КНИГА 3 | ГЛАВА 3
Хорошо зная, что неприязнь к нему мистера Чон Бэкхёна вызвана ревностью, Чимин понимал, что этот омега будет в высшей степени раздосадован его появлением в Гранд-парке. Было поэтому любопытно узнать, сможет ли он вести себя достаточно учтиво при возобновлении их знакомства.
По прибытии их пригласили в гостиную, выходившую окнами на север, в которой было приятно провести время в жаркие летние часы. Из окон открывался живописный вид на возвышавшиеся невдалеке лесистые холмы, а также прилегавшую к дому зеленую лужайку, на которой росли великолепные дубы и испанские каштаны.
В этой комнате они были приняты мистером Тэёном, находившимся в обществе братьев Чонгука - мистера Чон Бэкхёна и мистера Хва Минсу, а так же омеги, вместе с которым последний жил в Сеуле - мистером Ли. Тэён встретил их очень любезно. Однако вследствие его застенчивости и боязни совершить какой-нибудь промах, в поведении Тэёна чувствовалась скованность, которую люди, смотревшие на него снизу вверх, легко могли приписать замкнутости и гордости. Мистер Кван и его племянник поняли его состояние и испытывали к нему сочувствие.
Мистер Минсу и мистер Бэкхён приветствовали вошедших только легкими поклонами. Когда все уселись, воцарилось обычное в таких случаях молчание. Его нарушил мистер Ли, обходительный, приятного вида омега, который своей попыткой завязать беседу доказал, что он умеет себя вести лучше остальных обитателей этого дома. В разговоре между ним и мистером Кваном изредка участвовал и Чимин. А выражение лица мистера Тэёна свидетельствовало, что ему бы очень хотелось собраться с духом и тоже к нему присоединиться. И в минуты, когда он меньше всего боялся, что его кто-нибудь услышит, он и в самом деле вставлял короткие фразы.
Чимин вскоре заметил, что мистер Бэкхён пристально за ним наблюдает, особенно следя за каждым его словом, обращенным к мистеру Тэёну. Несмотря на это, он всё же постарался бы побеседовать с Тэёном, если бы сидел к нему поближе. Однако, будучи поглощён собственными мыслями, он был доволен, что ему не приходится много разговаривать. С каждой минутой можно было ждать появления альф. Чимину хотелось и вместе с тем не хотелось, чтобы в их числе оказался хозяин дома, причем едва ли он мог бы определить, какое из двух желаний было сильнее. После того как они просидели так около пятнадцати минут, в течение которых Чимин ни разу не слышал голоса мистера Бэкхёна, последний прервал его размышления, осведомившись у него о здоровье его родных. Чимин ответил столь же кратко и сдержанно, и мистер Чон замолчал.
Некоторое разнообразие внесло появление слуги с холодным мясом, печеньем и превосходнейшими фруктами, такими разнообразными в эту пору года. Случилось это, правда, после того, как мистер Ли сумел многозначительными взглядами и улыбками напомнить молодому хозяину о его обязанностях. Теперь для компании нашлось общее занятие, ибо, если не все могли между собой разговаривать, принимать пищу был способен каждый. И живописные пирамиды персиков, винограда и слив вскоре привлекли всех к столу.
Подобное времяпрепровождение давало Чимину полную возможность разобраться, хочется ли ему, чтобы к их обществу присоединился мистер Намджун. И за минуту до его появления ему казалось, что он решил этот вопрос утвердительно. Тем не менее, когда альфа вошел, он сразу склонился к противоположному выводу.
Мистер Ким Намджун провел некоторое время в обществе мистера Квана, который вместе с двумя-тремя местными жителями ловил рыбу. Услышав от него, что его супруг и племянник хотели нанести утренний визит Тэёну, Намджун поспешил домой. Как только он появился, Чимин вполне здраво рассудил, что ему следует держаться при нем свободно и непринужденно. Учитывая вызванное ими всеобщее подозрение и неусыпный надзор за каждым его шагом, решение это было безусловно правильным, хоть и не легко выполнимым. Но ничье любопытство не обнаруживалось так явно, как любопытство, написанное на лице мистер Бэкхёна, хотя он и таял от улыбок каждый раз, когда заговаривал с Намджуном или Чимином. Ибо ревность не лишила его надежд и он ничуть не ослабил своего внимания к владельцу Гранд-парка.
Мистер Тэён после прихода брата старался вступать в разговор несколько чаще, и Чимин заметил явное стремление Намджуна поближе познакомить его с Тэёном и содействовать их попыткам завязать беседу. Это не ускользнуло и от внимания мистер Бэкхёна, который со свойственной раздраженному человеку неосмотрительностью воспользовался первым же случаем, чтобы насмешливо-любезным тоном спросить:
– Кстати, мистер Чимин, правда ли, что полк в самом деле покинул Каясан? Для вашей семьи это было, наверно, подлинной трагедией!
В присутствии Намджуна он не смел произнести имя Хосока. Но Чимин сразу понял, что он намекал на него, и разнообразные воспоминания, связанные с этим именем, причинили ему некоторую досаду. Готовый дать отпор злостному выпаду, он тем не менее ответил на вопрос с достаточным безразличием. Невольно брошенный им при этом взгляд позволил ему заметить, с каким вниманием посмотрел на него покрасневший мистер Ким и в каком смущении находился не смевший поднять глаза Тэён. Если бы мистер Бэкхён знал, какую боль он причиняет этим намеком своему любимому другу, он, безусловно, остерегался бы его высказать. Но он хотел только уязвить Чимина, намекнув ему о человеке, к которому он, по его мнению, был неравнодушен. Рассчитывая вывести гостя из равновесия и напомнив о связанных с этим полком легкомысленном и глупом поведении его родных, он надеялась повредить Чимину в глазах Намджуна. О готовившемся побеге мистера Тэёна он не имел понятия – об этом не знал никто, кроме Чимина. От семьи Чонов это происшествие скрывалось особенно тщательно из-за тех самых намерений мистера Намджуна, которые заподозрил у него Чимин и при осуществлении которых родня Чонов могла стать роднёй Тэёна. У него в самом деле когда-то существовал подобный план, и, не объясняя этим планом стремление разлучить Чонгука и Тэхёна, можно было допустить, что он все же усилил его живой интерес к благополучию друга.
Умение Чимина владеть собой вскоре рассеяло беспокойство Намджуна. И, так как раздосадованный и разочарованный мистер Бэкхён не посмел напомнить о Хосоке более прямым образом, Тэён со временем также пришёл в себя, хотя и не настолько, чтобы снова принять участие в беседе. Мистер Намджун, с которым он боялся встретиться взглядом, едва ли заметил его переживания, а повод, который должен был по замыслу мистера Бэкхёна оттолкнуть его от Чимина, по-видимому, напротив, заставил его думать о нём еще более благосклонно.
Вскоре после упомянутых вопроса и ответа гости уехали. И, пока мистер Ким провожал их до экипажа, Бэкхён изливал свои чувства, обсуждая внешность, поведение и одежду мистера Пака. Тэён, однако, к нему не присоединился. Рекомендации брата было достаточно, чтобы обеспечить любому человеку его расположение. Его суждение не могло быть ошибочным, а он отзывался о Чимине с такой теплотой, что Тэён не мог не находить его красивым и милым. Когда Намджун вернулся в гостиную, мистер Бэкхён не удержался от того, чтобы не повторить некоторые свои замечания в адрес Чимина, которые он только что высказывал его брату.
– Как плохо выглядел сегодня Пак Чимин, не правда ли, мистер Ким? – воскликнул Бэкхён. – Я в жизни не видел, чтобы кто-нибудь так изменился за полгода! Он ужасно погрубел и подурнел! Мы с Минсу считаем, что, попадись он нам где-нибудь на улице, мы бы его просто не узнали!
Хотя эти рассуждения отнюдь не понравились мистеру Намджуну, он ограничился лишь сдержанным ответом, сказав, что не заметил в лице Чимина никаких перемен, кроме загара – естественного следствия путешествия в летнюю пору.
– Что касается меня, – добавил мистер Бэкхён, – я, признаюсь, никогда не замечал в нём ничего привлекательного. Лицо у него слишком узкое, кожа темная, а черты самые невзрачные. Ну какой у него нос? Ни лепки, ни выразительности. Губы терпимые, но такие заурядные. А в его глазах – кто-то однажды даже назвал их очаровательными? – я никогда не находил ничего особенного. Их едкий, пронизывающий взгляд вызывает у меня отвращение. Во всем его облике столько простонародного самодовольства, с которым невозможно примириться!
Так как мистер Бэкхён знал, что Чимин нравится мистеру Киму, он мог бы сообразить, что высказывания подобного рода едва ли откроют ему кратчайший путь к его сердцу. Но рассерженные люди не всегда руководствуются здравым смыслом. И выражение досады на его лице было единственным следствием его маневров. Тем не менее Намджун хранил молчание. Стремясь вызвать его на разговор, он продолжал:
– Помнится, когда мы впервые встретились с ним в Пусане, всех нас крайне удивило, что он прослыл красавцем. Мне врезались в память слова, сказанные вами после того, как Паки обедали у нас в Одэсане: "Это он-то красавец? Я бы скорее назвал его мамашу душой общества!" Впоследствии, правда, ему, кажется, удалось снискать ваше расположение – одно время вы даже находили его хорошеньким.
– О да, – выйдя из себя, ответил Намджун. – Это было в самом начале нашего знакомства. Но прошло уже много месяцев, как я стал видеть в нём одного из самых прелестных омег, которых мне приходилось встречать.
С этими словами он вышел, предоставив мистеру Бэкхёну удовольствоваться вырванным признанием, которое ранило только его одного.
На обратном пути мистер Кван и Чимин обсудили все подробности визита, не коснувшись только того, что интересовало обоих на самом деле. Они затронули внешность и поведение всех присутствовавших, кроме человека, который больше всего привлекал их внимание, – говорили о его младшем брате, его друзьях, его доме, его угощении – обо всем, кроме него самого. А между тем Чимину очень хотелось услышать мнение своего дядюшки о мистере Киме, а тот был бы крайне обрадован, если бы его племянник решился о нём упомянуть.