. Но, будучи не в силах упустить такую благоприятную возможность, он вдруг вскочил и, сказав Тэуну: "Пойдем, милый, со мной, я должен тебе что-то сказать", увел его из комнаты. Тэхён бросил на Чимина взгляд, говоривший, как неприятны ему эти уловки, и умолявший брата им не поддаваться.

Через несколько минут мистер Лин открыл дверь со словами:

– Чимини, дорогой, мне с тобой нужно поговорить.

Пришлось последовать за папенькой.

– Ты знаешь, мы вполне можем их оставить вдвоем, – сказал папа, как только они оказались за дверью. – Мы с Тэуном пойдем ко мне в гардеробную комнату.

Чимин не стал спорить, но задержался в холле до ухода оттуда папы и Тэуна, а потом вернулся в гостиную.

На этот раз расчеты мистера Лина не оправдались. С Чонгуком все обстояло великолепно, если не считать того, что он еще не стал женихом Тэхёна. Присущие ему приветливость и непринужденность внесли немалое оживление в их вечернюю беседу. И то, что он терпел назойливую заботу мистера Лина и без тени неодобрения прощал ему все бестактные замечания, вызывало особую благодарность его сына.

Его почти не пришлось уговаривать остаться ужинать. И, прежде чем он покинул дом, было условлено, – главным образом между ним и мистером Лином, – что он приедет на следующего утро, чтобы поохотиться с мистером Дайвоном.

К концу дня Тэхён больше не настаивал на том, что он не испытывает к Чонгуку никаких чувств. В разговоре между братьями его имя не упоминалось, но Чимин лег спать со счастливой уверенностью, что дело придет к быстрому завершению, если только мистер Намджун не вернется из Сеула раньше назначенного срока. Говоря серьезно, он, однако, готов был допустить, что всё это происходит с его согласия.

Чонгук явился точно в условленное время и, как было решено накануне, провел утро с мистером Дайвоном. Последний оказался гораздо более приятным партнером, нежели ожидал его спутник. Чон не был глуп и самонадеян и тем самым не давал мистеру Паку повода удовлетворить свою склонность к сарказму или замкнуться в презрительном молчании. Благодаря этому он был более общителен и менее причудлив, чем во время их прежних встреч. Разумеется, мистер Чон вернулся с мистером Паком к обеду, а вечером снова была пущена в ход изобретательность мистер Лина, чтобы оставить его с Тэхёном наедине. Чимин, которому нужно было написать письмо, сразу после чая ушёл в комнату для завтрака. Остальные собирались играть в карты, и он считал, что при этом нет необходимости противодействовать уловкам папаши.

Однако, вернувшись в гостиную после того, как письмо было написано, он, к своему изумлению, обнаружил, что в борьбе с этими уловками следовало избегать излишней самоуверенности. Распахнув дверь, он увидел брата и мистера Чонгука стоящих перед камином и углубленных в сосредоточенную беседу. И хотя это обстоятельство само по себе могло и не вызвать подозрений, но выражение их лиц в момент, когда они поспешно обернулись и отошли друг от друга, не позволяло усомниться в происшедшем. Их положение было достаточно неловким. Но его собственное, казалось бы, было еще более щекотливым. Никто не сказал ни слова, и Чимин уже намеревался удалиться, когда Чонгук, который перед этим сел по примеру остальных на диван, вдруг вскочил и, прошептав что-то его брату, вышел из комнаты.

Тэхён ничего не мог скрывать от Чимина в тех случаях, когда откровенности сопутствовали радостные переживания. Крайне взволнованный, он бросился к нему на шею и признался, что считает себя счастливейшим существом на земле.

– Этого для меня слишком много! – добавил он. – Право, слишком. Я ничего подобного не заслужил. Почему все другие не могут быть так же счастливы?!

Поздравления его брата были принесены с таким жаром, искренностью и восторгом, которые едва ли можно передать словами. Каждая его фраза шла от самого сердца и была для Тэхёна новым источником блаженства. Но Тэхён не мог себе позволить долго оставаться с Чимином, чтобы высказать ему всё, что он в эти минуты переживал.

– Нужно сейчас же подняться к папе, – воскликнул он. – Нельзя забывать ни на минуту, как нежно он обо мне заботился. Мне бы не хотелось, чтобы он узнал об этом от кого-то другого. Чонгук уже пошел к отцу. Ах, Чимини, подумать только, сколько радости мои слова принесут нашей семье! Как мне пережить столько счастья?!

И он помчалась к папеньке, который перед тем умышленно прекратил игру в карты и теперь сидел наверху с Тэуном.

Оставшийся в одиночестве Чимин улыбался, думая о том, как просто и легко в конце концов разрешились все трудности, волновавшие и мучившие их в течение стольких месяцев.

– И вот к чему привели, – сказал он, – все каверзы и уловки братьев Чонов, вся осторожность и осмотрительность его друга! Самый благополучный, самый мудрый и самый естественный конец!

Через несколько минут вернулся Чонгук, краткая беседа которого с их отцом увенчалась полным успехом.

– Где же мистер Тэхён? – спросил он, входя в гостиную.

– Он наверху у папы. Наверно, он скоро вернется. 

Прикрыв дверь за собой и подойдя ближе, он попросил Чимина, чтобы он пожелал им счастья, а ему подарил свою братскую привязанность. Чимин искренне и от всей души выразил ему свою радость по поводу того, что им предстоит породниться, и они сердечно пожали друг другу руки. После этого, до самого прихода Тэхёна, ему пришлось выслушивать всё, что альфе было необходимо сказать о своём блаженстве и о достоинствах Тэхёна. И хотя это были слова влюбленного, Чимин был готов поверить, что его мечты сбудутся и что им предстоит счастливая жизнь, залогом которой были здравый смысл и чудесный характер брата, а также общность их вкусов и чувств.

Все в этот вечер были настроены необыкновенно радостно. Ощущение удовлетворенности и спокойствия придавало такое приятное оживление лицу Тэхёна, что он выглядел еще более красивым, чем обычно. Тэун хихикал и улыбался, мечтая о том, чтобы поскорее наступила и его очередь. Мистер Лин, выражая свое согласие на этот брак и высказывая свое одобрение, был не способен облечь свои чувства в слова, хотя говорил с Чоном только об этом в течение получаса. А когда мистер Дайвон во время ужина присоединился ко всем, его вид и поведение свидетельствовали, насколько и он доволен происшедшим событием. Однако до самого ухода гостя он не промолвил по этому поводу ни слова. Только когда с наступлением ночи Чонгук уехал, отец, обернувшись к сыну, произнес:

– Поздравляю тебя, Тэхён. Ты будешь счастлив.

Тэхён, подбежав к нему, поцеловал и поблагодарил отца за его доброту.

– Ты славный мальчик, – сказал он, – и меня радует, что твоя жизнь сложится хорошо. Я не сомневаюсь, что вы отлично подходите друг к другу. В вас много общего. Оба вы настолько уступчивы, что между вами не может возникнуть разногласий; настолько доверчивы, что вас обведёт вокруг пальца любой слуга; и настолько щедры, что вам всегда будет не хватать ваших доходов.

– Надеюсь, этого не случится. Неблагоразумие и легкомыслие в денежных делах с моей стороны были бы непростительными.

– Не хватит доходов? Но, дорогой мистер Пак, – воскликнул его супруг, – о чем вы толкуете? Он же получает четыре или пять тысяч в год, – может быть, даже больше! – И, обратившись к сыну, он продолжал: – Тэхён, дорогой, любимый! Я просто в восторге! Боже, меня ждет бессонная ночь! Я знал, что так случится, – разве все могло кончиться иначе? Недаром же ты такой красавец! Когда год назад, помню, я вас увидел вместе в Пусане, меня осенило: вот настоящая пара! Это самый очаровательный молодой человек, которого мне только приходилось встречать!

Хосок с Канином были забыты. Тэхён, бесспорно, стал его любимым сыном. В эту минуту он ни о ком больше не думал. Между тем младшие братья уже начали смотреть на Тэхёна, как на источник возможных радостей в будущем. Донгу просил разрешения пользоваться Одэсанской библиотекой, а Тэун умолял, чтобы зимой в Одэсане почаще давались балы.

С этого времени Чонгук, естественно, сделался в Халле ежедневным гостем. Он появлялся перед завтраком и уходил после ужина, если только какой-нибудь варвар-сосед – разумеется заслуживавший самой жестокой кары – не присылал ему приглашения на обед, от которого он не мог отказаться.

Чимину теперь не часто удавалось поговорить с Тэхёном, так как, пока Чонгук находился в Халле, последний не мог уделять внимание кому-то другому. Однако он был полезен каждому из влюбленных в часы вынужденной разлуки. В отсутствие Тэхёна Чонгук всегда доставлял себе удовольствие, разговаривая о нём с его братом. А Тэхён, когда не было Чонгука, стремился к подобному же утешению.

– Я был счастлив, – сказал он однажды вечером, – когда узнал, что ему не было известно о моём приезде в Сеул прошлой весной. Мне такая мысль не приходила в голову.

– А мне приходила, – ответил Чимин. – Но как же, по его мнению, это могло случиться?

– Все объясняется чувствами его братьев. Они не одобряли его знакомства со мной. И тут нет ничего удивительного, если подумать, как легко он мог сделать выбор, более удачный во всех отношениях. Но как только они увидят, – а я верю, что они это в самом деле увидят, – насколько он счастлив со мной, они примирятся с его женитьбой, и наши отношения снова станут хорошими. Правда, мы уже, конечно, не будем друг для друга тем, чем были когда-то.

– Это самая суровая обвинительная речь, – сказал Чимин, – которую я от тебя слышал. Добрый мальчик! Мне, право, будет досадно, если я увижу, что ты снова станешь предметом фальшивой привязанности мистера Бэкхёна.

– Ты только подумай, Чимини, когда он в прошлом году уехал в Сеул, оказывается, он уже был сильно в меня влюблен. И если бы только не его уверенность в моем равнодушии, он бы непременно вернулся.

– Он в самом деле допустил большую ошибку, но она делает честь его скромности.

Это, естественно, вызвало со стороны Тэхёна целый панегирик* деликатности Чонгука и присущей ему недооценке собственных качеств.

_____________________
*Панеги́рик - похвальное слово в торжественном всенародном собрании

Чимин был рад узнать, что Чонгук не рассказал ему про вмешательство друга, так как это могло бы, несмотря на величайшее великодушие и незлобивость брата, все же бросить тень на его отношение к Намджуну.

– Я, несомненно, самое счастливое существо на земле! – воскликнул Тэхён. – Чимини, почему в нашей семье мне одному так повезло? Как бы мне хотелось, чтобы ты ощущал то же самое! Если бы только нашёлся другой подобный человек для тебя!

– Даже если бы ты мне предложил их сотню, я все же не мог бы стать таким же счастливым. Пока у меня не будет твоего характера и твоей доброты, не видать мне и твоего блаженства. Нет, нет, дай мне идти своим путем. И, быть может, если мне очень повезет, мне еще подвернется со временем второй мистер Колл.

Событие в Халле не могло долго сохраняться в секрете. Мистер Лин позволил себе шепнуть о нём на ухо мистеру Кану, а тот уже без всяких предосторожностей рассказал об этом всем Каясанским знакомым.

Паков без промедления провозгласили самым удачливым семейством на свете, хотя всего несколько недель тому назад – сразу после побега Канина – их злополучная фамилия была всеми вычеркнута из списка знакомых.