Гордость и предубеждение

Спустя два дня после возвращения мистера Пака, когда Тэхён и Чимин гуляли позади дома среди зарослей кустарника, они увидели приближавшегося к ним домоправителя. Подумав, что он идет за ними, чтобы позвать их к мистеру Лину, они пошли ему навстречу. Но вместо того чтобы передать какое-нибудь поручение папеньки, он сказал, обращаясь к Тэхёну:

– Прошу прощения, сударь, что помешал вашему разговору. Я подумал, что из Сеула пришли, быть может, добрые вести, и мне захотелось узнать, в чем они заключаются.

– Что вы имеете в виду, Хил? Из Сеула не было никаких писем.

– Как, сударь, – с большим удивлением воскликнул мистер Хил, – вы не знаете, что к хозяину прибыл нарочный от мистера Квана? Прошло не менее получаса с тех пор, как он передал пакет мистеру Дайвону.

Желая поскорее узнать о новостях, братья без лишних слов бросились к дому. Пробежав холл, они заглянули сперва в комнату для завтрака, потом в библиотеку и, не найдя отца там, были уже готовы искать его наверху, в комнате папы, когда встретившийся им дворецкий сказал:

– Если вы, судари, ищете хозяина, то попробуйте догнать его около рощи – он только что пошел в том направлении.

Пользуясь этим указанием, они снова миновали холл и побежали прямо через газон догонять отца, который решительным шагом направлялся к группе деревьев на краю усадьбы.

Менее привыкший к бегу старший брат вскоре отстал, тогда как запыхавшийся младший, догнав отца, с нетерпением забросал его вопросами:

– Ах, отец, что там такое? Есть новости? Что-нибудь от дяди Квана?

– Да, он прислал письмо с нарочным.

– Что же он пишет? Хорошее или плохое?

– Разве мы можем ожидать хороших вестей? – сказал отец, вынимая из кармана письмо. – Впрочем, тебе, быть может, интересно его прочесть.

Чимин нетерпеливо выхватил письмо, как раз в ту минуту, когда их догнал Тэхён.

– Прочти-ка вслух, – попросил мистер Пак, – я сам едва ли в нем разобрался как следует.

"Гаросу-Гил, понедельник, 2 августа.

Дорогой брат, наконец-то могу сообщить некоторые сведения о моём племяннике, которые, я надеюсь, должны Вас несколько успокоить. Вскоре после Вашего отъезда в субботу мне удалось выяснить, в какой части Сеула они скрываются. О подробностях расскажу Вам при встрече. Достаточно знать, что они обнаружены и что я видел обоих..."

– Ну вот, теперь мы убедились, что все вышло, как я и предполагал, – перебил Тэхён, – они поженились!

Чимин продолжил чтение.

– "Я видел обоих. Они не поженились, и никаких приготовлений к свадьбе я не заметил. Однако, если Вы согласитесь с предложениями, которые я осмелился сделать от Вашего имени, я надеюсь, что свадьба произойдет достаточно быстро. Все, что от Вас требуется, – это письменно подтвердить его пятую долю в пяти тысячах йен, остающихся Вашим детям после смерти родителей, а также ежегодную выплату ему ста йен, пока Вы живы. После всего, что случилось, я без колебаний согласился с этими условиями, пользуясь привилегией быть Вашим доверенным лицом. Это письмо я посылаю с нарочным, так как Ваш ответ должен быть получен как можно скорее. Вышесказанное позволит Вам понять, что положение мистера Хосока вовсе не столь безнадежно, как представляется многим. В этом смысле все были введены в заблуждение, и я счастлив сообщить, что даже после выплаты всех долгов у него сохранится небольшая сумма, которую он сможет отложить на имя моего племянника в добавление к его собственным средствам. Если, как я рассчитываю, Вы подтвердите мои полномочия действовать от Вашего имени во всем этом деле, я незамедлительно поручу подготовить соответствующий контракт. Вам совершенно не нужно снова приезжать в Сеул, поэтому спокойно оставайтесь в Халле, полагаясь на мои старания и заботы. Пришлите ответ как можно скорее и будьте добры выразиться достаточно определенно. Мы здесь решили – и я рассчитываю на Ваше одобрение, – что племянник должен отправиться в церковь из нашего дома. К нам он переберется сегодня. Я напишу Вам еще раз, как только будут уточнены некоторые подробности.

Ваш и т.д.

Мстр. Кван".

– Может ли это быть? – сложив письмо, проговорил Чимин. – Неужели он на нём женится?

– Значит, Хосок вовсе не такой негодяй, каким мы себе его представляли! – воскликнул Тэхён. – Отец, милый, поздравляю Вас!

– Вы уже ответили на письмо? – спросил Чимин.

– Еще нет. Но это следует сделать поскорее.

Чимин принялся горячо уговаривать отца не откладывать дела ни на минуту.

– Отец, пожалуйста, – взмолился он, – возвращайтесь и напишите дяде тотчас же. Вы только подумайте, как опасно при таких обстоятельствах малейшее промедление!

– Может быть, мне написать письмо от вашего имени, – предложил Тэхён, – если вам неприятно сделать это самому?

– Разумеется, неприятно, – ответил он. – Но, увы, письмо должно быть написано.

С этими словами они зашагали обратно к дому.

– Я бы хотел спросить об одном, – сказал Чимин. – Вы примете предложенные условия?

– Приму ли я условия? Да мне просто стыдно за него оттого, что он так мало потребовал.

– И он должен стать его супругом! Даже при том, что он такой человек!

– Да, да, стать его супругом. Теперь уже ничего не поделаешь. Но мне бы хотелось понять две вещи. Во-первых, сколько денег ему посулил ваш дядюшка, а во-вторых, каким образом я смогу эти деньги ему вернуть?

– Деньги? – воскликнул Тэхён. – Дядюшке? Что вы имеете в виду?

– А то, что ни один человек в здравом уме не женился бы на Канине ради какой-то сотни вон в год при моей жизни и пятидесяти, когда я умру.

– В самом деле, – сказал Чимин, – это не приходило мне раньше в голову. Будут выплачены долги, да еще что-то останется! Без дядюшки тут, конечно, не обошлось. Какой он у нас добрый и щедрый! Но как бы это его не разорило! Небольшая сумма тут бы не помогла.

– Никоим образом, – согласился отец. – Хосок был бы дураком, женись он на нём меньше чем за десять тысяч. Мне бы не хотелось думать о нем так плохо сразу после того, как мы с ним породнимся.

– Десять тысяч? Силы небесные! Но разве мы могли бы вернуть даже половину такой суммы?

Мистер Пак ничего не ответил, и каждый из них, погруженный в собственные думы, не сказал ни слова, пока они не подошли к дому. Отец прошел прямо в библиотеку, чтобы написать письмо, а сыновья направились в комнату для завтрака.

– Неужели они в самом деле поженятся? – воскликнул Чимин. – Просто не верится! И этому мы еще должны радоваться! Поженятся без малейшей надежды на семейное счастье и несмотря на все пороки его будущего мужа, – вот в чем теперь его спасенье! Ах, Канин, Канин!

– Я утешаю себя мыслью, – сказал Тэхён, – что он не женился бы на Канине, если бы не питал к нему настоящего чувства. И хотя наш добрый дядя чем-то ему помог, мне не верится, что речь могла идти о десяти тысячах или даже о чем-то к этому близком. У Кванов есть дети и, может быть, будут еще. Разве дядя вправе отнимать у них даже половину подобной суммы?

– Если бы мы знали его долги, – сказал Чимин, – да еще выяснили, сколько денег, согласно брачному контракту, он отложит на имя брата, мы могли бы точно определить, что ему посулил дядя. У самого Хосока нет за душой и вона. Нам никогда не удастся расплатиться с дядями. То, что они решились принять Канина под свой кров, окружить его заботой и защитить своим добрым именем, является с их стороны такой жертвой, которая заслуживает многих лет благодарности. Сейчас он уже должен быть у них! Если даже такое их великодушие по-настоящему его не растрогает, он вообще не заслуживает счастья. Как он смог посмотреть дядюшке в глаза!

– Надо постараться не вспоминать обо всем, что натворили Хосок и Канин, – сказал Тэхён. – Так хочется поверить в их будущего благополучие! Его согласие на брак с ним – залог того, что он начинает исправляться. Взаимная привязанность сделает их менее легкомысленными, и они, я надеюсь, заживут разумно и счастливо, а их прежнее поведение мало-помалу будет забыто.

– Их поведение было таким, – ответил Чимин, – что ни мне, ни тебе и никому другому о нем не забыть. Об этом и говорить нечего.

Здесь оба они вспомнили, что их папенька едва ли что-нибудь знает о полученном письме, и зашли в библиотеку спросить у отца, не хочет ли он, чтобы он о нем узнал. Отец еще продолжал писать. Не поднимая головы, он равнодушно ответил:

– Это ваше дело.

– А можно взять письмо, чтобы прочесть его папе?

– Берите что хотите и оставьте меня в покое.

Чимин схватил письмо с письменного стола, и они побежали наверх. У мистера Лина оказались в это время Донгу и Тэун, поэтому достаточно было одного сообщения. После нескольких слов о приходе хороших вестей письмо было прочтено вслух. Мистер Пак едва смог совладать со своими чувствами. Как только Тэхён дошёл до надежд мистера Квана на предстоящую свадьбу, на его лице выразился необыкновенный восторг, и каждая следующая фраза увеличивала его ликование. Теперь он пришёл в такое же возбуждение от счастья, в каком пребывал прежде из-за тревог и огорчений. Ему было достаточно знать, что его сын выходит замуж. Забота о благополучии сына, так же, как сожаление о его легкомысленном поступке, совершенно не приходили ему в голову.

– Канин, мальчик мой! – восклицал мистер Лин. – Как это чудесно! Он будет замужем! Я скоро его увижу! Выйдет замуж в шестнадцать лет! Добрый, хороший братец! Я был убеждён, что так кончится, – он должен был все устроить! Если бы вы знали, как мне хочется его видеть! И душеньку Хосока тоже! Но как же быть с туалетами? Что же делать со свадебным костюмом? Надо сейчас же написать братцу Квану. Чимини, голубчик, сбегай вниз к отцу и разузнай у него, сколько он на это может дать денег. Ах, нет, постой! Я лучше схожу к нему сам. Тэуни, позвони, чтобы пришёл Хил. Я сию же минуту оденусь. Канин, умничка моя! Вот будет праздник, когда он к нам приедет!

Старший сын попытался было остановить его восторженные излияния, напомнив папе, сколь многим они обязаны мистеру Квану.

– Все кончилось хорошо, – добавил он, – только благодаря его доброте. По-видимому, он помог мистеру Хосоку значительной суммой.

– Ну что ж, это вполне естественно! – ответил мистер Лин. – Кому же и позаботиться о нём, как не родному дяде? Если бы у него не было семьи, его деньги достались бы мне и моим мальчикам. Не считая подарков, мы от него впервые что-то получим. Но я так рад, так рад! Еще немного – и у меня будет замужний сын!.. Мистер Чон! Как это прекрасно звучит. А ведь всего только в июне ему исполнилось шестнадцать! Тэхён, голубчик, я так разволновался, что, наверно, не смогу ничего написать. О деньгах мы поговорим с отцом позже. Но костюм нужно заказать сию же минуту.

И он начал подробно обсуждать достоинства муслина, кисеи и батиста и хотел уже отправить обширный заказ, когда Тэхён с некоторым трудом объяснил ему необходимость повременить с этим до того, как будет получено согласие мистера Пака. Один день задержки, как объяснил Тэхён, не имел большого значения, и благодаря превосходному расположению духа мистер Лин оказался на этот раз более сговорчив, чем обычно. В его голове возникали все новые планы.

– Как только я оденусь, – заявил он, – я тут же поеду в Каясан, чтобы сообщить о наших новостях брату Кану. А на обратном пути можно будет навестить еще Минов и мистера Ли. Тэуни, беги вниз и прикажи заложить карету. Воздух, я уверен, будет мне очень полезен. Мальчики, что вы хотите, чтобы я для вас сделал в Каясане? А вот наконец и Хил. Хил, дорогой, вы слышали, какие у нас чудесные новости? Мистер Канин выходит замуж! И вам всем подадут чашу с пуншем, чтобы вы как следует повеселились по случаю его свадьбы.

Мистер Хил, разумеется, пришёл в восторг, и Чимин вместе с другими выслушал его поздравления. После этого, утомленный суетой, он ушёл к себе в комнату, чтобы обо всем спокойно подумать.

Положение Канина было достаточно плачевным. Однако следовало радоваться, что он не попал в худшую беду. И Чимин этому радовался. Заглядывая в будущее, нельзя было ждать для Канина ни семейного счастья, ни обеспеченности. Но, вспоминая, чего только два часа назад все они так боялись, Чимин не мог не оценить преимуществ такого исхода дела.